Тот, кто таится рядом

Глава 3

Слова мальчика прозвучали как гром среди ясного неба. Ни Павел Тимофеевич, ни тем более Сергей не ожидали такого поворота событий.

— Постой, — сказал дядя. — Вы ничего не путаете?! Вы знаете, где прячется Гребнев?! Вы без взрослых, несмотря на запрет, ходили в тайгу?

— Нет, — замотал головой парнишка. — Он прячется не в тайге, а здесь, в селе.

— В селе?! Не может такого быть! Вы знаете, кто его прячет?!

— Никто его не прячет, — терпеливо объяснил Семен. — Он живет в брошенном доме, где мы сегодня играли.

С каждой фразой мальчика лицо Павла Тимофеевича все больше вытягивалось.

— Он ведь мог вас убить!

— Нет. Он там живет не всегда. Может быть, только ночью.

Павел Тимофеевич и Сергей переглянулись.

— Знаешь что, Семен, расскажи все по порядку, — попросил Павел Тимофеевич.

Мальчишка согласно кивнул.

— Мы с Олегом сегодня лазили по брошенным домам — там всегда можно найти что-нибудь интересное. Недалеко от старой конюшни есть дом. Раньше мы там часто играли. Мы залезли в дом через разбитое окошко на веранде — остальные окна и дверь были заколочены. Но сегодня мы заметили, что дверь кто-то отодрал, хотя это со стороны почти незаметно. Мы зашли внутрь и нашли там на полу матрас и следы, будто там кто-то несколько раз спал. Мы подумали: кто это мог быть? Наверняка убийца Гребнев.

— Возможно, — произнес дядя и нахмурился. — Но как-то не верится, что Гребнев не боится ночевать в селе.

— Но ведь он не боится ходить ночью по дворам и воровать еду, — вмешался в разговор Сергей. — В самом деле, ночевать в лесу — в этом мало приятного. А в заброшенный дом ночью никто не сунется, а рано утром можно снова уйти в тайгу.

— Согласен. Возможно, Гребнев так и делает. Тогда милиция легко его поймает. Только надо все это проверить. Как думаешь? Нам надо пойти туда и самим посмотреть. Может быть, там давно уже никто не живет, или окажется, что там ночует совсем другой человек.

Денисов почувствовал легкое волнение. Он даже не надеялся на такую удачу.

— Сходить надо, — согласился Сергей.

«Как хорошо, что я не уехал несколько часов назад, — подумал он. — Если поймают Гребнева, моя статья станет настоящей бомбой. Особенно, если я приму в этом участие».

— Пока светло — это неопасно, — рассудительно заметил Павел Тимофеевич. — Днем Гребнев прийти в село не решится. Конечно, не мешало бы взять с собой ружье, но тогда мы привлечем к себе внимание.

— Да. Это лишнее.

— А мы возьмем с собой дядю Колю? — спросил Семен, глаза которого радостно загорелись в ожидании опасного похода.

— Думаю, мы справимся сами, — решил Павел Тимофеевич. — Не надо раньше времени поднимать шум. Если мы ошибемся — то избежим шуток, если же окажется, что в доме действительно ночует Гребнев — то шумиха может помешать его поймать.

С этим трудно было не согласиться.

Павел Тимофеевич посмотрел на солнце.

— Сейчас начало девятого, — сказал он. — Мы успеем все выяснить засветло.

Мальчишки быстро вышмыгнули на улицу. За ними с напускной неторопливостью вышли Павел Тимофеевич и Сергей.

Перед тем как закрыть калитку, Денисов бросил взгляд на летнюю кухню. Николай Дубинин не слышал их разговор и не мог догадываться, что убийце его брата, возможно, совсем недолго осталось скрываться от правосудия.

Было видно, что парнишкам не терпелось поскорей показать взрослым найденное ими место. Они сразу вырвались вперед, то пускаясь бегом, то переходя на быстрый шаг, то останавливаясь, чтобы дождаться сопровождавших. Они то и дело начинали спорить, кто из них первым заметил взломанную дверь, и нетерпеливо переступали с ноги на ногу, словно земля жгла им босые ноги. Семен нервничал. Его более юный лопоухий друг, видимо, еще не понимал всю важность происходящего и не столько переживал, сколько копировал повадки своего старшего товарища.

Денисов прикидывал, как могут развернуться события. Наделенный богатым воображением, он представлял себе мрачное логово «варфоломеевского зверя» и то, как милиционеры проведут операцию по захвату убийцы. Его воображение рисовало темную ночь, вспышки выстрелов и скованного наручниками извивающегося Гребнева, которого спецназовцы тащат к машине.

По привычке в голове стали слагаться предложения, описывающие еще не произошедшие события. Поймав себя на этом, Сергей усмехнулся. Однако он был уверен, что, даже если все произойдет буднично и без его участия, материал получится захватывающим.

Наконец они, так и передвигаясь двумя группами, прошли почти все село. Не дойдя пятьсот метров до того места, где улица превращалась в дорогу, ведущую к дому Дубинина, мальчишки остановились.

Слева вдоль улицы стояли обжитые дома, справа — брошенные, полуразрушенные, окон которых касалась высокая полынь. Парнишки дождались взрослых и юркнули в узкий проход между двумя дворами. Этот проход вел к дому, стоящему в некотором отдалении от улицы, у края заросшей кустарником дубовой рощи.

Тропинка, которая привела их к дому, не заканчивалась возле калитки. Она уходила дальше, петляя между рощей и огородами.

— Куда ведет эта тропа? — поинтересовался Сергей.

— К старой конюшне, затем мимо нее к дому Дубинина и заканчивается она у сосны, где мы сегодня были, — объяснил Павел Тимофеевич.

— Значит, по этой тропе можно прийти сюда почти незаметно от самой реки?

— Да. Если не хочешь идти по главной улице или пробираться через кусты, то лучшей дороги в село не найти, — согласился дядя.

Дом был покрашен в бледно-салатовый цвет. Дверь и ставни на окнах были синими. Краска во многих местах отслоилась и облупилась. Шифер на крыше кое-где проломился и покрылся мхом.

— Давно здесь не живут? — спросил Сергей.

— Лет пять уже.

Двор зарос травой. Сливы и вишни разрослись и превратились в неопрятные, наполовину засохшие деревья.

Мальчишки хотели пройти первыми, но Павел Тимофеевич их остановил.

— Калитка была закрыта? — спросил он.

— Закрыта, но не на крючок. Его тут нет.

Павел Тимофеевич открыл калитку и вошел первым, за ним — Сергей, последними — мальчишки. По узкой дорожке, заросшей лекарственной ромашкой, они подошли к крыльцу. Синяя входная дверь вела на веранду, окна которой были заколочены досками. Некоторые доски отсутствовали, и в окнах за ними не было видно стекол. Видимо, именно здесь детвора проникала в дом.

Павел Тимофеевич поднялся на крыльцо и дернул дверную ручку. Дверь поддалась. Все увидели десяток длинных гвоздей, торчащих из края двери. Наверно, хозяева, уезжая, не стали оставлять на двери навесной замок, а просто заколотили ее гвоздями. Совсем недавно кто-то смог дверь открыть — выбил ее изнутри или с силой рванул ручку, во что, учитывая количество и длину гвоздей, с трудом верилось.

Павел Тимофеевич осторожно вошел на веранду.

— Это там, — почему-то прошептал Семен, указывая на другую дверь, ведущую с веранды в дом.

Павел Тимофеевич, Денисов и мальчишки вошли друг за другом в дом. В комнатах было пусто и просторно. Видимо, хозяева вывезли всю, даже не самую лучшую, мебель. На полу валялся разный мусор: старые газеты, дощечки, осколки стекол. Но в целом в доме было довольно чисто. Он был вполне пригоден для жизни, если починить проломившуюся крышу, из-за которой внутрь протекала дождевая вода. Потребовалось бы совсем немного времени, чтобы привести его в жилой вид.

Компания, возглавляемая Павлом Тимофеевичем, вошла в самую большую комнату. В доме в это вечернее время стоял полумрак. Сквозь закрытые ставни проникало совсем немного света. Вероятно, свет от свечи или лампы, если его зажечь внутри дома, был бы плохо заметен снаружи даже ночью.

В углу комнаты лежал матрас, на нем комком — грязное старое одеяло.

Дядя и Сергей подошли ближе.

Было очевидно, что здесь кто-то некоторое время жил. По комнате были разбросаны окурки, огрызки яблок, «попки» помидоров и огурцов. На полу чернело пятно крови с прилипшими к нему перьями. Тут было намного грязнее, чем в других комнатах. На полу лежали комья земли, пожухлая ботва моркови и свеклы, листы капусты. Возле матраса стояла консервная банка, из которой торчал огарок свечи.

Павел Тимофеевич встал на корточки и взял в руки кусочки яичной скорлупы, в большом количестве разбросанные возле матраса.

— Еще мокрые, — задумчиво произнес он. — Эти яйца выпили совсем недавно.

Павел Тимофеевич повернул голову и посмотрел на зеленую кастрюлю, стоящую на полу.

— Это твоя кастрюля? — догадался Денисов.

Дядя взял кастрюлю и повертел ее в руках.

— Да. Это — она. Выходит, что сегодня здесь ночевали. И это был человек, который залез к нам во двор и украл яйца.

— И, вероятно, именно его я видел, — добавил Сергей.

— И, скорее всего, это именно Гребнев, — сделал вывод Павел Тимофеевич. — Здесь он спит, на скорую руку питается, а по утрам уходит с добычей в лес, чтобы пожарить ее на огне.

— Теперь можно будет его поймать, — заметил Денисов, чувствуя новый прилив волнения от осознания своей не последней роли в происходящем.

— Конечно. Надо позвонить в милицию, — сказал дядя.

— А как мы позвоним? Где найдем телефон? Уже неделю после грозы не могут починить телефонный провод, — напомнил Семен.

Дядя задумался.

— У тебя есть сотовый телефон? — спросил он Сергея.

— Он у меня сломался. К тому же в прошлый раз, когда я здесь был, тут не было приема.

— Сейчас некоторые телефоны здесь берут, — сказал дядя, — в Чугуевке установили какую-то станцию. Ну да ладно. Сотовый есть в торговом павильоне у продавца. С него и позвоним.

— Павильон закрывается в девять, — снова напомнил Семен. — Наверно, уже поздно.

— Надо поспешить. Хозяин не сразу уезжает. Может быть, успеем.

Они вышли из дома, закрыли за собой дверь и калитку. Солнце уже приближалось к горизонту, подгоняя их.

За калиткой Павел Тимофеевич сделал мальчишкам строгое внушение:

— Не болтайте о том, что знаете, по крайней мере, до завтрашнего утра. Даже по секрету. Чем меньше людей будет знать об этом доме, тем больше шансов поймать Гребнева.

— Мы понимаем, — заверил Семен.

— И мамкам не говорите.

— Ладно.

— Теперь бегите по домам. Дальше мы справимся сами.

— А можно с вами? Хотя бы позвонить?! — попытался упросить Павла Тимофеевича Семен.

— Нет. Мы и так привлекли внимание тем, что ходим вместе по селу. Да и матери ваши наверняка волнуются. Вы уже много сделали, так что не просите, а быстренько бегите по домам.

Мальчишки не посмели дольше упрашивать и побежали вперед по тропинке. Дядя и Сергей двинулись следом за ними. Когда они вышли на улицу, фигуры пацанов были уже далеко.

— Как тебе нравится в Варфоломеевке? — намекая на незаурядность происходящего, спросил дядя.

— Мне еще не приходилось выслеживать убийц, — признался Сергей. — Это сильно заводит.

— Вообще-то, у нас в селе жизнь ужасно однообразная, — заметил Павел Тимофеевич. — Это только последние недели выдались такими… однообразно ужасными.

Сергей улыбнулся. В забавной игре слов был смысл.

— Если этой ночью поймают Гребнева, то я стану участником этой необычной истории, — сказал он.

— Наверно, тебе не терпится написать об этом в статье?

— Признаться, да. Материал может получиться просто убойным.

— Значит, ты останешься, пока не поймаем Гребнева?

— Конечно. Я думаю, долго ждать не придется. Сегодня ночью он придет в дом и попадется.

— Может быть, он не каждую ночь бывает в деревне.

— Все равно я дождусь. Ради такой статьи можно продлить командировку. Жаль только, что менты, скорее всего, обойдутся без нас. Повяжут Гребнева и сразу увезут. Мы, может быть, ничего не увидим.

— Не переживай, я покажу тебе пригорок рядом с домом, с которого кое-что можно будет разглядеть.

— Ночью?

Дядя понял свою оплошность.

— Ну, хоть первым узнаешь, что Гребнева поймали.

— На крайний случай это тоже сойдет, — согласился Сергей. — Но хочется увидеть это вблизи. Я немного знаю следователя, который ведет это дело, может быть, он разрешит присутствовать при задержании.

— Ты, вижу, сам не прочь Гребнева поймать?

— Это было бы… впечатлением на всю жизнь, — признался Денисов. — Но мало смелости, чтоб поймать убийцу. Таким делом должны заниматься профессионалы.

— В засаду пришлют обыкновенных оперативников, — заметил дядя. — Они так же редко ловят маньяков, как мы с тобой. Они тоже могут упустить Гребнева.

Сергей как-то странно посмотрел на дядю.

— Знаешь, о чем я подумал? Если до милиции не дозвонимся, то, может быть, попробовать устроить засаду самим?!

Павел Тимофеевич рассмеялся. Денисов же почувствовал, как вдруг сам за какое-то мгновение вырос в своих глазах. Он не шутил. Он всерьез подумал, что они смогут сами поймать убийцу.

— Ты что?! Я лишь пощекотал твои нервы, — сказал Павел Тимофеевич. — Устраивать засаду самим — это… бред. Во-первых: Гребнев — здоровый бугай. Даже если мы будем с ружьями, а он — с голыми руками, не факт, что мы его поймаем. Он или сбежит, или же нам придется в него стрелять. Во-вторых: ты правильно сказал, ловить убийц — это не наша работа. Пусть этим занимаются те, кому это поручено.

Дойдя до дома Павла Тимофеевича, они решили продолжить путь пешком. Вскоре они пожалели об этом, так как оказалось, что дорога до торгового павильона, стоящего на повороте в село, не такая короткая, какой она показалась Сергею, когда он ехал на машине.

Порядком утомившись, они пришли к павильону и обнаружили, что тот закрыт. Продавец, он же — хозяин торгового павильона, живший в Чугуевке, уже уехал на своем белом грузовике.

— Что будем делать? — спросил Павел Тимофеевич.

— В селе больше нет телефонов?

— Вообще-то несколько аппаратов есть, но недавно во время грозы повредился кабель, и пока неизвестно, когда его починят.

— Его хоть собираются чинить?

— Наверно, собираются. Только не спешат. Мало кого заботит наша глухомань.

— А где ближайший телефон?

— Пожалуй, в Чугуевке.

— Не близко. Значит, единственное решение — самим ехать в Чугуевку? Но туда — почти час езды.

— Есть еще способ, — предложил Павел Тимофеевич. — Можно остановить попутную машину и попросить передать информацию в отделение милиции в Чугуевке. Они сами приедут или свяжутся с Арсеньевом.

— Правильно, — поддержал идею Денисов. — Но в этом случае мы не будем уверены, что нашу просьбу выполнят.

— Может быть, в машине, которую мы остановим, будет телефон, и мы сможем с него позвонить, — снова предложил Павел Тимофеевич.

— В самом деле, надо попробовать, — согласился Сергей.

Они перешли дорогу и стали голосовать машинам, спешащим в сторону Арсеньева.

Солнце уже прикоснулось к горизонту и раскрасило небо в оранжевые цвета. Машин на дороге стало во много раз меньше, чем днем, да и те не хотели останавливаться по знаку двух подозрительных мужчин.

За десять минут возле них остановились лишь дважды, но в обоих случаях это были местные жители из соседней деревни. Ни телефонов, ни желания прокатиться в Чугуевку у них не было.

— Так мы ничего не добьемся, — решил Павел Тимофеевич. — Придется ехать в Чугуевку тебе самому.

Сергей с ним согласился, и они вернулись в село. Когда они дошли до дядиного дома, наступили сумерки.

— Сколько нам потребуется времени, чтобы доехать до Чугуевки и вместе с милицией вернуться? — спросил Денисов.

— Два-три часа. Не меньше.

— Возможно, и больше.

— Мы можем и не спешить, — заметил Павел Тимофеевич. — В принципе, можно позвонить в Арсеньев завтра утром, когда приедет хозяин павильона. У милиции будет целый день, чтобы подготовить засаду.

Это замечание заставило Денисова задуматься. Тратить время и топливо ради возможной, но не гарантированной поимки маньяка не хотелось. К тому же его все больше увлекала идея справиться с трудным делом своими силами. Это могло круто изменить его карьеру. Такого смелого поступка до него, возможно, не совершал ни один журналист.

— А если Гребнев догадается, что в доме без него побывали люди? — предположил Сергей. — Тогда он не останется там ночевать и наверняка больше никогда туда не вернется.

— Как он догадается?

— Возможно, он заметит какие-то изменения. А может быть, он, уходя, вставил в дверь спичку или что-нибудь в этом роде.

Павел Тимофеевич признал, что в словах Сергея был здравый смысл. Странно, что они не подумали об этом раньше.

— Действительно. Мы совсем не позаботились о том, чтоб не оставить следов. Кажется, даже не закрыли за собой калитку. Да и мальчишки, возможно, что-то трогали без нас или прихватили из дома какой-нибудь трофей. Если Гребнев поймет, что в доме кто-то был, он больше туда не придет.

— Что же нам делать?

— Надо ехать в Чугуевку за милицией. Пока еще есть время.

— А если времени нет? Убийца может прийти в дом и обо всем догадаться до того, как мы вернемся из Чугуевки!

Павел Тимофеевич в замешательстве погладил бородку.

— И что ты предлагаешь? Самим его поймать? Нет, ловить убийц не наше дело.

Денисов посмотрел на дядю. Если тот боялся, то рисковать не стоило. Однако Павел Тимофеевич внешне никак не проявлял своего страха.

— Возможно, это единственное, что мы можем в данной ситуации сделать, — сказал Денисов, несколько даже удивляясь тому, как бредовая идея устроить засаду самим, благодаря его умозаключениям, предстала как чуть ли не единственное в данной ситуации разумное решение. — Еще мы можем просто на все плюнуть.

— Я согласен, что мы должны что-то предпринять. Но поймать Гребнева?! Вдвоем?!

В голосе дяди все еще звучали нотки сомнения.

— Пригрозим ему оружием. А там пусть решает. Если побежит — мы будем стрелять по ногам и постараемся его ранить. А если не побежит — мы его свяжем.

Павел Тимофеевич с интересом посмотрел на Сергея.

— Не знал, что ты такой смельчак. Конечно, чтоб писать статьи про бандитов, тоже смелость нужна, но чтоб ловить убийц — тут самому надо быть немного сумасшедшим. Большинство людей послало бы тебя к черту, но я и сам такой же. Только справимся ли?

— Мы можем позвать на помощь кого-нибудь из мужиков. Или взять Николая.

— Николая лучше не брать. Ему придется дать оружие, и одному богу известно, не захочет ли он пустить его в ход, чтоб отомстить за смерть брата. Кое с кем из мужиков я могу поговорить. Но не уверен, что кто-нибудь согласится.

Так, неожиданно для обоих, окрепло решение поймать Гребнева. Павел Тимофеевич и Денисов обсудили план действий на ближайшие полчаса, после чего дядя отправился на поиски добровольцев, а Сергей зашел во двор.

В окне летней кухни горел свет — Николай уже заперся в своем убежище. Наверно, он беспокоился из-за того, что Павла Тимофеевича и Денисова до сих пор не было дома.

«От такого помощника не будет пользы, — подумал Сергей. — Николай совсем сдал от страха».

Нельзя сказать, что сам Денисов ни капельки не боялся. Он чувствовал сильное волнение, и червь сомнения точил его, когда он задавался вопросом, стоило ли ввязываться в чужое и наверняка опасное дело. Тем более втягивать в него дядю.

Сергей решил, что следует успокоить нервы, а лучший способ снять напряжение — немного выпить. Он вошел в дом, включил свет во дворе и на кухне, порылся в холодильнике и нашел в нем бутылку с подкрашенным чаем содержимым. Судя по запаху, это был самогон. Сергей налил себе треть железной кружки и взял из пакета, лежащего на столе, корку хлеба. Сделав глубокий выдох, он залпом осушил кружку. Холодный первач обжег горло, затем обволок теплом желудок. Хлебная корка пришлась как нельзя кстати.

Денисов убрал бутылку в холодильник и сел за стол. Через несколько минут алкоголь разошелся по телу, и Сергей почувствовал новый прилив решимости.

Воображаемые картины предстоящей засады завладели его вниманием. Он не заметил, как быстро пролетели полчаса, и вздрогнул, когда во дворе дома неожиданно возник Павел Тимофеевич. Он был один.

Пройдя в дом, дядя без энтузиазма сказал:

— Я зашел к трем мужикам, но все они отказались. Это те, на кого можно было рассчитывать, поэтому на остальных тратить время я не стал.

Сергей поднялся из-за стола. На мгновение Павлу Тимофеевичу показалось, что Денисов, взвесив все «за» и «против», передумал.

— Ну что ж… Сделаем это вдвоем, — сказал Сергей. — Поймаем вашего зверя.

— Заодно утрем нос трусам, — бодро поддержал его Павел Тимофеевич. — Ты не представляешь, как противно смотреть на взрослых мужиков, которые выдумывают отговорки. Никто даже не осмелился признаться, что испугался.

Дядя вынес из кладовки два ружья и патронташ.

— Ничего, если тебе достанется старенькое? — спросил он.

— Мне все равно. Главное, чтоб стреляло.

Сергей принял из рук Павла Тимофеевича охотничью двустволку. Лак на ее деревянных частях за долгие годы службы был покрыт царапинами и частично стерт.

Дядя показал племяннику, как переламывается ружье, и вставил в стволы два патрона.

— Остается только снять с предохранителя, и можно стрелять, — объяснил он.

— Что здесь? Пули? — спросил Сергей.

— Картечь. Если будешь целиться по ногам, то наверняка попадешь. Только не стреляй выше пояса. Лучшая дистанция для стрельбы — десять, максимум — пятнадцать метров, иначе можешь попасть туда, куда не целился.

Павел Тимофеевич задумался, затем вынес из комнаты клетчатое одеяло со штампом воинской части. Убрав со стола все лишнее, он расстелил одеяло, положил на него ружья и патронташ и плотно завернул их.

— Так будет лучше. Чтоб не объяснять каждому встречному, куда мы идем с ружьями на ночь глядя.

Денисов, как более молодой, взялся нести получившийся увесистый сверток, а Павел Тимофеевич собрал в тряпичную сумку несколько помидоров и огурцов, полбулки хлеба, кусок сала, нож, пластиковую бутылку с водой и фонарь.

— Кто знает, сколько придется ждать, — сказал он.

Уже стало совсем темно. Кое-где улицу освещали каким-то чудом уцелевшие фонари. Во дворах и в домах еще копошились люди, но на улице не было почти никого, кроме собак. Павел Тимофеевич и Денисов прошли все село, и лишь трижды им навстречу кто-то попался. Всякий раз, завидев прохожих, дядя с племянником ускоряли шаг и заводили разговор, чтобы никто не пристал к ним с расспросами.

Поскольку они торопились, то очень быстро дошли до того места, где надо было свернуть в проулок между двумя заброшенными дворами. Здесь Павел Тимофеевич остановился, взял у Сергея сверток, развернул его и передал Денисову ружье. Другое ружье он взял себе, надел на пояс патронташ, а одеяло, чтоб не носить с собой, сложил и спрятал в траве под забором.

— Теперь говори как можно тише, — напомнил дядя.

Дальше Павел Тимофеевич пошел первым. Сергей двинулся за ним, время от времени оглядываясь назад. Четвертинка луны скупо освещала высокие заросли травы и узкую тропу между заборами. Сергей подумал, что в такой темноте лучше полагаться не на зрение, а на слух.

Бесшумно ступая, они дошли до дома, в котором мальчишки нашли ночное пристанище Гребнева.

Калитка во двор была открыта. Дядя и Сергей остановились и в течение минуты молча стояли на тропе, рассматривая дом.

— По-моему, никого нет, — прошептал Павел Тимофеевич.

— Может быть, он уже внутри? — предположил Денисов.

— Вряд ли. Он либо уже был здесь и ушел, либо не приходил. Сквозь ставни не пробивается свет. Не может же он сидеть в полной темноте.

— А может, он нас поджидает?

Свет луны упал Павлу Тимофеевичу на лицо, и Сергей увидел, что дядя улыбнулся.

— Откуда он может знать, что мы придем? — спросил он и, не желая обидеть племянника, добавил: — Нет. Еще рано.

Павел Тимофеевич смело вошел во двор.

Сергей закрыл калитку и по примеру дяди взвел на ружье курки.

Они подошли к дому и медленно поднялись на крыльцо. Старые доски несколько раз скрипнули, оповестив дом о визите посторонних. Павел Тимофеевич положил сумку на крыльцо и достал из нее фонарь, не забывая при этом держать дверь под прицелом. Сергей тоже держал палец на спусковом крючке, готовый к любой неожиданности. Его сердце учащенно колотилось, и все чувства максимально обострились.

Встав напротив двери, дядя повернулся к Сергею и прошептал:

— Открой дверь.

Денисов сообразил, что у дяди заняты обе руки. Он осторожно подошел к двери и резко распахнул ее. Павел Тимофеевич включил фонарик и осветил веранду. Сергей сделал шаг в сторону и встал рядом с дядей, направив ружье на пятно света.

Если бы в это мгновение по веранде пробежала мышь, то, вероятно, по меньшей мере один из четырех стволов с картечью разорвал бы ее в клочья. Так казалось Денисову. Но свет фонаря ощупал веранду и ничего живого не обнаружил.

Дядя переступил порог и осветил поочередно все углы веранды.

— Никого, — произнес он.

Видя, что Сергей собирается войти, он напомнил:

— Захвати нашу сумку.

Как-то само собой получилось, что Павел Тимофеевич стал руководить их ночной операцией.

Денисов занес сумку на веранду и закрыл дверь настолько плотно, насколько это было возможно. Это было непросто сделать, поскольку гвозди, которыми дверь была прибита к коробке, с трудом входили в отверстия.

— Проверим комнаты, — предложил дядя и подошел к двери, ведущей с веранды в дом.

Соблюдая все предосторожности, они вошли в дом и одну за другой обследовали комнаты. Ночью, при свете тусклого фонарика, в котором вот-вот должны были сесть батарейки, логово скрывавшегося убийцы выглядело зловеще. Наверно, Гребневу оно казалось уютным домом, ведь спать под крышей в любом случае лучше, чем под открытым небом в лесу. Денисову же старый матрас на полу, прожженное в нескольких местах одеяло, грязь и мусор напомнили о притонах, которые он видел, собирая материал для статей о криминальных новостях.

Убедившись, что дом абсолютно пустой, они посовещались и вернулись на веранду. По их общему мнению, Гребнева следовало поджидать там.

Павел Тимофеевич выключил фонарик, чтобы свет от него нельзя было увидеть со двора, и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Однако уже через несколько минут их глаза привыкли к темноте.

Они устроились на полу, поскольку в доме не было ничего, что могло сойти за стулья. Переносить на веранду матрас, на котором спал Гребнев, они не стали — Павлу Тимофеевичу сидеть на досках, по его словам, было совсем не жестко, а Сергей, подумав о плюсах мягкого матраса, почувствовал несвойственную ему брезгливость. Прикасаться к матрасу, на котором спал запачканный в крови убийца, он не хотел.

Денисов жалел о том, что не взял с собой фотоаппарат. С тех пор, как мальчишки рассказали, где скрывается по ночам Гребнев, Сергей пребывал в столь возбужденном состоянии, что не вспомнил ни разу о том, что к его статье необходимы будут еще и эффектные фотографии. Денисов не собирался фотографировать Гребнева, когда тот попадется в ловушку, — в тот момент будет не до снимков, но сфотографировать логово «варфоломеевского зверя» следовало еще вечером.

Потянулись долгие минуты ожидания.

Денисов коротал время, размышляя, как могут повернуться события. Любой исход, кроме фатального, его устраивал. Что бы ни случилось, ему будет о чем написать. О том, что может произойти что-нибудь трагическое, он старался не думать, поскольку знал, что страхи редко сбываются, но отнимают силы, когда человеку особенно нужна решимость.

Время от времени Павел Тимофеевич и Сергей обменивались короткими фразами. Подолгу разговаривать они не решались, боясь спугнуть Гребнева, шаги которого они могли и не услышать.

— Дадим ему войти в дом, — предложил дядя. — Я включу фонарь и направлю свет ему в лицо. Он наверняка растеряется. Если откажется стоять и побежит — будем стрелять по ногам.

Сергей одобрил план.

Они сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Ружья лежали рядом. Если бы не серьезность дела, в котором они участвовали, то от монотонного шелеста листвы, доносящегося со двора через разбитое окно, можно было задремать.

— Покурить бы, — сетовал Павел Тимофеевич, но не мог себе этого позволить из опасения, что запах дыма выдаст Гребневу их присутствие.

Ожидание могло растянуться на полночи, и Денисов подумал, что следует предложить дяде нести вахту по очереди.

Чтобы чем-то себя занять, Сергей съел два помидора и кусок хлеба.

— Сделаю пару затяжек? — попросил Павел Тимофеевич.

— Только в окошко, — пожалел его Сергей.

Дядя подошел к окну, частично закрытому снаружи досками, и сел на корточки возле выбитого стекла. Осветив светом спички свое бородатое лицо, он зажег сигарету и несколько раз глубоко затянулся. По веранде быстро разошелся запах дыма. Павел Тимофеевич помахал рукой, выгоняя дым в окошко, затушил недокуренную сигарету о пол и выбросил «бычок» в окно. Удовлетворив никотиновую зависимость, он вернулся на свое место возле Денисова, сел и надолго замолчал.

Сергей стал думать о том, как жили в Варфоломеевке его родители. Кроме работы и общения в селе, не было ничего, чем можно было себя развлечь. Правда, оставалась еще природа. Ее нельзя было сбрасывать со счетов. Охота, рыбалка, походы за грибами…

Неожиданно дядя тронул его за колено. Прошло меньше часа с тех пор, как они устроили засаду.

Видимо, Павел Тимофеевич что-то услышал. Он поднял палец, призывая племянника ко вниманию. Денисов прислушался, но ничего не услышал. Дядя, наоборот, что-то уловил в неразборчивом шуме за окном, встрепенулся, взял в руку ружье, встал на корточки, затем — на ноги. Сергей, стараясь не шуметь, сделал то же самое. Их ружья были направлены на дверь.

Наконец Сергей расслышал шаги. Ему показалось, что они донеслись издалека, но неожиданно совсем рядом скрипнула доска, и Сергей понял, что тот, на кого они устроили засаду, совсем рядом, всего в нескольких шагах от них уже подымается на крыльцо. От ощущения опасности у него замерло, а потом бешено заколотилось сердце.

Снова скрипнули рассохшиеся доски, затем стало тихо. Неизвестный остановился с той стороны двери. Несколько секунд показались Сергею чрезвычайно длинными.

В следующее мгновение доски скрипнули с удвоенной силой, затем Сергей услышал глухой стук, словно кто-то спрыгнул с крыльца на землю. Затем послышались быстрые удаляющиеся шаги.

— Черт! — выругался Павел Тимофеевич и бросился вперед.

Сильным ударом ноги он распахнул дверь и выскочил на крыльцо. Сергей рванулся вслед за дядей и успел заметить силуэт человека, выбегающего в распахнутую калитку.

Павел Тимофеевич вскинул ружье, но человек метнулся в сторону и исчез из их поля зрения.

Дядя прыгнул с крыльца, но оступился в темноте, подвернул ногу и упал, разразившись громкими ругательствами. Денисов спрыгнул с крыльца более удачно и, держа наперевес ружье, подбежал к калитке.

Серп луны тускло освещал местность. Сергей увидел в полусотне шагов от себя человека, бегущего по тропе, которая вела окольным путем мимо дома Дубинина через дубовую рощу к реке.

На мгновение Денисов замешкался.

— Подожди! Не иди один! — крикнул ему Павел Тимофеевич, пытаясь встать на ноги. Поднявшись лишь со второй попытки, дядя сделал несколько хромающих шагов к калитке. Сергей понял, что старик с поврежденной ногой не сможет догнать беглеца, и, оставив его во дворе, бросился в погоню.

— Сергей! — прозвучало вслед. — Осторожнее!

Опьяненный азартом погони и чувством опасности, Денисов побежал по тропе, не обращая внимания на предостережение дяди. Впереди, как ускользающая цель, мелькала спина беглеца. Человек, за которым гнался Сергей, хорошо знал тропу. В этом у него было преимущество. Однако Сергей был вооружен, и поэтому ему надо было только нагнать преступника, чтобы сделать прицельный выстрел.

Пробежав метров двести, Сергей увидел, что беглец упал. Он подумал, что преступник повредил ногу, но тот тут же вскочил и побежал снова.

Достигнув места, где беглец упал, Денисов увидел ручей, пересекающий тропу, и понял, что преступник поскользнулся на скользком берегу.

Ловко перепрыгнув ручей, Сергей продолжил погоню. Впереди показалась роща, и Денисов подумал о том, что лучше стрелять сейчас, пока беглец на виду. Однако расстояние между ними не позволяло прицельно выстрелить по ногам.

Скоро тропа запетляла между деревьями, и Сергей стал терять беглеца из виду. Если убийца был хитер и смел, он мог спрятаться и даже напасть на преследователя из укрытия. Сергей вспомнил о том, что дядя рассказывал о силе и жестокости Гребнева. Это заставило его бежать еще быстрее. Но как он ни старался, вскоре понял, что уже не видит впереди спины беглеца. Денисову стало не по себе при мысли, что теперь каждый куст мог представлять для него опасность. Оставалось надеяться на свою реакцию и на то, что испуг заставил преступника бежать без оглядки. К радости Сергея, роща скоро закончилась, и он опять оказался на открытом месте.

Где-то рядом должен был находиться дом Дубинина. Денисов увидел перед собой очень большой деревянный сарай. Это была старая конюшня. Ворот на ней не было, и вход в нее зиял, словно черная квадратная пещера.

Сергей остановился. Он тяжело и часто дышал. Кровь пульсировала в ушах, заглушая все прочие звуки, и он мог не расслышать шагов преступника в том случае, если тот побежал по тропе в сторону дома Дубинина и реки. Но с той же вероятностью можно было предположить, что Гребнев успел спрятаться в роще или в конюшне.

Поскольку тропа, обогнув конюшню, снова ныряла в рощу, пустырь показался Сергею самым безопасным местом.

Крепко сжимая в руках ружье, он осмотрелся. В высокой траве, окружающей пустырь, мог спрятаться взвод солдат. Денисов понял, что шансы поймать беглеца упали до нуля. Наверняка тот был уже далеко: либо убежал, либо уполз на животе, словно змея, под прикрытием травы и кустов.

Конечно, оставалась какая-то вероятность того, что беглец спрятался в сарае.

Сергей осторожно подошел к конюшне. Хотя крыша старого строения сгнила и частично обвалилась, освещенность внутри конюшни была намного хуже, чем снаружи. Сергей пожалел, что фонарь, который они взяли с собой из дома, остался у Павла Тимофеевича.

Сергей постарался разглядеть что-либо внутри конюшни, но увидел лишь нечеткие силуэты опорных столбов и прохудившуюся крышу, доски которой в некоторых местах напоминали ребра из грудной клетки гигантского кита.

Постояв несколько минут возле входа, Денисов не услышал никакого подозрительного шума, однако сумел разглядеть, что противоположная стена сарая почти полностью отсутствует. Вероятно, ее доски кто-то использовал в качестве строительного материала. Сергей даже увидел деревья, стоящие по ту сторону конюшни. Стало ясно, что если преступник и забежал внутрь, то наверняка сразу выбрался с противоположной стороны. Ведь беглец понимал, что преследователь не бросится за ним сломя голову в темный сарай.

Почувствовав странную смесь облегчения и разочарования, Денисов сделал несколько шагов внутрь конюшни… и резко остановился…

…потому что внезапно первобытный инстинкт подсказал ему: он — не один… рядом кто-то есть. Совсем ужасающе близко.

По спине у Сергея мгновенно побежали мурашки. Он попятился назад, но звук, донесшийся слева, заставил его отказаться от немедленного отступления и вскинуть к плечу ружье.

Там что-то упало. Денисов резко повернулся и направил ружье в левый угол сарая. Однако, сделав это ошибочное движение, Сергей вдруг понял, что услышал звук упавшего камня, и с ужасом осознал, что тот, кто бросил камень, хотел отвлечь его внимание и в данный момент находится у него за спиной.

Денисов услышал свист рассекающегося воздуха, но не успел ни уклониться, ни пригнуться. По затылку больно ударил тяжелый предмет. Вероятно, какой-то брус. Падая на землю, Сергей понял, что совершил глупейшую и, возможно, последнюю в своей жизни ошибку. Он подумал о том, что, упав, надо найти в себе силы сразу вскочить и отпрыгнуть в сторону. Однако своего падения он даже не почувствовал. Еще раньше его пальцы разжались и выронили ружье. На мгновение сознание покинуло его.

Денисов очнулся сразу, наверное, не прошло и пяти секунд после того, как его ударили. Боль в затылке и шее напомнила ему о том, что произошло. Он понял, что лежит на боку на своем ружье, и увидел перед глазами землю и чьи-то сапоги.

Тот, кто его ударил, стоял над ним и, вероятно, уже занес палку для повторного удара. А может быть, он достал нож, чтобы…

Денисов понял, что должен увернуться. Однако вернувшееся сознание еще не контролировало тело.

В это мгновение Сергей услышал крик. Кто-то звал его по имени.

— Сергей!

Он узнал голос Павла Тимофеевича.

Человек, чьи сапоги находились у Сергея перед лицом, шагнул в сторону и исчез из поля зрения.

Потом Сергей услышал удаляющиеся шаги.

«Неужели уходит?!» — не поверил в свое спасение Денисов.

Он попытался сесть. Острая боль в области шеи заставила его зажмуриться.

— Сергей! — снова донеслось издалека, но уже ближе.

Собрав все свои силы, Сергей поднялся на ноги и, шатаясь, вышел из сарая. Глаза застилала похожая на дождь пелена, и сквозь нее он увидел, как по тропе, прихрамывая, бежит Павел Тимофеевич. По траве метался луч от фонарика.

«Слава тебе господи! Он успел!» — подумал Денисов и опустился на колени. Потом он повалился на бок и вскрикнул от боли, когда голова коснулась земли. Однако на этот раз Сергей сознание не потерял.

— Сергей! Ты ранен?!

Павел Тимофеевич подбежал к племяннику и склонился над ним, заслонив собой звездное небо.

— Ты ранен?! — испуганно повторил дядя.

— Все нормально, — успокоил его Сергей. — Он меня ударил по голове.

— Он убежал?

— Да.

— Ну, слава богу!

Сергей улыбнулся.

— Это тебе спасибо. Если б ты не подоспел, он бы меня прикончил.

— В следующий раз не убегай от меня.

— Мне одного раза хватило. Следующего не будет.

— Как твоя голова?

— Шея болит. Трудно повернуть.

— Идти сможешь?

— Да.

— Хорошо. Не хочется тащить тебя до дома на себе.

Павел Тимофеевич улыбнулся. Он был рад, что все закончилось хорошо. То, что им не удалось поймать Гребнева, было меньшим злом. Хуже было бы, если б с Сергеем что-либо случилось.

— Где твое ружье?

— В сарае, прямо у входа.

Дядя сходил в конюшню за ружьем. Вернувшись, он увидел, что племянник сидит на земле и массирует затылок.

— Чем это он тебя?

— Какой-то палкой.

Павел Тимофеевич сочувственно покачал головой.

— Шея хоть цела?

— Вроде повезло. Шишка будет огромная, но кости, кажется, целы.

Денисов осторожно повернул голову вправо и влево.

— У тебя кровь на губе, — сказал дядя.

— Наверно, когда падал, прикусил, — предположил Сергей.

Он достал из кармана носовой платок и промокнул им нижнюю губу.

— Отдохни немного, — предложил Павел Тимофеевич. — Потом потихоньку пойдем домой.

— Я уже очухался, — сказал племянник и встал на ноги.

Он хотел взять у дяди ружье, но тот не разрешил.

— Я сам понесу. Ты лучше смотри под ноги. Они у тебя еще заплетаются.

Денисов медленно побрел по тропе, с трудом разбирая дорогу. Павел Тимофеевич шел за ним следом. Дядя повесил одно ружье себе на плечо, а другое держал в руке, освещая фонариком подозрительные кусты и деревья, росшие у тропинки.

Ни одна живая душа не попалась им навстречу в поселке, и через десять минут они добрались до дома. В окне летней кухни не было света, Николай Дубинин, вероятно, уже спал, не догадываясь о риске, которому подверглись люди, давшие ему приют. А ведь он мог быть вместе с ними. Как бы то ни было, его не в чем было упрекнуть, поскольку его в помощники не звали.

Павел Тимофеевич и Сергей сели на табуретки возле кухонного стола.

— Тебе бы сейчас, по-хорошему, приложить к голове льда, — заметил дядя. — Но у меня его нет. А морозить долго.

— Лед бы не помешал. Затылок весь горит.

— Может быть, выпьешь самогонки? — предложил дядя.

— Давай, но только вместе. После такого стресса я, возможно, до утра не смогу заснуть.

Дядю не пришлось уговаривать. Он достал из холодильника бутылку с самогоном и поставил на стол два стакана и кастрюлю с картошкой.

Налив каждому не меньше ста граммов, Павел Тимофеевич без комментариев осушил свой стакан и с досадой заметил:

— Жаль, что не удалось поймать Гребнева. Не пойму, как он догадался, что мы караулим его в доме?

Денисов выпил самогон и, закусив половиной холодной картошки, ответил:

— Не знаю. Может быть, дверь была неплотно закрыта. Если б он не побежал, а зашел в дом, мы бы наверняка его скрутили.

— Да… Придется рассказать обо всем следователю. Он не похвалит за то, что мы спугнули Гребнева.

— Мы делали все правильно, — сказал Денисов.

— И все-таки, как он догадался? Может быть, он почувствовал запах дыма?

— Не думаю. Дым от сигареты почти выветрился с веранды. Снаружи его трудно было почувствовать.

Павел Тимофеевич согласно кивнул, хотя по его лицу было видно, что он ощущает за собой вину.

Выпив еще полстакана самогонки, Сергей почувствовал, что запьянел. Сказывался перенесенный стресс, пустой желудок и крепость самогона. Боль в затылке стала менее назойливой. Там уже образовалась шишка, и, судя по ее размерам и лиловому цвету, утром Денисову будет непросто пошевелить головой.

Павел Тимофеевич застелил племяннику диван, и, поскольку было уже поздно, а организм после перенесенной встряски нуждался в отдыхе, Денисов и дядя отправились спать.

«Хорошенькая командировка у меня получилась, — подумал Сергей, пытаясь разместить свою голову на подушке так, чтоб ушиб на затылке меньше причинял боли. — Можно увлекательно расписать в статье эту погоню и то, как убийца обманул меня и ударил палкой по голове. Но как отнесутся к такой статье люди и следственные органы? Наверняка меня упрекнут за то, что я придумал затею с засадой. Если Гребнев еще кого-нибудь убьет, то ответственность за это могут взвалить на меня».

Мысль о том, что он в погоне за сенсацией допустил серьезный просчет, огорчала Денисова.

«Когда теперь поймают Гребнева? Наверно, не скоро. Я уж точно этого не увижу. Завтра, если голова не отвалится, после обеда поеду домой. Рискованно гоняться за взбесившимся убийцей. Может быть, попросить Павла Тимофеевича никому не рассказывать о том, что произошло? Но об этом знают несколько человек, которых он звал в помощники, и дети. Сказать им, что Гребнев не пришел?..»

С такими тревожными мыслями Сергей уснул.