Товарищ Резак (СИ)

Глава 29. Резак. Город Самки

Оставленный нами на стоянке джип жены главы администрации, всего лишь за пару горошин, ждал нас полностью заправленный и помытый. Мы просто доехали до клуба, припарковались и немножко в стороне, около обширного газона, переходящего в небольшой сквер. Нам сегодня тоже везло, очевидно это действует так Город Развлечений. Сестра стояла около дорогой машины, даже по меркам большого города. Чёрный внедорожник с открытыми окнами, из которого гремела музыка, был припаркован прям на газоне. Она стояла и вытирала салфетками лицо, выдёргивая их из коробочки и бросала в урну. Нам даже в клуб заходить не надо.

Гайка мне показала на неё, а сама подошла к машине. Клац, клац, клац, три выстрела, не думаю, что моя подруга стреляла в одного человека, слишком расточительно тратить патроны. Ого, девчонка то, рабочая кобылка. Я подошёл, зажал рот, защёлкнул пластиковый зажим на руках и заклеил рот специально для этого приготовленным металлизированным скотчем. Так хотелось побывать в шкуре злобного героя американских боевиков. Этим же скотчем перетянул ноги, затем взвалил на плечо и отнёс к Джипу, привычно швырнув в багажник.

Подошла Гайка, снимая платье и перевешивая его на бёдра, оставаясь в бюстгальтере и импровизированная юбке:

— Пошли, нам ещё в клубешник надо.

— Мы же сестру поймали?

— Пошли-пошли, это быстро.

Пожал плечами и направился за ней. Она уже была в зале, громилы как обычно пристали к моему Валу, хотя не понимаю, чего тут такого, я его всегда в Городе Развлечений ношу со сложенным прикладом и на предохранителе. Разместил горилл, как обычно, в их привычном месте в гардеробе. Зашёл. Гайка как крейсер расталкивая колхозников, желающих её потанцевать, перла к диджею. Ловко влезла на сцену и схватила неопрятного одетого, загадочный ориентации недоумка за волосы, загнула ему голову назад и выстрелила в затылок. Потоки крови из разлетевшегося носа брызнули в зал. Выключила музыку, и швырнув тело на вертушку, постучала в микрофон, дунула. Её голос в полной тишине звучал как обычно красиво, низко и томно:

— Рептилоиды, мы тысячи лет ждали этого момента! Время пришло! Хватит терпеть унижение Хомо. Мы властители мира, потомки обезьян будут стерты с лица земли! Великий звёздный флот уже на орбите Плутона! Радуйтесь! — и засмеялась самым жутким, демоническим смехом на который только была способна.

Народ ломанул к выходу. Я стоял, распихивал прущих на меня жителей сельского поселения городского типа. Когда в зале мы остались одни, подруга подошла к микрофону, а я сложил ладони вроде рупора и спросил:

— Гайка, а зачем?

— А что, плохо получилось? А, по-моему, прикольно, мне не надоедает.

Больше никуда заезжать не стали, нигде устраивать дебоши и даже заходить этнографический музей тоже не стали. На стоянке нас уже ждали бойцы, сопровождавшие Траха. Он уже ухитрился где-то раздобыть очередную коллекционную бутылку и с видом профессора, одев на нос свои очки, рассматривал выгоревшую этикетку. Поднял глаза, кивнул парням, а они, улыбаясь своими квадратными рожами, вытащили девку из багажника и перегрузили к себе в броневик. Трах подошёл:

— Моя хозяйка очень просит Вас прибыть к ней. Она хочет поговорить, может быть не сегодня-завтра, но обязательно хочет поговорить. А вообще, ребята, вы круты, даже круче яиц, и даже круче не буду говорить чего.

Отказывать небожителям, когда тебя просят их навестить, в Стиксе не стоит. Они могут быть одинаково доборы и одинаково обидчивы. Припарковали внедорожник и оставив на пригляд свой броневик, перебрались в просторный салон боевой машины сопровождающих.

Ещё в дороге мы узнали много новой информации о месте куда направляемся. Нас с удовольствием рассказывали подробности, и обещали показать всё что пожелаем. Нам почти прямым текстом говорили, что мы им очень нужны и они нас приняли в свой дружный коллектив, но извините, вы уже столько знаете, что пока отпустить мы вас не можем. Это у них раньше любителей интересного и загадочного не попадалась, поэтому я и моя подруга с удовольствием пользовались ситуацией. Раз не отпускают, будем совать носы куда только можно. Ещё в транспорте мы распределили экскурсионную программу и деловые визиты. У мальчиков и девочек была своя программа.

По приезду был осмотр коллекции бронетехники. В этом месте, силами энтузиастов и большими деньгами была собрана отличная коллекция, от античных образцов до современных. Про античное, я сейчас не пошутил. Экспозиция начиналась с квадриги. Это древняя повозка, в которую запрягали для скорости целых четыре лошади. Конкретно эта была настоящая, боевая, обшитая листами меди, с грубыми шипами и устрашающими тесаками в продолжение осей, которыми удобно ноги подрезать. Колесница почти не имела украшений, зато почти вся была покрыта следами от стрел, копий и размашистых ударов прочих острых предметов. Даже насчитал десятка полтора наконечников, которые просто не стали вытаскивать, обломив древко.

Очень интересно было полазить по броневику, как утверждал парень, взявший на себя роль экскурсовода, именно тому самому, с которого в одном из миров Ленин объявил о начале революции. В общем было что посмотреть. После этого девочки отправились смотреть ремонтную базу, где танки чинили и небольшой, но высокотехнологичный патронный завод, а мальчики бухать.

Гайку повезли на соседний стаб. Мастерские, и всё что связанно со взрывчаткой, в торговой части города обычно не размещают. Я с Трахом и парой парней, приданных в охрану отправился в вотчину моего друга, как он это гордо называл «Производство».

Город очень напоминал Свободный Город Хозяйки. Здесь рулила её дочка, носившая весьма странное имя — Самка. Порядок был, но без фанатизма. Бухло, наркота и девицы были, но как-то в рамках. Все мужики были горды своей руководительницей. С чего я решил? Проходили мимо стайки полуголых, покрытых боевым макияжем девиц, которые что-то нелестное, связанное с Самкой обсуждали. Услышав их разговор, Трах недовольно скривил рожу, а парни из охраны без предупреждения раздали несколько тумаков прикладами. Одой из девок подставили подножку и влепили пару раз по рёбрам. Дырки разбежались кто-куда, прикрыв пасти. Вспомнилась поговорка: «Бьёт, значит любит». Самку тут любили. Между прочим, в похожей ситуации в Свободном Городе девкам вначале выдавали предупреждение. Один из парней прокомментировал:

— Совсем шмары оборзели. Их тут содержат как принцесс, трудовой отпуск у них оплачиваемый, хочу даю, хочу не даю. И всё равно шипят гадюки, в другом месте за кусок хлеба уморились бы подставлять.

— Ага, это они на вольных стабах не жили. Там просто, не хочешь ложиться, бери двустволку и отправляйся сама себе спораны добывать, — злобно сплюнул другой.

Мы пришли в большой ангар, расположенный за высоким забором с внушительными сторожевыми башнями в стиле древних замков, только вместо катапульт тут были спарки крупнокалиберных пулемётов или башни танков. В помещении был холод, нагнетаемый сплитами и ряды клеток с грудами соломы. При появлении нас из стогов начали вылезать голые девки с безумными глазами и просящими взглядами. Трах взял около входа корзину с булками и проходя по рядам раздавал их женщинам. Схватив булку, они кидались её есть и опять зарывались в солому.

— Видишь, на корм сбежались, мои девочки, кушайте, кушайте, — комментировал он происходящее.

— А что здесь так холодно?

— А это для того, чтобы они по разным углам расползались. Одна на клетку. В угол солому кинули, главное не тряпок, они по старой памяти тряпки одевать ухитряются. Чтобы им удобно было зарыться. Сидит тихонечко, выползает, пожрёт и обратно, а будет здесь тепло, она по всей клетке метаться будет и орать.

— А почему одна?

— Женская логика. Их вместе их держать нельзя. Они между собой драться будут, еду отнимать, царапаться. Оно конечно быстро заживает, но не кондицию тоже не хочется.

— Это и есть твоё производство?

— Оно самое. Я их тут приучаю, что помыли, отодрали, покормили. Самые лучшие невесты.

— А отодрали, это конечно твоя часть технологического процесса?

— Разумеется, на мне самое трудозатратное. Работа дураков любит.

— Да Трах, тяжела и незавидна твоя работа, ещё бы, такая физическая нагрузка и никакой благодарности от воспитанниц. Сколько же ты бедняжка в них трудов вкладываешь?

— Вот сам посуди, всё же очень просто. У них такие умения развиваются, я полностью иммунный, и то краешком так зацепит, бывает, что потом приходится вискарем, по неделе в баре отпиваться, а если ты обычный мужик, один раз торчок всунул, всё, считай попал. Привязанность за один раз развивается, уже навсегда. Знаешь, отобьют одни одну такую где-нибудь, или подарят, или подложат, торчку ведь не прикажешь, он не хочет всяких обнимашек и целовашек, ему потом дырка нужна именно такая, именно вот эта. А потом сгорел сарай где её держали, или маньяк нашёлся и резанул, или заражённые набежали. В жизни всякое бывает. — Трах оскалился. — И он к нам, так мол и так, не хватает мне моей пипетки, надо бы как-нибудь организовать. И всё, и броня пошла, и ресурсы. Вот так Резак, круче любого спека, только от спека люди дуреют, а здесь они как бы силой напитываются. Сунул раз в пару дней, и тебе жить хочется, работоспособность, хоть горы сворачивай.

— Слушай Трах, я так понял, что потом они без этих тёлок не обходятся.

— Неа, не обходятся.

— Это получается вы их на наркоту из своих девиц посадили?

— Ага. Это нимфы, намного круче чем обычные нимфы, только они не глазами и мурчанием, они на прямую. Действие, как кувалдой по голове. Вот поэтому их оставлять с нормальной колотушкой нельзя, только двинутой. Если она будет не больная на всю голову, представляешь сколько она наворотить может?

— Представляю.

— Мозги им спецы ломают, а вот тренировками я занимаюсь. И даже поручить некому. Совершенно делегировать не получается. Это не физический уровень, это совсем другое, это умение. Когда у них умения раскрываются, то после каждого раза тебя трясёт, как молотком по голове, паника, приходится бегать к нашей главной, лёгкий массажик мозга выпрашивать.

— На тебя же умения нимф не действует?

— Не действует, но конкретно тебе они же ничего не обещали? Там помимо прямого умения, к которому я иммунный, много что открывается, даже выбраковывать приходиться иногда. Только пристроился, а тебе как даст, сам не понял, как уполз. Несколько дней притрушенный хожу, сисек пугаюсь. Сколько всего повидал, а привыкнуть не могу, а представляешь пузатому и богатому такую подсунуть. У негоже голову снесёт, а массажик мозга ему делать некому. Если ты за яйца царя стаба держишь, то считай весь стаб твой, даже мудрить ничего не надо.

— Над миром властвовать хотите?

— Это не я, это наша главная хочет, а меня и моя скромная должность устраивает. Я свою работу люблю. Пошли резак, что-нибудь о себе плеснём. Но к этим ты не подходи, я бы тебе предложил, но потом от клетки нет тащу, уж извини. Пошли выпьем, потом своей к Гайке на радостях вернёшься, она у тебя девка видная. Проходи сюда, у меня тут каптерка небольшая.

Мы прошли мимо двух сидевших на стульчиках, но прилично вооруженных охранников. Они скользнули по мне взглядом, как положено у всех вахтёров-лифтёров, весьма недобрым, но ничего не сказали, просто пропустили внутрь. Небольшое помещение без окон, обставленное каким-то невероятным по выдержки и редкости алкоголем. Пара стульев, довольно большой диван, раскладывающийся в ещё больший диван и бочка вместо стола составляли меблировку этого скромного места.

Хозяин помещения с гордостью представил мне предмет своей гордости:

— Настоящая бочка из-под виски. По технологии в начале выдерживают в огромной бочке, а потом в более мелких, а потом ещё раз выдерживают. Вот это как раз не очень большая, которую можно перекатить. Она коллекционная, редчайшая, она… Сам понюхай.

Я понюхал. Действительно, это была не мазаная дёгтем морская или какая-нибудь дрянная для дачи и огорода, от этой бочки шёл запах получше чем из многих бутылок которые мне доводилось открывать.

— О! — сказал Трах и поднял палец вверх, — а теперь на неё надо сверху поместить то, чего она достойна удерживать.

Из небольшого холодильника появились охлаждённые квадратики-камни.

— Это Резак, для того, чтобы виски не разбавлять. Все как придурки его разбавляют, то водой, то соком. Я ещё понимаю, можно колой. Можно чуть охладить камнями, но тут вот какая закавыка, виски пьётся не холодным со льдом. Это для дегенератов. Тот аромат и букет, который вкладывали в этот напиток и сто лет выдерживали надо понять. Представляешь, четыре поколения винокуров, а бывает и больше, они что, рассчитывали что его с апельсиновым соком бодяжить будут? Нет Резак, виски пьётся тёплым. Ну если хочешь, вот они кубики, хоть разбавлять не придётся.

— Нет, уважаемый Трах, я буду пить как ты. Я обычно привык доверять мнению профессионалов, особенно когда они ещё и коллекционеры.

Уселся около бочки, положил на неё руки. Появилось несколько бутылок и правильные стаканы для виски.

— А почему в вашей главной такое странное имя — Самка. Она же в таком статусе, десять раз могла же перекреститься. Да и не должно быть у неё кликухи, она-то местнорождённая.

— Оооо, Резак. — Трах картинно вжал голову, обернулся по сторонам, понизил голос на несколько тонов и заговорчески шепнул, — это информация для служебного пользования, но тебе, как мастеру добычи базового мяса скажу. Это её любимый так назвал, полный придурок, отмороженный дегенерат и извращенец даже для нашей компании. Влюбилась она в него по уши, давала всё, а он пользовался и грубил нещадно. Бывает изобьёт до полусмерти и орёт: «Самка ты! И будут тебя тварь так называть, Самкой, пока я живой буду». Он её как женщину вообще не понимал, пока не изобьёт до такого состояния, что она на ногах стоять не может.

— И?

— Вот и называют её Самкой.

— И до сих пор бьёт?

— Да ты что! Её давным-давно никто не бьёт, и любовь прошла, и желающих нет без её согласия хоть пальцем тронуть. Она теперь хозяйка города, а её врагов шуруповёртами в лесу к деревьям прикручивают. На неё, даже косо посмотреть, и думать не моги.

— Так почему она не перекреститься?

— Так ведь он же жив!

Наверное, у меня была глупое лицо. Трах заржал:

— Да всё с ним нормально, ну как нормально, жив он. Надоело ей это всё. В начале она от него сбежала, потом организовала город, а потом она его откуда-то выкрала. А теперь у нас храниться, тут, за нашим зверинцем в ящике лежит, в кладовой. Самка ему собственноручно ноги и руки отрезала, что-бы в ящик поместился. Его в активной кроме держат, чтоб всё слышал и всё чувствовал, и круговая запись в наушниках крутится. Она сама надиктовывала, со всеми чувствами. А как конечности начинают немножко отрастать, она их опять отрезает, чтоб в ящик помещался. Бывает приходит ко мне за бутылкой и говорит: «Дай мне что-нибудь очень-очень хорошее, для моего родного и любимого человека», и уходит. Разрежет швы на губах…

У меня, наверное, что-то с лицом, потому что Трах опять заржал:

— Чтобы он не орал, она ему рот зашивает, когда уходит, когда приходит распарывает. Сама стопочку выпьет, и ему по капельке заливает. Могут говорить они и час, и два, и бывает по паре суток могут засидеться за душевными разговорами. Всё вспоминают как у них было. Что они там говорят не знаю, но мычит он так, что мои тёлки в углы зажимаются, чувствуют что-то и боятся, даже к еде не выходят. А потом перед уходом опять ему рот зашьёт, все аппараты включит, салфеточками протрёт и в губки поцелует. Всё как предсказано, имя менять нельзя пока он живой.

— Да Трах, всё чудастее и чудастее тут рассказы.

— Ты же любитель интересных историй, неужели не удивил?

Ответила за меня, похоже, моя вытянутая рожа и отвисшая челюсть.

Прошла смена стаканов и смена бутылок. В моём стакане оказалось грамм семьдесят виски с выдержкой больше ста лет. Не смеси, в который входит виски с выдержкой больше ста лет, а именно виски с выдержкой больше 100 лет. Трах поднял стакан:

— Ну давай, чтобы нам в такой долгий ящик никогда не загреметь, лучше конечно без этого, но если вдруг придётся, то чтобы сразу, — выпил залпом.

Несмотря на свою трудовую деятельность, Трах был вполне добродушным человеком. Не без ехидцы, но приятным собеседником, с большим кругозором и повёрнутым коллекционерам спиртных напитков. Он мог часами рассказывать о кальвадосе, роме, виски, бурбонах, арманьяке и прочих напитках, о которых я даже не слышал. При этом даже в рамках обычного виски он находил сотни отличий между шотландским и ирландским, а американский виски — в народе бурбон, и обычный виски для него были напитками из разных вселенных. Что уже говорить, о всём остальном? Коллекция в его каптерке была собрана вообще из запредельных, на мой взгляд экземпляров. 20–30 лет выдержки, это был тот порог, после которого бутылка имела право разместиться, на какой-нибудь дальней верхней полке. Звезды его коллекции имели клинически не адекватные сроки выдержки, и такую-же редкость. Самое странное, что он полностью игнорировал вина, как класс, категорически, вообще, ни одной бутылки, только крепкое. Заметил я на полке и бутылки, которые от из Города Развлечений приволок. Демонстрация коллекции продолжалась…