Товарищ Резак (СИ)

Глава 16. Танк. Дракон и дуб на три пальца

Этот странный мир решил дать мне немного времени отдохнуть, что-бы понаблюдать за бодрым и полным сил командиром. Как только нас подняли и дали пять минут на умывание, к нам в кунг притащили еду. Ещё десять минут на еду.

Зайка нас ждала уже съехавшая с платформы грузовика, и готовая хоть сейчас ринуться в приключение. Не хотелось говорить в бой, путь теперь это будут только приключения, из которых хоть иногда можно вернуться живым и с целыми ушами.

Мы были на живописном холме. Огромная равнина простиралась на сколько хватало глаз. Солнце уже скатывалось к вечеру. То тут, то там, клацали затворы автоматов с толстыми стволами. Выстрелов почти не было слышно, просто лёгкие хлопки. Пытавшихся приблизиться к нам заражённых убивали и стаскивали в кучи. Было несколько животных, ловко убивающих, используя лапы и зубы. К нам подошёл Кот.

— Красиво?

— Да.

— Сейчас будет ещё красивее, только жаль немного надо будет пошуметь. Немного смазывает картину.

Через несколько минут над равниной, у самой земли, начали сгущаться облака тумана. В самых разных местах, хаотично разбросанные по всюду, от огромных, до совсем крохотных. В них, как в грозовых тучах проскакивали искорки и молнии. Со всей огромной территории побежали заражённые. На сколько хватало глаз зарождалась могучая буря из белого как снег тумана. Потемнело.

Танк, броневики и небольшие грузовики с пулемётами открыли огонь. Заражённые бежали стеной. Всякие. Маленькие, большие, изуродованные люди и совсем не похожие ни на что чудовища. Они бежали мимо, и мы просто пробили дыру в этой стене, а все остальные пробежали, даже не замедлив своего движения.

Там вспухало и искрило огромными молниевыми разрядами. Я такого никогда не видел. В тумане били фейерверки тысяч цветов и сотни тысяч молний и электросварок. Огромный смерч до неба вращался со скоростью черепахи. Затем всё распалось. Туман начал рваться и распадаться на рваные куски. Пахнуло кислятиной, совсем как тогда, когда я очутился на болоте.

— Стоило того, — подал голос, стоящий рядом Блохастый.

Половина бойцов, не занятых отстрелом заражённых, тоже стояли с открытыми ртами. Огромная пологая гора высотой несколько километров стояла перед нами. Это был скорее степной, обдутый ветрами, ровный как газон и покрытый сочной травой холм. Почти горизонтальные склоны заросли кустарником, невысокими деревцами и просторными лужайками. Высотой он был много километров в верх, а за вершиной пряталось солнце, образуя нимб света.

Эта гора была в мельчайших подробностях на рисунках сошедшего с ума человека. Мы так и не смогли её пристроить нормально в нашу карту, и прилепили как могли. Как и говорил главный конструктор, нам многое придётся менять на ходу. Там была приписка, что надо идти на три пальца от солнца к дубу. Я поднял руку с тремя пальцами, смотря на светило. Приложил к горе, повернул с другой стороны. Заметил, что Блохастый делал то-же самое с лапой, но увидев мои действия, подошёл сзади и положив морду мне на плечо, поводил моей рукой как прицелом. Довольно кивнул и немного наклонил мою голову к плечу. Глаз и рука образовали ровную линию, а три пальца подпирали большое странное облако. Рваные клочья тумана образовывали густую крону, через которую пробивались лучи света, а три пальца — толстый ствол лесного исполина. Повинуясь жесту, я замер, а пёс сделал несколько фотографий на прямоугольник с небольшим и ярким экраном.

С первых минут всё стало с ног на голову, но направление на ближайшую пару часов теперь мы знали.

— Ну, с Богом! — сказал Кот и Зайка медленно проехала метров триста вперёд до вбитых в землю колышек с оранжевой ленточной.

Подойдя к ограждению, он, из яркого, полупрозрачного пакета, достал запасные штаны моего прежнего мехвода. Мы только получили сменную форму, и они были всего пару раз одёваны, а затем аккуратно выстираны, выглажены и отложены в закрома танка. Котяра надел их на палку, в которой я узнал запасной черенок к лопате из нашего скраба, привязанного к броне, и засунув за ленточку, яростно замахал. Поманил лапой меня.

— Вот смотрите, — и главный конструктор в кошачьем обличье, совершенно наглым образом, забрал из рук одного из бойцов бутерброд, завёрнутый в бумажку и зашвырнул через ленточку. Предмет разорвало как от гранаты. Кусочки были столь крохотные, как будто их через мясорубку пропустили.

— Вот! Теперь попробуем, — и он показал мне лезть в танк.

Алёша захлопнул люк и дал немного вперёд. Ничего не произошло. Зайка выкатилась за ограждение и сделав круг вернулась назад.

— Одежда и танк имеют временное смещение, просто замечательно! — орал радостно Кот держа древко на плече, на котором как флаг висели штаны. — Но это не относиться к людям, мы живые и постоянно обновляемся, теряя свойства смещения. Мы сами себя строим из новых материалов. Самое главное! О черноте, вам товарищ Командир, расскажут более подробно, но этот вид черноты самый опасный и подлый. Позднее все предметы тут изменят свой облик, и вы сразу поймёте границы опасной территории, но нам ждать некогда, и нормальная местность и аномальная ничем на невооружённый взгляд не отличается. Всё время это держите в голове.

Что-то говорить в ответ смысла не было. Я кивнул и залез в люк. Переглянулся с Блохастым и Доберманом. Алёша сидел с глупым лицом и всё происходящее его не касалось. В последнее мгновение удержался, чтобы по привычке не пнуть его в загривок, а скомандовал:

— Вперёд. Пол километра по малу, если всё нормально, то разгоняйся, но, чтобы машину уверенно держать.

Пару часов мы ехали по пологим холмикам или почти плоской степи. Для Зайки и с прошлым мотором это была лёгкая прогулка, а с теперешним просто поездка по шоссе. Главной проблемой танка всегда был обзор. Мне самому приходилось не раз смертельно рисковать, высовываясь из башни, чтобы посмотреть по сторонам и определиться с обстановкой. Немцы делали тоже самое, и я собственными глазами не раз видел высунувшегося из башни танкиста, хотя у немчуры с самого начала войны почти все танки имели командирские башенки, которые на русских танках появились на год позже. Животные эту проблему решили своими экранами. Алёша видел местность как обычный мехвод, так и с высоты танка, через крохотные камеры, которые были установлены в командирской башенке. Самое сложное, когда ведёшь танк по холмистой местности это понять, что там за пологой вершиной — очередной пологий склон или овраг с пятиметровым обрывом и дном из грязи. Зайка уверенна шла по черноте, словно на прогулке. Блохастый рассказывал, что всё что мы видим потом станет чёрным и превратиться в графит, но пока окружающее было красивым и обычных цветов.

Мы увидели огромного заражённого одновременно и синхронно заматерились. Я пнул Алёшу ногой в загривок, и Зайка рванула вперёд, ускорившись словно заяц русак, переходящий со своего обычного бега на бешеные, виляющие скачки, которыми он убегает от хищников. А ещё я заметил, что танк ускорился на мгновение раньше, чем я пнул Алёшу. Он тоже отреагировал на появление громадного заражённого и сделал всё правильно, хотя тварь появилась сзади и немного сбоку. Всё это я думал, вращая башню. Теперь танк имел электроприводы, и ствол поворачивался раза в три быстрее чем раньше. Поймал чудовище, несущееся на нас в прицел. Оно было больше Зайки, а из разинутой пасти виднелись несколько рядов клыков.

— Короткая! — заорал я.

Танк замер. Выстрел. Болванка стукнулась об шкуру твари ушла в сторону, словно передо мной было не живое существо, а отлитая из чугуна статуя. С пятисот метров мы в лоб, почти всегда, немецкий танк пробивали. Новейшее длинноствольное орудие 76 миллиметров. Зайка рванулась. Блохастый заорал:

— Кого? Ни каких коротких! — ткнул на одном из экранов в изображение твари и сказал — взять цель!

Резиновый голос ответил:

— Цель захвачена, — и башня начала поворачиваться и орудие следило за чудовищем, само поворачиваясь в такт качающемуся корпусу танка, удерживая цель.

Заражённого на экране подкрасило красным квадратом, и какие бы трюки не вытворяла Зайка, ведомая Алёшей, а он её сейчас вёл как-будто цирковой велосипед, дуло смотрело на цель. Мы перепрыгивали овраги, под совершенно невероятными углами съезжала на склоны и форсировали ручейки, а затем выезжали обратно, ломая молодые деревья и кусты. Огромное чудовище нас догоняло.

В казённик полетел ещё один бронебойный. Выстрел! Снаряд попал в переднюю лапу, и животное, споткнувшись, полетело через голову. Словно кот в воздухе, страшный зверь вывернул спину, упал на все лапы и продолжил погоню. Метров сто мы выиграли. Ещё один бронебойный полетел в ствол. Выстрел! Попали в заднюю лапу и ужасное создание покатилось по земле, чтобы через мгновение снова стать на лапы. Мы выиграли ещё метров триста, но порождение стикса отставать или уставать не собиралось. Расстояние сокращалось.

Блохастый зашвырнул ещё один снаряд и не спрашивая сделал выстрел. Болванка довольно ощутимо долбанула по твари и отлетела в сторону от её шкуры.

— Бронебойный, блин! — зашипел он и зарядил еще один снаряд и ещё один выстрел, — Прости Командир, о системах наведения не рассказал, без них танков не бывает, кроме твоего. В голову не пришло.

Оснащённая чудной механикой животных, моя Заячка теперь сама умела следить за целью и стрелять без промаха. Она стреляла на этом полном, бешеном ходу. Только это мало помогало, нас догоняли.

Доберман в наушниках радостно заорал: «Конец черноте!»

Блохастый разрядил, уже сунутый в казённик бронебойный и взвизгнул: «Бетонобойный-термобарический!» — и швырнул в ствол один из новых снарядов, которые бережно, поштучно, выдавал Кот и ими нельзя было стрелять в черноте.

Выстрел! Я смотрел одним глазом на экран и одним в прицел. Небольшая вспышка на груди твари, и задняя часть животного вздулась и разлетелась в куски. Вот это снаряд! Это тот заражённый, от которого отлетали бронебойные болванки 76 миллиметров закалённой стали.

«Готов.» — констатировал факт Доберман и вылез из танка, прихватив с собой короткую прямую шпагу.

Алёша заложил дугу и стал около твари. Задняя часть животного была разорвана в куски, а передняя продолжала преследовать танк. Пользуясь двумя передними, измятыми взрывам лапами, чудовище упорно гналось за танком, волоча по земле остатки внутренностей. Передняя часть ещё жила и охотилась, но это совершенно не смущало нашего бойца. Со своей короткой шпагой, он бесстрашно прыгнул на тварь, увернулся от лап, и одним ударом добил. Мой глаз не успел заметить это движение, слишком быстро. Туша замерла, рухнув всеми поднятыми частями тела на землю.

Доберман вытащил из ножен на предплечье нож, почему-то здесь очень модно было носить ножи на плечах, и в два движения вырвал огромный кусок из башки. Что-то поковырял и направился обратно к танку.

— На нюхай! — и сунул несколько чёрных шариков под нос Блохастому, внимательно за всем этим наблюдающему.

Пёс на него не одобрительно посмотрел:

— Доберман, ты как не собака. Как ты собираешься вынюхивать второй запах вот здесь! У нас в танке пол десятка гильз стрелянных. Ты в своём уме?

— А что не так? — удивился Доберман.

— Ты же понимаешь, что я должен вынюхать запахи, которые только одна из ста собак улавливает?

Доберман пожал плечами:

— Ничего я не понимаю. Мне Кот хотел рассказать, но я ваши научки-штучки не люблю. Он мне сказал, чтобы я выковыривал и тебе нюхать давал. Выковырял. На вот, нюхай. Откуда мне знать, воняет тебе не воняет? Это же ты тут длинноухий и слюнявый, — и ухмыльно оскалился.

Пёс недовольно поморщился и спрятал шарики в прозрачный мешочек, который сунул в сумку на поясе и повернулся ко мне:

— Извини товарищ Командир, слишком мало времени. Техники эти два дня не спали вообще. Не успел рассказать. У нас танков без систем наведения и стабилизации не бывает. Теперь никаких коротких, у неё система наведения от самых современных танков. Это Зайка снаружи должна остаться такой, как была, а внутри меняй что хочешь и как хочешь. Теперь можешь на ходу стрелять, я тебя научу боевым монитором пользоваться, а можешь с прицела, как раньше, но извини, автомат заряжания не поставили, его просто некуда всовывать.

— Чего? — моё лицо, наверное, было сейчас таким-же глупым как у Алёши.

— По дороге расскажу, поехали, пока наш облачный дуб ветром не снесло.

Я ехал в задумчивости. Вопросов было множество, и с чего начинать было не ясно. Хотелось спросить сразу всё, как в детстве.

— А как вы определяете, что чернота со смещенным временем уже закончилось?

— А всё благодаря тебе. В танке два бидона воды было. Мы из командирской башенки по несколько сотых долей миллилитра распыляем, каждые 20 секунд. Нашу воду чернота разрывает, а твою не трогает. Там, где жидкость распыляется одинаково, там чернота и закончилась, за этом автоматика с камер следит, — и Блохастый показал на небольшую полоску на нескольких мониторах. Сейчас она была зелёная.

— А кто такой ютараптор? — почему-то я решил спросить.

— Раптор — это динозавр. Очень умный, агрессивный и практически идеально сложённый. Ты, наверное, слышала про динозавров? По настоящему их после войны начали изучать. Этот древний ящер, а в твоё время несколько видов знали, а там сотни тысяч. Знаешь, такие здоровые, покрытые чешуей. Громадные кости находили и зубы по полметра.

— Как тот зараженный, которого мы убили?

— Не знаю. Размером были и побольше, но думаю, что заражённые гораздо прочнее. Динозавр 76 миллиметровую пушку точно не выдержит, да и половинкой бегать не будет.

— Как драконы?

— Драконы ведь сказки, и сейчас как раз едем логово драконов у дуба искать, как наш сумасшедший на рисунке написал, — сказал Блохастый, что-то щёлкая на большом экране.

— Он ни слова не написал, что дракона надо под дубом искать. Там было написано, что ехать к дубу и нужен дракон. И про логово не писал. А этот заражённый чем вам не дракон? Как по мне, дракон-драконом, даже страшнее чем я думал.

Алёша к разговору остался безучастным, а собаки повернули в мою сторону морды и внимательно смотрели, слегка наклонив головы. Блохастый рассматривал меня из-за казённика орудия, а Доберман, перегнувшись через сиденье радиста пулемётчика снизу-вверх. Затем он поднял свою массивную лапу-руку и плюхнул на голову Алёше — танк замер.

— А ну давай разворачивать назад, и по своим следам, — скомандовал наш главный десантник, сидевшему как обычно с безучастным и глупым лицом мехводу.

Танк крутанулся на месте и весьма бодро поехал обратно. Блохастый некоторое время клацали на экранах, что-то высматривая.

— Вот посмотри, — Доберман немножко выдвинулся, чтобы ему было лучше видно.

Зайка, попав в лапы Кота стала совсем другой. Здесь были большие экраны, и как оказалось, постоянно снимали фильм о наших приключениях. Все эти камеры — крохотные горошины, смотрящие во все стороны из командирской башенки и смотровой щели Алёши, всё время снимали кино про наше путешествие, как они тут говорят «видео». Мы отыскали момент, где крохотная точка, почти около горизонта срывалось с места, и на полной скорости неслось в нашу сторону, забирая по большой дуге. Все разговоры внутри танка тоже были записаны. Уже превратившись в громадное чудовище мы его заметили, просто глазами, когда нас почти догнали, и только после этого завопили все разом.

— Доберман, ты же знаешь Элвиса, который из белого медведя квазом стал и в броне ходит? У заражённого, как у Элвиса, умение скрыта, — пробурчал Блохастый — Я уже сенсом был и неплохим, а его не заметил. Носом в него ткнулся, а он стоит и лыбиться двумя рядами клыков, и этот медведь говорит: «Коллега, не хотите ли покушать?»

— Обгадился? — осведомился Доберман и заржал.

— Нет, не успел. Перед носом пасть метр, а я сенс, мне вдвойне страшнее, я-то знаю, что никого нет, — Блохастый пару раз нажал на экран. — Теперь по нашему заражённому. На обычных камерах он появляется только здесь, — и показал лапой на огромное чудовище. — А теперь смотрим в тепловом спектре.

На экране маленькая точка неслась за танком, перерастая в громадную красную кляксу.

— Крутни ещё раз, — попросил Доберман.

Ещё раз сосредоточенно посмотрели фильм, где маленькая точка по большой дуге неслась за танком.

— Алёша, сможешь точно по следам проехать? — спросил я, и получил кивок в ответ.

Чудны воистину дела твои Бог танкистов. Уже была глубокая середина ночи и полная темнота. В огромные экраны, как в окна, я наблюдал за округой. Местность была как днём, только в серых тонах. Шутки- шутками, но если бы нам не удалось выйти из зоны черноты, и мы не смогли бы использовать современный снаряд кота, то этот заражённый скорее всего бы нас догнал, и убил-бы. Историй о том, как развитые чудовища рвали бронетехнику, было предостаточно и вполне правдивых. Мне о системе наведения не рассказали, а об этом предупредили раз пять.

Лапа Добермана плюхнулась на голову нашего мехвода. Танк замер. Мы все, как Алёши, сидели с открытыми ртами. Перед нами было логово заражённого. Он раскопал и утрамбовал, как собака, себе лежбище. Ровная круглая яма метров десять в диаметре, и глубиной метра полтора, была аккуратно обгажена по кругу. Вытоптанные на земле тропки показывали, куда любило ходить чудовище, а за жилищем «дракона» шёл ровный срез дорожных плит.

Дорога шла в даль и петляла между холмами. Она была сделана из плотно подогнанных треугольников. Ширина дороги была метров триста!

— Твою мать! Всех наших, мать! Одной матери тут явно недостаточно. Чего скажешь, псина яйцеголовая? — подал голос Доберман.

Блохастый уже взял в себя в руки, и во всю клацал лапами по экранам:

— Похоже дорога, не взлётная полоса, слишком сильно петляет, лучше вначале поближе посмотреть.

— Сидеть, люк не открывать, — сказал Доберман нашему мехводу и поместил кулак перед носом Алёши, затем просочился между нами и выскользнул из танка.

Минут десять осторожно бегал по округе, несколько раз подходил к дороге, но на плиты не наступал. Порылся в логове заражённого и даже чего-то выудил. Показал нам жестом на выход.

В этом мире звёзд больше чем в моём, и полной темноты не бывает. Когда видишь глазами, а не на экранах, то размеры исполинской дороги ещё больше. Зайка была крохотной мышкой, посреди центрального проспекта большого города. Дрога прекрасно просматривалась в даль и ширину.

— Ну чё сапиенсы, крестимся? — и Доберман включил фонарь.

Мы с псом одновременно издали удивлённый звук. Дорога была сделана из идеальных треугольников жёлтого цвета. Наш боец остался доволен произведённым эффектом.

— Дорога из жёлтого кирпича, — восторженным шёпотом произнёс Блохастый, а я стоял, открыв рот, как Алёша.