Товарищ Резак (СИ)

Глава 26. Резак. Город развлечений

Пока начальство отмалчивалось, что весь мир пропал, народ отсутствие интернета и телевидения не смущало. В деревенской местности к этому относились философски. Обычно, нужно было только проверить, есть ли оное у соседа. Орали через забор: «Эй, Дрыщенко, у тебя телек показывает? Комп работает?» А с другой стороны отвечали: «Забулдыжев, ты тупой? Танки не каждый день, иди, бухай как примерный семьянин, порадуй родню.» Собственно, на этом все остальные действия сельских жителей по восстановлению телекоммуникационной свободы заканчивались. Так что в этом городке, как и во многих других десятках городков нашей огромной страны, такие мелочи никого никогда не смущали.

«Так, мальчики зайчики, надо найти транспорт, чтобы удобно было ездить.» — говорила Гайка, уверенно ведя меня к большому дому.

Кисляк только-только отходил. Оказалось, для Города Развлечений, в местной сети Свободного города существовал большой форум. Там были целые гайды и подробные инструкции где и что найти, с кем и о чём говорить. Было всё! Где взять машину, что сказать Зое, которую можно было найти на углу Васильковой и Пересмешникова, чтобы стать её первым мужчиной, тут-же, прилагалась подробная карта кустов, где это можно сделать. Как и где случайно представиться племянником каперанга Николаева, и тогда тебя сразу схватят и затащат на свадьбу дочки Клавдии Андреевны и попытаются напоить в хлам, и прочее, и прочее. Народ с нетерпением ждал этой перезагрузки и толпами рвался в это райское место. Шустрые деляги рекламировали платную и очень охраняемую стоянку, которую они организовали для посетителей Города развлечений. На ней можно было, за большие деньги, оставить свою технику, предназначенную для езды по Стиксу и отправиться в приключения пешком, или прикупить обычную машину или велик.

Мы подошли к пафосному дому. Ёлочки были ухожены, газончик и четырёхметровый забор с видеокамерами. «На форуме писали, что здесь можно взять самые лучшие машины», — сказала Гайка и показала, что-бы я постоял в сторонке, а сама подошла и постучалась в дверь из кованной решётки и металла. Ей не ответили. Тогда она постучала ещё раз, ногой, не делая паузу. В домофон раздражённо спросили: «кто?». Она возмущённо всплеснула руками: «Дед Пихто, только не отросло! Подруга жены большого начальника. Что, не видно?» Она провела руками по своей фигуре, по обыкновению с минимумом одежды, и опустила руки на огромные каблуки туфлей, изящно выгнув спину. На той стороне задумались. Визит слишком поздний, с другой стороны слишком наглый. С обратной стороны калитки завозились и дверь немножко приоткрылась. Гайка выстрела. Клац, клац, клац. Пистолет с интегрированным глушителем оснащённый спецбоеприпасами, издавал только звук щелчка затвора. Сунула любопытную мордочку в дверь и уверенно сказала: «Идём, все трое, даже не интересно. Хоть по компасу стреляй, всё как на схеме рисовали. Жди меня тут.»

Гайка распахнула дверь и уверенно пошла к двери богатого дома. Дзынькнули ещё две гильзы и в будочке, правее двери, добавилось мёртвое тело ещё одного громилы. Через несколько минут вернулась с ключами. Одни сунула мне в руку, а другими крутила на пальце. В гараже нас ждал чёрный, дорогой седан и белый джип.

— Эта скучная тебе, а эта беленькая мне, — поделила тачки моя подруга.

Машина главы местной администрации и его жены. Пафосный чёрный седан и джип последней модели со светодиодными фарами и самыми блатными номерами, которые только можно добыть.

— Я по магазинам, а ты, как хочешь.

— Гайка, а чего ты там делала?

— Всех пристрелила. Градоначальника, жену, двоих детей. Они совсем маленькие. Утром здесь будут заражённые из самого пекла, раз мы у них берём машины, то пусть лучше быстро, чем их будут утром живьём жрать, да и лишнего шума не надо.

Я кивнул. Страшная логика стикса. Есть кластеры, которые прилетают целыми городами, и разумеется там полно и женщин, и детей, но иммунным нужны спораны. Даже если бы мы могли подчищать и защищать кластеры, то как определять кто переродиться, а кто не переродиться? Дарить лёгкую смерть? Тогда бы мы погибли от спорового голодания. Чудовищно ужасная логика. Человеческая психика в Стиксе этот пунктик выключила из большого списка моральных запретов, и того, за что должно мучить совесть. Если на внешке ещё есть какие-то шансы выжить самостоятельно, то здесь, рядом с пеклом, они минусовые. Без посторонней помощи новички тут не выживают.

Когда Гайка вышла из дома главы администрации и сказала: «Я детей пристрелила. Читала на форуме, раз мы берём их машину, то принято детей пристрелить.» То это очередная жестокая логика стикса. Либо совсем маленьких детей забрать, тогда их тысячи, либо закрыть на это глаза. Похожих кластеров, где остаётся электричество и работает местная телефония тысячи, но именно этот выбран в качестве Города Развлечений потому, что он ночной. Перегружается поздно вечером и на улицах нет детей, только взрослые. Только взрослые мужики и женщины, которые не спят. Клубешник, пьяные парни, случайные прохожие и тетки, ищущие приключений на передок, пара ментовских машин и десяток пьяных вумат чоповцев. На других кластерах дети везде. Они в песочницах, на улицах и во дворах. Очумелые от перезагрузки и перебегающие дорогу, ревущие около невменяемых родителей, маленькие, большие, всякие, много. Человек привыкает ко всему и находит всему оправдания, вот такая мы скотина.

Отбросил мысли в сторону, и поехал за унёсшимся в темноту белым внедорожником. Ехать пришлось совсем не долго. Джипяра был нагло припаркован у входной двери магазина. Очевидно, они почти закрылись, но подруга успела заявиться в качестве последнего клиента. Я зашёл.

— Нет! Они не ссучки, они не ссучки, они твари конченые! Определённо! — и увесистые пачки денег полетели в перепуганных продавщиц, которые укрылись за прилавком.

Несколько принесённых тряпок разлетелись веером. Гайка материлась самыми отборными ругательствами.

— Ну вот что это за платья? Я спросила принести платье! Вот каким оно должно быть!

Заклёпки щёлкнули, и она со злым выражением лица сорвала с себя своё, какой-то очень модной фирмы. Ходила по залу и сквернословя, поочерёдно тыкала ошалевшим продавщицам и парню охраннику в морду содранной с себя тряпкой.

— Это вещи? Шмотка должна быть такой, а мне что принесли? Посмотрите! Хоть знать будите! Где у вас тут начальство?

Парень — охранник впал в ступор, девчонки продавщицы боялись высунуть нос из-за прилавка, чтобы не получить по голове прилетевшей пачкой денег, а я тихонько приткнулся у входа, наблюдая за яростью своей подруги, расхаживающей по магазину в одних стрингах и бюстгальтере.

Это был самый лучший и дорогой магазин в сельском поселение городского типа. Тут наверняка закупались все местные крутышки, председатели колхоза, начальники тепловой станции и администрация, даже были видны фирменные вещи довольно приличных брендов. Всё было аккуратно и с пафосом разложено и расставлено на полках, но к такому напору здесь совершенно не были готовы. В этом провинциальном, Богом забытом городишке и магазине имитирующим столичный бутик, просто не знали, что сейчас делать, и придумать у них похоже не получалось.

Подруга немного успокоилась, гордо задрала нос, и не думая возвращать разбросанные по всюду пачки купюр, элегантно закинула платье на плечо. В одном нижнем направилась к машине. Дорогущий белый джипяра был припаркован на тротуаре перед магазином. Открытая дверь тачки практических упиралась в порожек и плавно пересекала в дверь бутика. Она так и бросила его открытым, с работающим мотором, включенными фарами, и музыкой. Матерясь, обошла машину. Близость перехода и последствия кисляка чувствовались, и люди чуть-чуть притормаживали и тупили.

Явно нетрезвая женщина, в одном нижнем белье вывалилась из магазина и заорала: «Всё! Никого не беру, все идут пешком», хлопнула дверью и сдала назад, снесла урну, поехала вперёд, ударилась мордой об столб, вывернула руль и ушла с визгом колёса за угол. Вот интересно, как у неё получается визг колёс на полноприводном внедорожнике? Я тут не мало поездил на таких, но никогда на сухом асфальте мне не удавалось получить красивый прокрут, сколько не пробовал.

Яркий свет фар снова осветил вход в бутик. Белый джип вернулся и снова влетел на порожек магазина, и замер. Сдал назад, снова в урну, дал вперёд, и ещё раз ударился в столб. Высунулась растрёпанная Гайка, и разумеется одеть платье она не потрудилась. Известила всех находящихся на улице:

— Думала сейчас парковка получится. Не, не получалось, — хлопнула дверью и машина, засвистев покрышками унеслась.

Вот как она это делает?

На той стороне дороги стояли гаишники. Они прекрасно знали белый джип жены главы администрации, но, когда он сюда приехал, просто его не заметили, потому что были очень заняты. Они, дружно замахав в обе палки, тормознули дедка, несущегося на москвиче по ночной улице километров двадцать, а то и все тридцать, и внимательно изучали его права, требовали предъявить домкрат и запасное колесо. Заняты были на столько сильно, что на всё остальное их внимания просто не хватало.

Я просто пошёл пешком вдоль улицы. Ехать на машине не хотелось. Наше время до утра. Этот кластер закрыт от пекла непроходимой чернотой, которая утром тоже перегрузиться и сюда прейдут самые сильные твари пекла. Этот город захлестнёт волна топтунов, руберов и даже элитников. Нас, простых отдыхающих, сменят матёрые рейдеры и трейсеры, пришедшие сюда добывать жемчуг, а у жителей этого города нет ни малейшего шанса. Сейчас тепловая станция работает, уличные фонари горят, ночная жизнь кипит, а ночь обещала быть весёлой и этот город полностью в нашем распоряжении.

Белый внедорожник с разбитой мордой стал рядом.

— Резак! — позвала Гайка, через открытое стекло.

— Я, — ответил я.

— Уже в курсе, лезь давай!

Открыл дверь и плюхнулся на сидение, а мой шофёр дал по газам.

Обгоняя нас, пронёсся белый кабриолет Мазератти — это были наши. Вся машина была разрисована светящимися красками из баллончика, а над тачкой реял чёрно-красный флаг Анголы с мачете и шестерёнкой. Пара девиц показали мне сиськи, а Гайка им махнула рукой, погрозив кулаком и строго бикнула. Ей ответили неприличным жестом с использованием всё тех-же молочных желёз. Кабриолет заложил крутой вираж, лихо грохнул по урне, снёс изгородь и унёсся в одну из боковых улиц. Очевидно здесь были не такие бедные ребята, раз где-то наши смогли выкопать настоящий Мазератти, ещё и кабриолет, ещё и белый. Кучеряво, судя по машинам, тут живут местные начальники.

Мы нарезали круги по ночному сельскому поселению городского типа. Белый внедорожник жены главы администрации был оснащён пологом невидимости, потому что сколько бы мы не нарушали правила, и с какой скоростью бы не ехали, ни один из дпсников даже не попытался махнуть палкой, а просто не замечал несущуюся машину.

— Гайка, скажи, вот зачем дочка Хозяйки тут устраивает целые войны? Она-же иногда по пол города выжигает. Если тебе что-то нужно, можно прийти и забрать по-тихому, а если кто-то, то также по-тихому уволочить. Даже на Зою есть инструкция, где найти, что сказать, ещё и план кустов нарисован. Каждый раз всё одинаково.

— Сама думаю. Они, то по пол города сжигают, то просто приезжают, тусят до утра, и отваливают тихо.

— Что думаешь?

— Думаю выпить, и культурную программу.

— Хочешь в театр или местный музей посетить?

— Резак, ты правда тупой?

— А что не так? В бассейн сходим, этнографическую выставку посетим.

— Давай завтра? А? Сейчас мы едем в клубешник.

— А тут такой есть?

— Есть. Они его из дома культуры сделали.

Я конечно знал, что есть клубешник и он входил в программу обязательного посещения, ведь именно здесь и ещё в квартале пятиэтажек, около тепловой станции, чаще всего появлялись головорезы Хозяйкиной дочки. Просто хотелось поддержать разговор.

Джип заложил разворот и вышел на главную улицу имени Ленина, которая заканчивалась площадью с администрацией, полицией, библиотекой, домом культуры и памятником ему-же. Сбоку от пафосного входа со строгими афишами, был тот самый клуб. Несуразная, безграмотная надпись светилась частично перегоревшим неоном. Буквы складывались в «Эльдарада» и наверно имели сакральный смысл. Гайка вышла из машины и повязала на бёдра своё небольшое платье. Вот интересно, бюстгальтер, импровизированная юбка и высокие каблуки соответствуют дрескоду этого заведения?

Мы зашли. У вышибал к моей подруге вопросов не было, а ко мне у громил почему-то появились, хотя приклад Вала был сложен, а сам он висел в положение по-походному и был на предохранителе. Трупы бдительных охранников разместились в шкафу для зимних вещей, гардероб всё равно пустовал, потому что время была тёплое и пальто в это время не носили.

Я протискивался среди дрыгающихся тел. О кислоте в этом поселении городского типа знали только из интернета, но судя по густому перегару, стоявшему в зале, о спиртном здесь знали не понаслышке. С раскрасневшимися потными рожами тёлки и их пацики совершали невероятные выкрутасы руками и ногами, пытаясь удержать равновесие. Были и люди явно пришедшие за компанию и чувствующие себя не в своей тарелке. Несколько, в умат залитых чуваков и чувих, орали диджею, уча его миксовать и подбадривали. Гайка в своём нижнем белье и юбке из платья, завязанного на бёдрах, перепрыгивала из одного дрыгающегося в танце кружка в другой. Я ходил пританцовывая, чтобы не выглядеть белой вороной и рассматривал обстановку. Хотелось понять, какого хрена тут проводятся войсковые операции, что они берут в этом клубе? Груды оружия? Кучи наркоты? Может здесь производили топливо для ядерных реакторов или ливийцы делали ядерную бомбу? Нет, это всё не для этого места и не для этих людей. Что здесь может быть ценного, ради чего можно потратить кучу патронов и пригнать не слабо оплачиваемых наёмников? Больная фантазия? Да, нет, в том-же Свободном Городе можно таких себе развлечений подыскать, что уморишься местным объяснять чего от них хотят и как это делать. Всё не то, а что тогда?

Я здесь ожидал увидеть сельский дискач, а увидел издевательство над клубами, как их по телеку в фильмах показывают. Добротный клуб из буржуйской жизни с диджеем и всем полагающимся. В штуках всё было, как и положено, а с содержимым было что-то не так, как по мне. За пультом стоял ужасного вида тип, и одевался он, как представляют себе деревенские жители городских модников, с немного смещённой сексуальной ориентацией. Описать нельзя, слишком много кричащих деталей. Две крупные высокие девицы были на подтанцовках, как и положено, в клетках и купальниках. Тема та-же, только этих кормили домашней сметаной.

Я остановил взгляд на одной из неброских девушек. Взгляд у этой замухрышки был кричащий, оценивающий, неприятный: «Я дам, а ты мне что?» При этом, она смотрела призывно и пренебрежительно. Я глянул на подругу. Она тоже смотрела на девицу прямым взглядом матёрого сапера, оценивающим свои шансы на взятие очередной бомбы чокнутого профессора. Гайка подошла ко мне и сказала:

— Тоже смотришь?

— Мне она не нравится.

— Мне она не нравится ещё больше.

Замухрышка тем временем немножко постояла, окинула взглядом публику и направилась к столу, и начала собирать стаканы, на стоявший на столе поднос, протёрла тряпочкой столешницу и перебралась к следующему маленькому столику. Она здесь работает, она здесь просто убирается, и тем гаднее и отвратительней был взгляд этой девки.

— Знаешь Гайка, давай мы её заберём?

Компаньонка фыркнула и сделала лицо, как будто её заставили блевотину голыми руками убирать, а затем кивнула и указала мне на уборщицу, а сама пошла в сторону танцпола.

Гайка двинулась к диджею, а я к девке. Поступая как ледокол среди пьяных колхозников, добрался до замухрышки. Одной рукой обнял её под грудь, а другой прижал голову так, чтобы ей было очень больно, а ухо было около моих губ.

— Хочешь, тварь, жить? Тогда не дёргайся, а то я тебе шею сверну. — произнёс я как можно ласковее.

Гайка тем временем добралась до диджея и в один щелчок выключила музыку. Волосатый дидж пытался открывать рот и возмущаться. В зале наступила гробовая тишина. Музыка смолкла, но свет стробоскопов всё также прыгал по залу. Подруга дунула в микрофон. Её низкий, певучий голос звучал объёмно и красиво:

— Дети мои, время пришло, несите головы неверных на алтари. — и выстрелила в лицо диджея из своего пистолета. Тихо клацнул затвор, и задняя часть головы разлетелось, обдавая кровью одну из девиц в клетке, которая истошна заорала. Народ ламонул к выходу.

Я держал девчонку и отпихивал ошалевших от неожиданности жителей сельского поселения, рвущихся к дверям. Гайка ещё раз дунула в микрофон, томно вздохнула, и смотря мне в глаза сказала:

— Всегда хотела сделать именно так, но никогда не было возможности.

Из помещения мы вышли спокойно. Перетянули нашей пленнице пластиковыми стяжками ноги, руки и залепили рот скотчем. Металлизированного, как в кино, не нашлось, поэтому использовали несколько слоёв обычного. Швырнули девку в багажник. Белый внедорожник ехал, ведомый моей подругой, в неведомом мне направлении. Девица мычала и истерила, била ногами в борт багажника. Белый Джип, продавив изрядную просеку в кустах и исцарапав свои бока, выехал к большому карьеру, заполненному водой. Мы здесь были одни. Вертикальная стена высотой метров в двадцать пять уходила в воду. Рыбаки и ночные отдыхающие были на другом берегу, метрах в трёхстах. С той стороны виднелся отличный подъезд и широкий песчаный пляж. Я стоял и любовался видом на городок с несколькими пожарами, подожжёнными в шахматном порядке, и массивными трубами тепловой станции. Простояв несколько минут, вернулся к машине.

Гайка сидела на капоте по турецки. Моя подруга и раньше себя не утруждала одеждой, но сейчас на ней осталось меньше половины обычного гардероба. Поманила меня пальчиком. Я подошёл. Она сместила тело назад, вытянула ногу и схватила пальцами ступни за воротник, притянула к себе. Вторая нога обняла мне шею. Девка в багажнике по-прежнему выла на одной ноте и стучала, но кому сейчас до неё есть дело?