Товарищ Резак (СИ)

Глава 24. Резак. Зуб иммунного

Мужичка с хитроватыми глазками и выдранными с мясом через один зубами, мы нашли практически у входа. Его звали Щербень. Ильюшенька передал просьбу хозяйки и удалился, оставив меня в лапах нового знакомого.

— Привет Резак, я тебе уже снял комнату. Гостиница хорошая, в историческом центре, около мэрии, выбирал как для себя. На неделю всё оплачено, так-что жри сколько хочешь.

— Привет, а кто такие пчёлы? — задал я, мучающий меня вопрос.

— Работяги наши, ты их уже видел, по форме узнать можно. Их задача всё тут обслуживать и никуда не вмешиваться. Они повсюду. Моют, гладят, мусор выносят. Если ты пчела, то всё что вокруг, это не твоё дело. Вот зашёл в гостиничный номер, а там парень с поломанным позвоночником и кляпом во рту, или девка повешенная, так ты пыль с тумбочки протёр, полы помыл, ушёл и забыл. Чтобы где не происходило, хоть в метре от тебя могут последнюю сумочку у бабульки отнимать, просто проходи мимо, ты пчела, ты никто.

— Бесправные рабы?

— Нет, очень даже правные. Их сам город защищает. Если ты пчелу тронул, пощады не будет. У нас последний раз года два назад нападали. В малине какая-то банда обколотых отморозков была. У них девчонка молодая убирала, беременная, они вроде как переоплодотворить решили, правильно. Представление не имею, что у них в голове было. Уже через два часа сами бандюки всю банду, включая девок, Хозяйке под резиденцию привезли. Руки-ноги отрубили, головы оставили, чтобы они могли всё рассказать в подробностях, чтобы ни у кого сомнений не осталось, что всех поймали. А лет пять назад, в позапрошлый раз, всю малину вывернули. Тоже всех нашли. Книжку Спартак читал, или кино смотрел?

Я кивнул. Щербень крякнул и продолжил:

— Вот у нас так же, как у Спартака, половина малины, распятые на столбах висели или прикрученные шурупами к стенкам. Даже самые обкуренные и отмороженные обходят теперь пчёл стороной. Они сами по себе, мы сами по себе. Так что имей в виду, Резак, пчёлы — ни-ни.

Я по обыкновению пожал плечами, мне всё больше нравился этот город и его мудрая Хозяйка.

— Резак, а ты, когда ни будь зубы рвал? Что-бы без наркоза.

— В детстве, молочные вырывали.

— Да ты не понял, не тебе вырвать, а кому-то другому. Хотел себя настоящим доктором ощутить? Я могу организовать. Настоящему иммунному. Не свежаку или новичку.

— Это тебе?

— Да хотя-бы мне. Но мне в основном женщины рвут, а для тебя у меня и девчонки есть, красивые, вот с такими грудями и губы во. Зубы ровные, белые. Ни где такого не предложат.

— Спасибо, не надо.

— Точно? Здесь стесняться не надо, всё законно, это моя придумка, хочешь попробовать? Ты же не знаешь. Ну скажи, разве ни когда не хотелось отомстить стоматологу. У меня есть настоящая зубная врачиха, с дипломом.

— Щербень, не надо. Мне вообще ничего не надо, я немного погуляю по городу и в номер.

Мой знакомый не унимался:

— Может тебе девку организовать или спека раздобыть?

— Щербень, я вообще ничего не хочу.

— Чувак, ты не понял. Меня Хозяйка лично попросила, что бы гость был всем обеспечен, счастлив и полностью удовлетворён нашим гостеприимством. Мне насрать, хоть лысого с банкой безалкогольного пива, под женский гандбольный матч гоняй. Мне главное, чтобы ты потом не сказали, что Щербень мальчика бросил, найти курки не помог и девочкой не обеспечил.

Я положил обе руки на плечи моему гиду и посмотрел в глаза:

— Щербень. Я, Резак, находясь в полном здравии и не под действием психотропных препаратов, ответственно заявляю, что полностью удовлетворён твоими услугами. Сегодня вечером собираюсь глянуть матч женской гандбольной сборной с банкой безалкогольного пива. Если мне что-то будет надо, то это будет дополнительная просьба за дополнительную плату.

Мне в ответ улыбнулись, оскалив зубы, выдранные через один.

— Это по-нашему. Ну бывай. На всякий случай. Девки туда, пара кварталов, далеко ходить не надо. Мальчики, на всякий случай, что-бы случайно не зашёл, туда. Бухнуть, курнуть, ширнуться, это по всюду, разницы никакой, везде всё одинаково. Туда не ходи, там малина. Мы там специально патрули не пускаем, что-бы ублюдкам было где прятаться. Им это очень нравиться. Тогда я пошёл.

Мой сопровождающий развернулся и удалился, прихрамывая сразу на обе ноги. Наверное, он не только вырыванием зубов зарабатывает, а я отправился осматривать город.

Побродив по улицам до самой глубокой ночи, вернулся к себе в номер. Подходя к двери, я знал, что внутри кто-то есть. Очень осторожно открыл дверь. На кровати спала девушка, довольно симпатичная, с некоторыми признаками одежды, а на стене мерцал закончившийся записью большой экран плазменного телевизора. Достать ножи и отрезать голову и вспороть живот, было делом долей секунды, поэтому просто внимательно следил за спящей красоткой, а в углу стояло два блока безалкогольного пива. Я обошёл телевизор и посмотрел на воткнутую в бок флешку. Жен Ганд 1972. Щёлкнул на воспроизведение. Это был чемпионат Америки по женскому гандболу среди подростковых университетских команд. Запись встречи Массачусетского университета и какой-то мексиканской сборной. Девчонки лет 14–16 стучали по мячу и радостно вопили, и истекали соплями и слезами, когда мяч залетел на их сторону. Девушка проснулась:

— Резак? Господин Щербень попросил меня к вам прийти и обязательно включить на телевизоре вот эту флешку.

Я ухмыльнулся:

— Спасибо. Сейчас, жди, — спустился в бар на первый этаж и взял две бутылки водки.

Я оценил юмор Щербеня. Он мне прислал дырку, как тут любят говорить, и при этом снарядил записью женской гандбольной сборной аж 1972 года. В моём мире интернета, наверное, потребуется не мало времени, чтобы найти подобную запись, а уж безалкогольное пиво найти в стиксе просто невероятная удача. Он, очевидно, держал для такого извращенца как я, которого совершенно не интересует вырывание зубов, даже у настоящего дипломированного медика с большими сиськами.

Обзавестись подружкой со времени как я погнал нимфу и до того момента пока жил в городе животных, у меня просто руки не доходили. Когда гнал нимфу, было не до этого, а в городе животных была утренняя тренировка, потом обед, некоторое время ходил, вертел головой по сторонам, смотря на чудеса сверх высокоразвитой цивилизации кота, а затем тренировка с Доберманом. После неё хотелось только быстрее добраться до кровати и плюхнуться на подушку. Всё-таки удружил Щербень. Я вернулся в номер, открыл пиво, разлил по бокалам, долил водку в соотношении один к трем. Смесь пилась легко, а запись женского гандбольного чемпионат подростковых сборных не самое плохое, как оказывается, видео для свидания. При каждом броске мяча девчонки стонали не хуже, чем это делают теннисистки, а когда им удавалось зашвырнуть мяч на сторону соперниц, они дружно вопили, бросались обниматься и исполняли зажигательные танцы, используя всю плоскость своего подросткового тела. Дама тоже оказалась весьма умелой и зажигательной особой. Её впервые драли под запись матча гандбольной команды, а напиваться безалкогольным пивом с водкой ей, как и мне, раньше не доводилось.

Утром девица чмокнула меня в щёчку и оставила визитку, на которой она была изображена полностью голой, и было написано только имя и адрес салона, где она обиталась. Затем дама выскользнула в дверь, прихватив свои, не сильно габаритные вещи. Через пять минут ко мне постучали. Портье, в начищенном костюме, вручил мне запечатанный конверт, и сказал, что сама Хозяйка ждёт меня к двенадцати часам у себя в кабинете. Я открыл послание: «Уважаемый Резак, жду вас к двенадцати часам у себя в кабинете. Хозяйка». Над особенностями местного менталитета я решил подумать позднее, а просто спустился на первый этаж позавтракать. До мэрии была метров триста. Щербень, даже тут влез без мыла в жопу. Задание Хозяйки он выполнил на высший бал, не придраться. Гостиница была просто отличная, и девчонкой снарядил и всё остальное по высшему разряду. Без десяти двенадцать я перешагнул порог пафосного здания с колоннами.

Войдя в кабинет, довольно долго ждал. Хозяйка молча ходила, нарезая круги по комнате, сжимая и разжимая пальцы изящных рук с идеальным маникюром. Совсем в точности, как это делал Кот в чулане, когда задание давал, только ногти в подушечки пальцев не засовывала и хвостом по сторонам не била. У руководителей стикса, больших шишек, наверное, у всех привычка такая. Возможно, местный климат на них так влияет. Я терпеливо ждал, пока она становится, обернется, и не начнёт давать новый квест.

— Резак, ты моралист, идеалист и, наверное, даже революционер. Я тебя хочу попросить об очень плохом. У меня есть к тебе задание. Есть один стаб. Совсем небольшой стаб, закрытый со всех сторон очень агрессивной чернотой с временным смещением. Представления не имею как до него добраться. Я примерно знаю где он находится и примерно знаю, чем там занимаются, там делают женщин. Там делают самых лучших женщин во всём стиксе. Они умеют открывать умения. Тебе что-нибудь известно про умения?

— Да, иногда их дают потому, что принимаешь жемчужины, иногда они открываются в период большого стресса. Иногда…

— Ой, Резак, ты ничего не знаешь об умениях. В вашей части стикса, около внешки, науки, изучающие окружающий мир не развиты совсем. Вы просто первобытные идиоты. Не буду твой, не занятый знаниями разум перегружать. Умения, они не случайны, и не спрашивай, это долго рассказывать. В стиксе не существует ни одного случайного умения. Там научились открывать умения женщин, самые низменные или самые возвышенные умения, как смотреть. Они их научили доставлять удовольствие.

Хозяйка прошла ещё несколько кругов по кабинету, остановилась и продолжила:

Вот представь, кто-то много десятков, сотен или тысяч лет живёт. Этот кто-то копит умения, копит богатства, копит власть, копит, копит и копит. Большинство людей уходит в познание мира, Стикс безграничен и можно потратить сотни тысяч лет на открытие уникальной тайны, а кто-то не хочет заниматься тайнами мироздания, кто-то хочет большего. Когда у тебя сотня детей, ты уже и не помнишь лиц, имен, когда ты пьешь вино, ты пьёшь самое лучшее вино, потом лучшее из лучших, потом лучше, лучшее, лучшее, а потом настает пресыщение, и ты хочешь большего. Ты за одну веселую шутку, которая тебя рассмешит, готов отдать целое состояние. А теперь представь, сколько будет стоить женщина, готовая скрасить удовольствие, доставить бесконечное удовольствие, и кто их клиенты, и на сколько важно сохранить им все тайны.

— Женщина? Или я что-то не понял?

— Это нимфа, но нимфа тактильная. Её ласки действуют на мужчин как сильнейший транквилизатор, и одновременно как сильнейший наркотик. Один раз попробовав близость, мужчина несколько дней прибывает в эйфории. Мозг работает как у компьютера, а работоспособность зашкаливает. Это не укол спека, это действительно стимулятор. Выдающийся руководитель, властитель и полководец, а потом приходят они, кто забирает его женщину.

— И предлагает вернуть или дать такую-же в обмен на что-то?

— Да, Резак. И владелица этой технологии моя дочь. Там творят страшные вещи. Этих женщин лишают разума, оставляя только телесную оболочку и умения тела. Представь, что можно попросить, у трясущегося в ожидании властителя?

— Нимфа? Твоя дочь неприкаянная нимфа?

— Да, к сожалению, да. И у неё очень большие проблемы с психикой. У меня много детей, но так получается, что некоторые из них становятся чудовищами. У них с самого рождения есть всё, что только захочешь, но им надо большего.

— А потом, великие властители, подсевшие на тактильных нимф, готовы сделать всё, чтобы получить свою женщину обратно? И хозяйкой технологии является твоя дочь?

— Да, Резак. Если в наших мирах достаточно было подождать лет пятьдесят или семьдесят, и тиран просто умрёт, то в Стиксе цари живут вечно. Вечные властители в вечной зависимости от сумасшедшей девчонки. Мне горько и тяжело тебя просить, но её надо остановить. Её не надо ловить или приводить живой, просто останови. То, что она задумала, это абсолютная власть над всем стиксом, не больше и не меньше. Этого нельзя допустить.

Хозяйка повернулась, и посмотрела в лицо. Она казалась старше сразу лет на двадцать. Очень грустно продолжила:

— Она нимфа, очень сильная, просто дьявольски сильная. Я представления не имею как до неё добраться. Всё что тебе надо, тебе предоставят, в оплату возьми сколько считаешь нужно и что захочешь.

Женщина стояла с грустными глазами, глядя на меня, а мне было стыдно за вчерашнее. Ей правда было нужно точно знать, что чары умений нимф на меня не действуют, а я вёл себя как тупой старшеклассник, пыжась и выпендриваясь. К её дочери сможет подобраться только тот, на кого сила нимф не действует. Если дочь сильнее Хозяйки, то я даже не берусь оценить её силу. Вот это женщина! Мою реакцию, на удар умения точно предсказать было нельзя, а она сознательно шла на такой риск. Я же её в клочки мог порезать! Всегда надо помнить, какие рядом с тобой женщины!

Обстановку разрядила хозяйка кабинета, подойдя к телефону и попросив принести чего ни будь перекусить. Через минуту внесли поднос с печёным, несколькими бутербродами и двумя большими и пузатыми кружками кофе.

— Резак, ты наверняка хотел о многом спросить? Я готова ответить на все твои вопросы.

— Кто такие пчёлы? Я знаю, что они работяги, но просто оплаты за жизнь в самом низу общества мало.

— Ну, почему-же, всё зависит от оплаты. Я им плачу детьми.

— Это как?

— У меня есть человек. Преданный мне человек, один из сохазяев стаба.

Я ухмыльнулся:

— И конечно же, он здесь по своей воле и совершенно не подвержен влиянию нимф?

Мне в ответ тоже мило улыбнулись:

— Ну, разумеется. Здесь все по своей воле. Они почти все по несколько раз ходили к очень неслабым нимфам и пытались получить воздействие, и любой знахарь скажет, что на него они подействовать не смогли. Разумеется, он здесь по своей воле.

— Другие нимфы не действуют, потому что кто-то очень сильный, ну скажем, очень сильная нимфа уже установила своё влияние.

Хозяйка рассмеялась. Разговор её забавлял.

— Быть догадливым у меня не выгодно. У конкретно этого человека две жены, двое детей официальных и ещё шестеро не официальных. Он очень и очень небедный человек. У него ещё несколько запасных жён, а в доме убирается и пёрышками пыль смахивает, целая куча смазливых горничных в коротеньких фартучках. Они даже трусов не носят, что-бы со снятием каждый раз не возиться. Коллекционирует этот достойный человек каких-то ящериц. Корм для этой мерзости стоит дороже споранов и найти его можно только на другом краю стикса. Содержание этого многоуважаемого, в месяц, мне обходиться в такие деньги, что некоторые стабы этого за три года не зарабатывают.

— И чем так незаменим и важен этот человек?

— Удобен. Я-то найду чем другим заплатить за грязную работу, а вот найдёт ли он такое содержание? Он может через неделю после беременности сказать, будет ребёнок иммунный или не будет. Ты знаешь, родить сто детей, дождаться пока они станут почти взрослыми, и смотреть в глаза трёхлетнему малышу и видеть, как он превращается в заражённого. Сто раз, пока один из детей не станет иммунным. Это происходит долго, от трёх до пяти лет. Два года, каждый день, просыпаться и подходить к кроватке, и гадать, кто в ней лежит. А так, сто абортов. Тоже ничего хорошего, но кому-то везёт больше, кому-то меньше, но в среднем от тридцати до ста.

— Десять лет работы. Пчёлы работают пока не получат иммунного ребёнка?

— Это совсем не большая плата. От трёх до семи в среднем. У пчёл есть жильё, и у них хорошая зарплата. Самые отмороженные утырки их стороной обходят, и им ничего не мешает снять вечером форму и пойти в кабак напиться и подраться. Белая жемчужина предмет мифический, и всерьёз на это рассчитывать глупо. Некоторые остаются и после рождения ребёнка, есть даже несколько пар, имеющих больше одного ребёнка. Люди годами ждут вакансии пчелы.

— Вот это, да!

— Да, а что-бы ты понимал, как один из вариантов развития событий у этого милого господина, после ухода у меня со службы, так это оказаться в вонючем подвале, вместо дома с голыми горничными. Его заставят делать тоже самое, только за миску баланды и удары ног по рёбрам. Быть чрезвычайно догадливым не всегда выгодно. Это моя гарантия, что мне не выстрелят в спину.

— Но не все же такие? Ильюшеньку своего чем прельстила? Уж точно не ящерицами и голожопыми горничными?

— Он знает. Мы с ним это обсудили.

Есть моменты, когда я выгляжу, наверное, глупо. Хозяйка опять рассмеялась. Напряжение прошлого дня и решение дать задание на ликвидацию собственной дочки требовало выхода эмоций. Эта великая женщина улыбалась и с радостью болтала, а я думал, что слишком всё сложно и очень интересно.

— Резак, у тебя лицо глупое. Ильюшенька и его бригада, какие-то очень специальные спецназовцы. Я в них не разбираюсь. С ним, и его ребятами я говорила. Они попросили оставить память и согласились на то, что не смогут мне причинить вреда и будут верно служить мне, и стабу. Это моя гарантия, по-другому нельзя.

— Присяга! Так чего ты такого им сделала?

Великая градоуправительница отпила большой глоток кофе, поставила кружку и долила себе и мне, немного поухаживав, положив мне в тарелку ещё один бутерброд.

— Танк купила. У котяры еле выпросила. Он современное оружие никому не отдаёт, только по крайней необходимости. У тебя в мире танк Т-80 есть? Хороший?

— Да, современный.

— А танк кота, в одиночку, десяток таких сжечь сможет. Мои мальчишки вокруг покупки до сих пор прыгают, гусеницы тряпочками протирают и от восторга визжат. А ещё я им у пушистиков купила несколько пушек, ракет купила, ерунды всякой военной, даже не знаю как это называют, но им нравиться, — Хозяйка загибала пальцы, откинувшись в кресле. — Я очень много животным заплатила, разумеется не споранами, что-бы моих парней порадовать. Они оценили. А ещё я их к нолдам на обучение отправляю регулярно.

— К нолдам?

Нимфа посмотрела на меня как на идиота. Немного подалась в кресле вперёд и поставила чашку на стол. Как собака осматривала меня, наклоняя голову в разные стороны, и серьёзным голосом произнесла:

— Резак, ты что? Это же просто? Ну?

Я ощущал себя деревенским парнем в городе, который точно знает, что городские над ним издеваются, но не мог понять как. Соображалка работала на полную, но куда-то не туда, наверное.

Хозяйка кабинета решила меня не мучать, а взяв кружку со стола, певуче заговорила:

— Нолды, это общее название всех цивилизаций, значительно превосходящих наш средний уровень развитии. Большинство из них внешники, но есть и внутренние. Их очень много. Есть такие, которые в космосе летают, звёзды тушить умеют, есть и по проще, просто развитие лет на сто, может двести. Резак, ты просто на это не смотрел с другой стороны. Ну?

Я аж взвизгнул:

— Кот! Пересадка сознания, мои ножи, он о Брате говорил, как будто у себя в гараже вытачивает. А ещё, у него гранаты нолдовские в детских пластиковых ящиках лежат навалом, с горой.

Женщина дирижировала тонкими музыкальными пальцами в такт моим словам и кивала, как учительница, когда ей домашнюю работу рассказывают.

— Ты и гранат спёр? И, наверное, ещё чего нибудь?

Я неопределённо пожал плечами, за что получил обворожительную улыбку.

— Я своих ребят к животным на обучение отправляю и оружие покупаю, самое лучшее. Они счастливы. Так, даже лучше. Наши киски и пёсики, что ни на есть нолды, просто свои, внутренние. Да у Кота, твои великие ножи, может вообще в пыльной кладовке валяются.

Вот интересно, у неё это случайно получилось или котяра позвонил и рассказал, как можно поиздеваться? Я улыбнулся. Кот далеко, а вместо него мне теперь сама Хозяйка всякое необычное и любопытное рассказывает. Теперь всё стало ясно. Бесценные гранаты в цветастых ящиках, приборы о которой ходят легенды, за которые многие бойцы не задумываясь руку готовы отдать, автоматы, ракеты, груды легендарных предметов, висячих на вбитых в деревянные стеллажи гвоздиках. А ещё, на верхней полке стеллажа, в коробки из-под обуви, лежат оставленные мною два величайших ножа, девятьсот шестидесятая модель. Ждите папочку, я вернусь за вами, мои серые акулки.

Сколько не беседуй о жизни, а когда-то разговор о моём задании придётся продолжить. Допил кофе, дожевал очень вкусную сдобу и встал. Походил по кабинету, немного постоял и опять походил. Она ждала.

Я стоял и думал. Просто думал. Не выпендривался и не набивал себе цену, а размышлял как выполнить невыполнимые невыполнимости. Как же мне повезло встретить в той лесной глуши банду котопсов. Событие, само по себе редкое, когда Главному конструктору по голове прикладом стучат. Много лет мне не выпадала столько везения как за эти пару месяцев. Было и важное, и денежное, а интересного не было. Даже нимфы, они либо тупо прятались, и надо было пройти по стандартной розыскной цепочке. Просто узнать, выяснить, проверить, отловить, собрать факты. Были и те нимфы, которые не прятались, а просто окружали себя армией охраны. Тогда надо было узнать как до неё добраться и сделать это. Сейчас, Хозяйка мне предлагала огромный пазл, при этом общую картинку мне показывать не собирались. А в соседнем пыльном чулане лежал пазл Кота, ещё больше. Тысячи кусочков, которые мне надо будет собрать.

Поймал себя на мысле, что хожу по комнате, совсем как это делали оба мои нанимателя. Если-бы мне за это задание не предложили ни спорана, я бы всё равно взялся. Я — судья, и мой долг останавливать сумасшедших, убивающих на право и на лево нимф. Все подарки стикса я получил именно для этого — я знаю. Разжал и сжал кулаки, ощутил, что выпускаю воображаемые когти из подушечек пальцев, как это делал кот и возможно хозяйка.

— Мне нужна консерва.

Вопросительный взгляд. Хозяйка непонимающе подняла брови. Я пояснил:

— Мне нужна консерва. Давно, в моём мире, были такие лагеря, не знаю были они в вашем мире или нет, куда собирали осуждённых. Их называли зэки. Туда совали всяких. Были отморозки, сидевшие за убийства, маньяки и проворовавшиеся бухгалтера и чиновники. Эти зэки иногда сбегали. Тюрьмы строили в снежных лесах посреди тайги, и обычно хитростями и обманами они перехватывали двух-трех каких-нибудь лохов — обычных людей, не въезжающих в тему. Они их могли скинуть по дороге, замедляя погоню, заставить выполнять грязную работу или просто съесть. Лагеря, это не то место где можно прихватить с собой сухарей или комплект одежды, вот для этого и нужна консерва. Мне нужна женщина, которая будет моей консервой.

Хозяйка думала, посмотрела на меня прямо, в глаза:

— С консервой я тебе не помогу, я попрошу небезызвестного тебе Щербеня. Пригласишь эту беззубую и бездонную жопу куда-нибудь. Купишь ему бутылку и попробуй порасспрашивать. Он уникальный человек, самый большой источник сплетен, и похоже знает всех шлюх города, любых полов и рас.

Уже я вопросительно поднял брови.

— А что ты думал, Резак? Рядом с нами город животных, мы с ними танками торгуем. Почему ты думаешь, что у нас не приживаются некоторые из трансплантатов, и почему ты уверен, что быть шлюхой так плохо? Для многих, здесь, это работа как работа.

Я пожал плечами. Лезть в дебри взаимоотношениях полов и рас совсем не хотелось.

— Так вот, Резак. — продолжила хозяйка, — поговори с ним, подумай сегодня о чём ты его хочешь расспросить вечером. Я его пригоню к тебе. Всё что он знает, всё ответит, только учти, он знает столько, что может многое забыть, постарайся задать правильные вопросы. Всё что тебе нужно, деньги, снаряжение — бери. Это не в счёт награды, это просто сколько тебе нужно для задания, больше ничем помочь тебе, наверное, не могу.