Товарищ Резак (СИ)

Глава 22. Резак. Ищите женщину

Дни шли своим чередом. Я уже съездил, как тут любили говорить, в пару спецкомандировок. Обычная рутина. Подкрался, поговорил, полностью со мной согласились. В Стиксе все отлично отрастает, но некоторые органы особенно долго. Как же горожане удивились, когда великий Царь, затмевающий солнце, отменил право первой брачной ночи, предоставив со своими проблемами разбираться самим молодожёнам. Я сидел на скамейке в парке, где обычно тренировался, и смотрел на последние лучи солнца. Лыбился, вспоминая рожу великого властелина, который перед всем народом объяснил отмену брачного обычая гуманизмом и культурным развитием общества. Его культурное развитие общества будет как минимум полгода отрастать, даже с хорошим знахарем.

— Добрый вечер, Резак. Товарищ Кот попросил вас встретиться с ним.

Передо мной стоял тот самый парень, с папкой, и всегда выглаженном до хруста камуфляже. Он был секретарём горисполкома и всё время находился в движении, исполняя поручения руководства стаба. Я пожал плечами.

— Прошу, машина ждёт — и он показал в сторону внедорожника, обшитого металлом.

Мы направились в военную зону города животных. Одного стаба для развитого города было явно мало и основной город делился на две части, разделённый нешироким, всего в несколько километров кастером. На территории города животных тоже были войска, и немного техники, но основная часть была на второй половине. Тут я был впервые и мне всё было интересно. Также, как и город с домиками, военную базу защищала стена высотой метров восемь с башнями. Мы проехали сквозь ворота похожие на шлюз и остановились у бетонного корпуса. Около ворот, разговаривая с охранниками стоял Кот. Было смешно наблюдать, как стоящий на задних лапах, обутых в детские берцы котяра что-то расспрашивал у здоровенных парней, вооруженных по самые помидоры, а они с самым серьёзным видом кивали, едва доходящему им до пояса животному.

Увидев меня, товарищ Главный конструктор прекратил беседу и взяв за палец потянул ко входу, за которым была неширокая лестница на нижний этаж здания. Мы с Котом шли по коридорам. Угрюмые, обвешанные по самое не могу оружием и бронёй охранники открывали двери. Везде решётки, везде стеллажи из досок, железок и на них связками лежат трубы гранатомётов, рядами стоят ящики из-под овощей, в которых кучами насыпаны цилиндры из явно драгоценного светлого металла. Не виданные мною модели пулеметов, крупнокалиберных винтовок и автоматов, совершенно удивительных размеров и моделей, лежат навалом, завёрнутыми в промасленную бумагу в ящиках, или сложенными в пирамиды.

Бросились в глаза несколько автоматов и пара цинков патронов в отдельной комнате за решёткой. Обычный Калаш, с деревянным прикладом, но совершенно космическим, в облизанных, авиационных формах стволом. Кто-то явно извратился. Не ставят такой ствол на драный приклад. На одном из прикладов было нацарапано, а затем залита зелёнкой надпись ОДШБ-83. Мы шли по коридорам заполненными самым бесценным оборудованием и оружием. Проходили мимо стеллажа, на котором стояли коробки весёленького цвета, в которых обычно детские игрушки хранят. В них навалом лежали шарики — гранатки. Это были гранаты нолдов. Бесценнейшая вещь. Такую нельзя купить, её можно только заслужить, очень редко, только у очень достойных людей.

Меня как-то совсем здоровые заражённые загнали в канализацию. Их было очень много и пришлось использовать мой последний резерв — шарик, в полтора грецких ореха размером. Это была такая-же граната. Я зашвырнул её в проход. Как она горела! Лопался бетон, из щелей вытекали расплавленные арматурные прутья, а потом ход завалился, обдавая жаром. Настырные, упрямые твари бежали во все стороны от этого огня. Затем я лазил по темноте почти неделю, ища безопасный выход.

У Кота этих бесценных гранат было много ящиков. Они просто лежали навалом в весёленьких, пластиковых детских коробках. Как издевательство, на коробках было написано маркером — «Фугасные» или «Зажигательные». О том, что есть фугасные, я даже и не догадывался. Сотни гранат, от которых горит земля и плавиться бетон в полусотне шагов. Товарищ главный конструктор, наверное, увидел мои блестящие в темноте глаза, взял одну гранату из ящика с надписью: «Зажигательные». Животные надо мной шутят или издеваются, это точно. Затем котяра в другую лапу взял ещё один шарик из ящика «Фугасные» и небрежно швырнул мне через плечо.

Я поймал обе гранаты, а он буркнул: «Надеюсь вы умеете ими пользоваться». Это было сказано с интонацией — хватай глупый, несмышленый котёнок пока дают. Удивление в меня просто не вмещалось. Моя голова вертелась как у совы, а рот был открыт. Бесценные предметы, о которых я только слышал и никогда не мечтал получить, здесь висели гроздьями на саморезах вкрученных в стены и гвоздиках, вбитых в деревяшки. Ящики и коробки. Похоже, все сокровища Стикса были собраны в кладовых животных.

Мы зашли в небольшую комнату, довольно пыльную. Сюда явно давно не заглядывали. Все стены были заставлены стеллажами из бруса, с полками из ОСБ. Такие полки в кладовках делают, с помощью щуруповёрта и пилы. Кот очень ловко, зацепившись когтями, подтянулся и добрался до самой верхней. Некоторое время рассматривал коробки, виляя хвостом, как будто силился вспомнить в какую из коробок что-то засунул и промурлыкал: «Молодой человек помогите» — и протянул мне яркую коробку из-под кроссовок, с толстым слоем пыли. Затем передал ещё одну.

Также ловко спустившись, как и забрался, от указал мне на крышку большого ящика, стоявшего почти по середине комнаты:

— Ставьте сюда. Как вы думаете, что я вам хочу показать?

— Товарищ Кот, представления не имею. После подарка в две гранаты нолдов, уже и не знаю что думать.

— Это не подарок, это обычное снаряжение, просто на складе для сторонних специалистов его не выдают, а вам оно может быть полезно. Я вам хотел показать совсем другое. Думал уже и не понадобятся, зашвырнул на самую верхнюю полку — и Кот вытер тряпкой толстый слой пыли с двух обувных коробок.

Открыл одну коробку и достал нож. Это был брат близнец моего Пальценожа, только не лезвие, а полный нож с рукоятью и чехлом для ношения как на поясе, так и на бедре или руке. Второй великий мономолекуляр нолдов. У Кота действительно был второй нож к моему. Животные точно решили издеваться. Этого не может быть никогда! Не хранят такие вещи на верхней полке пыльного чулана в цветастой коробке из-под кроссовок. Или хранят? Я уже и не знаю, что тут может быть. В моём понимании такие вещи в сейфе со стальными дверями метровой толщины хранят, или в секретном месте под землю зарывают метров на двадцать вглубь, а сверху минируют. А плевать! Даже если они специально пыль на коробки клеили, что-бы меня унизить, за подержать в руках брата моего ножа можно и не такое потерпеть. Мне вообще сейчас на всё плевать, потому что я могу взять в руку близнеца моего Пальценожа.

К моему лезвию лучшие мастера делали рукоять по моим эскизам и размерам руки, учитывали каждый миллиметр и более удобного оружия я до этого не держал. Брат был не хуже. Он был лучше. Это было произведение искусства. Нож лежал в руке перетекая в кисть. Он просил: «Эй Резак, ты чего стоишь? Пошли кого-нибудь убьём, прирежем, давай хоть с кого-нибудь кожу снимем? Ну давай, не тупи, вперёд, вперёд!». Рукоять облегала и лизала мою руку. Чёрный пластик был не липким и не мягким, но совершенно не скользким. Хотелось прыгать по комнате от восторга.

На ноже не было ни одной цифры, буквы, он был идеален и совершенен. На брате моего Пальценожа не было ни одной лишней детали, никаких тебе пил, стропорезов, открывалок для бутылок или возможности присоединить его как штык к автомату, просто нож — клинок и рукоять.

Котяра отряхивал лапы от пыли и наблюдал за моей реакцией. Судя по морде, был доволен произведённым впечатлением.

— Ну как? Резак, вам понравилось? — и открыл вторую коробку. — Не хотите взглянуть на ещё одну пару ножей? Это Девятисот шестидесятая модель.

— Можно?

— Разумеется можно. А вы думаете я бы просто так доставал эти пыльные коробки из под обуви?

Эта пара была светло серая. Тоже мономолекуляры, но гораздо более острые. Рукоять и клинок имели один цвет. Они были другими, совсем другими. Если брат и Пальценож были несокрушимыми силачами, то эти были обтекаемыми акулами. Хищная акула, без единого украшательства. Светлый низ, темный верх, чтобы не видно ни снизу, ни сверху, зубы ровно столько, сколько надо, не больше — не меньше, чтобы оставаться идеальным убийцей. В моих руках были две акулы.

Когда через тебя прошли тысячи ножей, то одного взгляда хватает, чтобы увидеть почти всё, а когда берешь в руку, то понимаешь больше. Я вздохнул, засунул клинки в ножны. Хорошо, но мало. Я бы ещё полюбовался, но Кот наверняка меня не для любования звал.

Кот мурлыкнув, переместился на другую сторону комнаты к стеллажам и сказал:

— Знаете, молодой человек, они столько времени у меня в принципе без дела пролежали. Вот-там, в коробке из под обуви, на верхней полке.

Вот зачем котяра это мне повторяет? Я это с первого раза услышал, и заметил тоже сразу. Но главный конструктор в кошачей шкуре продолжил расхаживать по кладовке и продолжил:

— Пробовал я вооружить наших дуболомов, но как вы поняли, нож не серийный армейский и предназначался для специальных мастеров. Наши лучшие бойцы не пользуются ножами, у них для этого есть свои когти, клыки, а настоящих мастеров достойных этого творения нет. Разработка не моего КБ, но изделие исключительно удачное. И что вы думаете? Закончилось это тем, что были отрезанные пальцы, уши, даже ухитрились разрубить ногу до бедренной кости и вспороть живот. Они с этими ножами стали опасны как себе, так и окружающим. Я все эти игрушки у моих бездарей подбирал, и с тех пор они лежат вот тут, на самой верхней полке, в коробке из под обуви и пылятся.

— Товарищ Кот, мне очень ножи нравятся. Я даже и не мечтал подержать в руках такие вещи. Я сразу увидел, что вы их в чулане на верхней полке, в коробке из под обуви храните, но зачем мы всё таки здесь? Вы же не дразнить меня сюда привели?

— Конечно нет, молодой человек, я правда хотел показать Штурм-1024. Цифра, это количество молекул по лезвию. Штурм-960, те что серые — это 960 молекул по лезвию. Штурм-1024 простенький, как вы любите тут говорить, «как автомат Калашникова» или «дубовый как топор». Штурм-960 посовершеннее, но в серию не пошёл, слишком нежный, как мне объяснили.

Выходит, мой легендарный нож нолдов и вправду родственники Кота в соседнем гараже слепили? Они ещё более совершенный нож заварганили, только он в серию не пошёл, слишком острым получился.

Помню детство. Я такой могучий, с огромным мощным разумом, вещал с табуреточки стишок, стоя у новогодней ёлки. Что-то пропускал, что-то забывал, что-то заменял как получилось. Разве можно было запомнить этот огромный, почти в целую бумажку текст? И тут пришел этот обнаглевший, здоровенный, мой, уже и не помню скольки юродный брат. Ему было почти 10 лет, и в лёгкую прочитал то, над чем я трудился несколько недель, старательно запоминая слова, желая произвести фурор. Взрослые на него зашикали, а дядя Серёжа отпустил щелбана, пытаясь образумить наглеца. Затем все меня начали подбадривать и хвалить, но эффект был потерян.

Это первый и, наверное, мой самый страшный из детских кошмаров и унижений. Он это сделал не сознательно, извинился, и предлагал поиграть во что захочу. Я сейчас себя ощущал также. Глупый котёнок, которого взял на воспитание мудрый драный котище, поглядывающий на охоту пушистого мячика за собственным хвостом с высоты своего опыта. Когда тогда, в лесу, Кот обещал мне секреты, я думал мне будут рассказывать по одной истории в обмен за принесённую голову, а не макать меня в лужу из секретов мордой.

Хозяин кладовки сделал ещё пару кругов, размахивая хвостом и повернулся ко мне:

— Я вам хотел предложить взять пару к своему, как вы любите говорить, Пальценожу. Я его просто подарю. Да и интересно было другую модель показать настоящему специалисту. Не все могут оценить подобные вещи правильно. Мне будет приятно, что такая вещь будет в руках того, кому она предназначена, а не этих бездельников. Но у меня к вам есть предложение. Всё о чём мы с вами говорили и задание по воспитанию окружающих царьков я предлагаю отменить.

Я напрягся, я очень всегда напрягаюсь в таких ситуациях. Когда тебе дают в руку бесценное сокровище и говорят: «Бери-бери, мне это бесценное сокровище вроде не к чему, оно всё равно в чулане на верхней полке валялось, а тебе, Резак, может пригодиться. Молодой человек, всё просто так. Ах, да, небольшая формальность! Расписаться тут надо, и тут, ну и разумеется кровью». Ох как я не люблю эти ситуации.

Кот опять начал расхаживал по комнате ещё минут пять, то выпуская, то засовывая обратно в мочки лап когти. Стучал себе по бокам хвостом, нарезая уже не один десяток кругов. Я ждал. Остановился, посмотрел на меня и сказал:

— Ещё в броневике я знал кто вы. Мне сразу доложили про вашу охоту на нимф. В вашей, скажем так, работе всё слишком запутанно, сложно и не однозначно. Осуждать или обсуждать я это не собираюсь. Думаю, вскрой мы такие факты у себя в городе, то наказали бы не менее строго, но я сейчас не об этом. Всё что мы вам поручали, можно поручить и другим людям. Они наверняка сделают это не так хорошо, как вы, а скорее всего просто топорно, но сейчас это не главное. Так сложились обстоятельства, что нам нужна помощь именно человека с вашими умениями.

— Это какими? — очень осторожно поинтересовался я.

— То, что вы делаете лучше всех. Резак, я вам предлагаю найти женщину, вернее несколько женщин. Однако, в отличие от обычного вашего найти и принести пальцы, уши, или просто оставить где-нибудь в лесу привязанную к дереву, вам их надо будет вернуть. Даже не так. У нас есть кому возвращать. Резак, ни в коем случае не надо пытаться это сделать в одиночку и самому. Их надо найти, понять как можно освободить и быть проводником. Вот собственно и всё. В оплату я вам предлагаю пару девятисот шестидесятых, всё равно у нас ими некому пользоваться, а вы может быть и сумеете найти достойное применение. По крайней мере, я буду знать, что вы не барыга, который побежит на первом же углу их продавать.

— Можно по подробнее? Мне интересно с какого это перепугу городу животных надо найти женщин, и кто это за женщины такие?

— Они наши, несколько животных, людей, и несколько детей и подростков женского пола, как людей, так и трансплантантов. Они просто исчезли. Ни каких требований о выкупе, а у нас поверьте, есть что просить, ни каких расчленённых трупов, что исключает вариант мести. Даже внешники поспешили заверить, что им ничего об этом не известно. Совсем не понятно кто и для чего это сделал. Совершенно не понятно с чего начинать. Вам удавалось находить нимф в самых дальних углах вашей части стикса, и даже дальше. Возможно вам удастся и нам помочь. Вся возможная информация и материальные ресурсы будут в вашем распоряжении.

— Я согласен, только сразу скажу, это такое дело, искать женщин. Я далеко не всех не осевших нимф нашёл. Я даже представления не имею где некоторых из них искать.

— Ничего, от вас нужно максимум ваших трудов. Просто сделайте всё что сможете, если сделаете больше чем можете, мы тоже постараемся вам отплатить тем-же.

— Товарищ Кот, так у вас вообще ни каких мыслей нет где искать?

— Нет. — и котяра развёл пушистые лапы.

Я стоял и думал, наверное, минуты две, переступая с носка на пятку на манер заражённого. В этом мире животных и так всё сложно, а задания пойди не знаю куда, а если встретишь пленных и жалобно мяукающих женщин…. Как всё-таки мне повезло погнаться за сорвавшейся нимфой и попасть в лапы животных.

Кот стоял и смотрел не торопя, и не пытаясь вмешиваться в мои мысли, а внимательно наблюдал. Я сказал:

— Раз у вас нет никаких мыслей по этому поводу, то давайте вы мне наверно ничего не рассказывайте. Совершенно очевидно, что других таких самок не человеков, с детенышами не человеков, где-то томящийся в темнице нет. Знание имён и прочее, мне будет только мешать. В стиксе куча ментатов и других мозголомов, они очень нехорошо могут среагировать. Чем меньше знаешь подробностей, тем проще. А так, я знать не знаю ни одного имени, ни сколько всего их было. Не думаю, что их держат в разных местах, скорее всего где-то на одной территории, ну может по разным домам развели, но это мелочь. А план у меня почти есть.

Кот вопросительно поднял пушистые брови, а я продолжил:

— Если вы не знаете с чего начинать и где искать, то лучшим способом будет поспрашивать тех, кто не является вашим врагом, но и не является вашим другом и компаньоном, так сказать третью силу. Наверняка они контактируют и с теми, и с другими. Даже если хозяева стабов не в курсе, то отморозки наверняка что-то слышали. Главное, что-бы я вашим представителем не был.

— Да, молодой человек, это очевидные вещи, мне как-то и в голову не приходило что надо спрашивать не только хозяев стаба. Они ведь и в правду могут не знать всего. Не везде такой порядок как у нас. Нуссс? И ваш план?

— А план простой. Дать вам в пушистую морду и побежать от сюда, прихватить чего ни будь ценного, но так скорее не получится. Меня должны гнать на полном серьёзе, чтобы каждая собака знала, что я с городом животных в неладах. Без вашего приказа, я выйти от сюда не смогу, и без форы в несколько часов меня Доберман наверняка догонит раньше, чем я куда-то доберусь.

— И как вы решите эту проблему?

— Я чего ни будь сопру ценного. Пару к своему Пальценожу, — и я сунул за пазуху брата моего ножа.

Вот пусть они и будут Пальценож и Брат. У каждого произведения искусства должно быть своё имя, а они оба у меня верх творения, как эстетического, так и совершенство технологий. Я продолжил:

— Мы с вами договоримся, я возьму ещё чего ни будь ценного и сбегу.

— Резак, ты же понимаешь, что я не идиот и не буду два дня ждать пока от меня глупый мальчишка по лесам будет бегать? — перешёл на ты Кот.

— Да, я в Вас и не сомневался, мне нужно всего несколько часов.

Кот, в своей манере нарезал пару кругов по комнате, стуча хвостом, выпуская и засовывая когти в мочки пальцев лап:

— Хорошо, сейчас почти десять вечера. Я на восьмичасовой планёрке попрошу с вами связаться, минут через десять мне доложат о вашем отсутствии, ещё минут двадцать на ввод в курс дела Добермана, и думаю минут через десять он уже будет в пути. Ещё не будет девяти утра, а за вами уже будет выслана погоня.

— Быстро вы тут. Мало конечно времени, но попробовать стоит. Я ещё вот это сопру, — и выйдя в коридор, набил карманы гранатками нолдов, взяв в основном зажигательные, но и прихватив несколько фугасных и снял с гвоздика чёрные непрозрачные очки ПНВ нолдов.

— Ты же понимаешь, что так просто здесь нельзя украсть? — удивился моей наглости Кот.

— Так я и не краду, в счёт работы, а потом самым наглым образом кину и сбегу. Одного ножа в пару к моему хватит, что-бы колотушку сорвало, а если ещё и карманы гранатами нолдов набить, так вообще мозги от счастья у кого угодно могут съехать.

Кот хмыкнул, а я заговорил:

— Никто не должен знать о нашем разговоре, даже Доберман, вот только не понимаю, что делать если он меня поймает. Я же ему не скажу, что это разыгрыш на скрытую камеру?

— Это решаемо. Я дам строжайшие указания, что вы мне нужны живым, и если существует хоть малейшая опасность вас убить, то вашу поимку ему следует отложить до другого раза. Это будет обязательное условие, и если бойцы будут сомневаться, они отложат операцию, единственное о чём я не стану предупреждать, что вы мне нужны целым. Они иногда для удобства транспортировки руки и ноги ломают, — и Кот расплылся в улыбке.

— Всё так плохо?

— Надеюсь до этого не дойдёт, но жизнь в стиксе накладывает свои отпечатки. Мне часто мясо для разговора приносят, и у нас не принято бойцов спрашивать, как оно добыто, почему у него синяки больше обычного, а потом его уносят. Я постараюсь обойтись без этого, хотя не обещаю.

— Тогда, товарищ Главный конструктор Кот, отправляйте меня обратно в город, мне ещё надо пару часов поспать и ещё чего ни будь спереть со склада для сторонних специалистов.

Мы шли обратно по коридорам мимо стеллажей, ломящихся от бесценного оборудования и оружия. Ещё раз на несколько секунд задержался у решётки, за которой животные хранили несколько Калашниковых с толстыми стволами. Оружие было положено на крюки и пристёгнуто замками как в оружейном магазине. Весьма модные стволы из серого металла приделанные к драным деревянным прикладам. Рядом лежали бакелитовые обоймы рыжего цвета и ремни из обычной стропы цвета хаки с незатейливыми карабинами. Решётка была сделана из стальных прутьев толщиной в руку, а две видеокамеры непрестанно следили за «Калашами». И это, когда самые современные стволы тут просто лежат кучей в пирамидах, а гранаты нолдов в детских пластиковых ящиках навалом? Да они тут обкурились!