Товарищ Резак (СИ)

Глава 34. Резак. Раскинуть ногами

Первая наша остановка и, наверное, самая наша большая проблема на пути к Городу Извращенцев. Тут уже совсем рукой подать, несколько полос черноты и практически открытое пространство. На холме возвращался небольшой кластер, буквально метров триста на триста. Неровный многоугольник, выхваченный Стиксом, а на нём было две построенные почти в притык 17 этажки. Современные скелеты, обложенные кирпичом, а первый этаж магазины. Два огромных фаллических символа современного строительства, господствовали над окружающим пространством. Построенные без особых изысков возвышались над равнинным ландшафтом. Первая из боевых, исключая несколько санитарных остановок, привела в замешательство. Мы бы могли взять в ножи или просто раздолбать эти дома очень легко, но была проблема, нам нужно было незаметно добраться до города, и о нашем приближении никто не должен был знать, пока мы не освободим заложников.

Понаблюдав несколько часов, Апачи снял с уха модный наушник нолдов и поднял очки виртуальной реальности на лоб, сказал:

— У них примерно через каждые 40–50 минут сеанс связи, на котором они докладывают. Надо их вырезать так, чтобы никто по связи и не пикнул, больше того, канал открыт постоянно. Всё должно быть очень быстро. Вокруг, даже невооружённым взглядом видно кучу минных полей. Обычные растяжки и управляемые мины ещё и видеокамеры, снайперские гнезда в окнах. А ещё они по двум домам сразу сидят. Сразу всех прибить не удастся.

— А если спец боеприпасом? — предложил Командир.

— Нельзя, через пятьдесят минут они на связь не выйдут, через час-два будет поисковая группа, и если они увидят следы взрыва, то тут-же поднимут тревогу.

— Надо чтобы многоэтажки сами завалились, — ответил Демон, покачав головой. — мы должны убить так, чтобы не было следов.

— Мы бы могли в рукопашную прибить, но всех сразу не получиться, обязательно кто-то сигнал по связи передаст, — Добавил Вождь.

— Я точно знаю где, и кто находиться, но снять с расстояния у нас не получиться, несколько человек сидят внутри, за железобетоном, — поддержал разговор мужичок в драном восточном халате, отыгрывающий волшебника и исполняющий роль знахаря и сенса.

Минные поля были плотные, и всё пространство утыкано видеокамерами. Добраться до зданий незамеченными было крайне сложно, а надо ещё и внутри на всех этажах одновременно всех убить, а нас и так время поджимает, потому что Кот карту черноты не вечную рисовал. Через день-два эта карта уже будет не действительна, а если мы тут задержимся, то от нашего танка, хорошо если траки останутся. Научный консилиум мало к чему приводил. Варианты выскочить и выпрыгнуть отпали сразу, а подкрасться вполне получиться, но убить всех сразу скорее нет и очень долго. Скорее всего кто-то успеет нажать на тангенту радиосвязи, возможно даже не один раз.

Неожиданно для всех заговорил Близнецы, вслушивающийся в разговор и внимательно осматривающий здания:

— Ждите. Сейчас сделаю.

Это был прорыв в русской словесности. Три слова, и аж два предложения из уст самого Близнецы. Да он за год столько не говорит! Он всегда старался не говорить, благодарил кивком или показывал, что ему надо жестами. Сейчас он просто развернулся и потопал к танку. Он о своём пулемёте заботился больше чем о себе самом, и обходился вообще без разговоров.

Вернулась Кошатина:

— Там всё заминировано, они монки даже на ветках развесили. Видела несколько чешских мин в пластиковых корпусах, а ещё мины на объёмниках. Вам двуногим не пройти никак, даже я с трудом. Надо очень далеко прыгать. Я по самым верхним веткам как белка лазала.

Минут через двадцать перед сеансом радиосвязи вернулся Близнецы, со своим любимым Утесом на котором был установлен оптический прицел. Длинная лента была накинута на плечи. Демон понимающе кивнул и взяв ленту себе в лапы, стал рядом. Близнецы соединил несколько лент в одну и сейчас стоял наведя пулемёт на дома, держа его как будто это обычный автомат. Все посчитали что лучше не вмешиваться и под руку не спрашивать. Наверняка он знает, что делает, раз для этого случая аж заговорить решил. Все ждали.

Апачи снял наушник и сказал, что конец сеанса связи. Близнецы нажал на спуск. Одна длинная очередь во всю ленту, как говорят на расплав ствола, ушла в дома. Демон подавал ленту, а пули били в нижние этажи зданий. Пулемётчик стрелял по первому этажу, каким-то шахматным образом выбирая себе то углы, то середину дома. Трассеры разбивали витрины и раскалывали четырёхгранные колонны. Уже через секунд пять стрельбы, перекрывая рёв Утёса, затрещал бетон. Утёс ревел секунд двадцать. Верхние этажи придавили нижний и сложились как карточный домик, раскидав кучи пыли. Доберман похлопал по плечу нашего пулемётчика и показал большой палец вверх. Демон стал собирать гильзы и остатки ленты, к нему присоединились Вождь и волшебник. Апачи снял наушники и доложился:

— Отлично, никто и пикнуть не успел. Ни одна мина не взорвалась, следов боя и следов взрыва нет. Просто великолепно, сейчас будет вечер, минные поля не тронуты, такое ощущение что дома сами завалились. Что тут произошло сразу не поймут и если сразу истерить не станут, у нас есть несколько часов. Через минные поля ночью, думаю, не полезут.

— Какой ты умничка, массажик спинки моему герою, — ласково промурчала Кошатина и облокотила обе передние лапы на спину Близнецы, и совсем как домашняя Мурка, потопала подушечками пальцев, слегка выпуская когти. Наш пулемётчик заулыбался. Странное зрелище, я привык этих обоих в другом амплуа видеть.

Постарались как можно тщательнее убрать следы своего присутствия и отправились грузиться в танк. Нам предстояло пройти ещё две полоски черноты и подойти к городу.

Уже через два часа мы были на месте. Один раз попали в черноту с нерасчётным временным смещением. Танк нагрелся, а из пальцев траков пошёл дым. Там загорелось масло, и мы ехали по сухому, но было это не долго, а то бы мы зажарились живьём, плотно набитые, как килька в банку. С обычной машиной это бы не прокатило, её бы просто разорвало, но наша имела временное смещение, и реакция черноты на нас была весьма сдержанная. Командир это объяснил тем, что использовал смазку с меньшим временным смещением, взятую с разбитого танка, который попал сюда с конца войны. Разница в пару лет дала такой неожиданный эффект. Пока, раскалённые до красна пальцы траков остывали, Апачи и Вождь уши в разведку в одну сторону, а Кошатина и Доберман отправились в другую.

Я, как и все остальные таскал воду из прудика и поливал машину, охлаждая гусеницы. Зайке, как её называл Командир, нужно было перемазать траки, но вначале их надо было охладить. Танк входил в наши расчёты как боевая единица. Через пол часа вернулся Вождь и жестом позвал меня. Я отправился за ним.

Мы переступали через несколько тел закованных в бронежилеты с керамическими пластинами, и в глухих сферических шлемах. Шею и открытые участки тел прикрывали тактические перчатки и кольчуги из титана. Тела были пробиты насквозь стрелами и метательными ножами, прямо через пластины бронежилетов. Ко мне повернулся Вождь и с ехидцей спросил:

— Ты кажется о классической физике хотел поговорить? Ах да, я не понял. Наверное, ты хотел поговорить о вашей учительнице физики? И как, сиськи у неё были зачетные? Всё остальное из её предмета здесь не работает. Сам понимаешь, реал, всё по-настоящему, — и растянул рожу в улыбке.

— Вождь, я как сюда попал, так и не знаю что думать.

Вождь крякнул, предвкушая рассказ о своей любимой теме:

— Как по мне, внешка это маленький уровень, нас средний, что дальше не знаю. Знаешь Резак, я пока его не прошёл, да и было бы неинтересно если ты сразу всё будешь знать. Но извини, гайдов по нашей игре нет. Внешка это песочница, а здесь уже более развитые игроки. Здесь по много умений у каждого, и для внешки они порой выглядят как фантастика, а тут у каждого второго. Никогда не знаешь на что нарвёшься. Если пройдёшь раньше меня, как-нибудь уж весточку передай, очень всё-таки охота знать, что там дальше.

Мы пришли. Апачи, обложившись приборами, следил за подступами к городу и конспектировал оборонительные точки. Дальше мы почти час занудствовали, наблюдая и скучно отмечая нужные нам ориентиры. Затем, вернувшись к танку, который уже был готов к выезду, не менее дотошно выслушивали доклады второй группы и обсуждали план штурма. Вариантов тихо пробраться не было. План оказался простой и наглый до безобразия. Демон и Кошатина тихо пересекают стену, используя крылья и кошачью прыгучесть, и сразу направляются к месту, где держат женщин животных. Вождь и его банда при поддержке Близнецы атакуют в лоб, используя все возможные ультрасовременные средства Кота, которых мы взяли не мало. А я, на Заечке, то есть танке, вкатываюсь в город и действую по обстоятельствам, как самый большой мастер беспорядков.

Если с первыми двумя пунктами я согласен, то как выполнить третий мне было не понятно. Вокруг города было несколько современных танков, да и парней с гранатомётами там тоже должно быть с избытком. Самка на оружии не экономила, и если кто-то из её ребят хотел гранатомёт или даже два, то получал их без разговоров.

Я залез в танк. Теперь здесь было просторно и непривычно пусто. Всё это время я ехал в верхней части башни, полулёжа на Кошатине, теперь неожиданно обнаружил, что в танке можно стоять в полный рост, ещё и ходить, делая пару шагов в стороны. Из мебели было только два сидения, для Командира и Алёши.

Мы тронулись. Мне пришлось вцепиться в железки, назначения которых я не знал и наблюдать за происходящим через небольшие экраны, которые транслировали происходящее снаружи. Машина неслась прямо к воротам города, дико виляя и выполняя невероятные манёвры.

— Он лучший, он самый лучший, самый единственный и неповторимый, уникальный! Мехвод от бога, и таких не бывает, а у меня есть! — орал Командир.

Я с ним сейчас был полностью согласен. Похоже не зря Алёша был личным водителем Кота. Уже сбился со счёта какой раз Зайка виляла совершенно невероятным образом, уворачиваясь от летящего в нас, выпущенного с огромных орудий современных танков снарядов. Деревца рядом разрывало в клочья, гранатомётные выстрелы рвались совсем близко. По броне ударило, и несколько осколков, отлетевших от брони изнутри впилось мне в руку.

— Бронебойный, ведьмин поцелуй! Увернулись! Метров с трёхсот стрелял! — радостно завопил Командир.

Чему он так радовался я не понял, хотя, больше сейчас думал о том, за что держаться, чтобы не разбить морду о железо. Зайка маневрировала как гироскутер и самым наглым образом летела в перёд. Для обороняющихся наща выходка была столь неожиданная, что они не успели должным образом среагировать. Мы проехали мимо танков и орудий, оказавшись у них за спиной. Машина заложила ещё один вираж, и понеслась прямиком на стену города, но вместо того, чтобы налететь на бетонную преграду, развернулась на девяносто градусов и подняв в развороте одну гусеницу стала, опершись о стену. Танк стоял боком, один трак был опёрт о стену, другой о землю, а корпус наклонён градусов на тридцать. Мы так и поехали. Бойцы Самки, к тому что у них по стенам будут тридцатьчетвёрки ползать готовы небыли. Пока современный танк с рёвом мотора выбирался из капонира, который мешал развернуть орудие в нашу сторону, а орудийные расчёты буквально на руках перетаскивали пушку, разворачивая на нашу, ползающую у них за спиной Заечку, мы уже заехали за угол, в который и попало несколько снарядов, скрыв нас за тучей пыли.

Очень помогало, что тридцатьчетвёрку котяра оборудовал электромотором. От нас совсем не было шума и машину замечали, когда мы были почти перед носом. Проносились призраком, в след которому летели ругательства и гранатомётные выстрелы. Алёша водил танк как горный байк. Мы прыгали, переезжали лужи и прятались на доли секунды за кучами мусора и сараями, чтобы потом выскочить, а наше укрытие превращалось в огненный ураган. Алёшу хвалили не зря. Заехав за угол, мы оказались за линией дотов, ограждавших город.

— Бетонобойно-термобарический! — заорал Командир и выстрелил в открытую дверь вкопанного в землю укрепления.

Очевидно, этот дот и ещё несколько были соединены между собой. Под ногами дрогнуло и из земли, метрах в пятидесяти друг от друга, вырвались фонтаны огня, раскидывая мусор и куски бетона. Командир начал поворачивать башню танка в сторону стены.

— Это Кот дал! Самые лучшие! Бетонобойно-термобарический, заряжай! Огонь! — продолжал отдавать сам себе команды Командир, швыряя в казённик снаряд.

Бумкнуло ещё раз. Одну из башен стены города вспучило, и она осыпалась, оставив груду кусков. Танк рванул к дыре, и обдирая бока об торчащие куски арматуры, пыльным монстром ввалился на улицу города. Грохнуло. Несколько взрывав разорвались, где секунду назад была наша машина. Мы были внутри.

— Через ворота нельзя, внутри будут ждать. — пояснили мне Командир.

Танк нёсся по узким улицам, давя всё что попадалось на пути. Пушка выстрелила.

— Гранатомёт. Я прям в окно фугас положил. Если бы кто, мне, раньше сказал, что я на ходу снарядом в окно попаду, сам бы первый засмеял. Тут у меня талант проснулся, я теперь сам как прицел и людей за стенами вижу!

Зайка, бешеным монстром, вылетела на площадь перед дворцом Самки. Заложила крутой разворот, скользя траками по мрамору площади.

— Последний, мало взяли. — заорали мне Командир, давая выстрел.

Охрану, укрывшуюся за колоннами дворца и у входа, раскидало вспышкой взрыва. Огромные двери вдавило внутрь, и мы понеслись ко входу. Наш танк влетел в циклопического размера зал. Две полукруглые лестницы уходили по обе стороны на балкон, возвышавшийся метрах в пятнадцати над мраморным полом. Свод поддерживали многогранные колонны. Балкон опирался на статуи обнажённых женщин и мужчин с перекошенными от боли лицами. Они были разбиты по парам. Эти были перемотаны колючей проволокой, а этим в каждый сустав вбиты гвозди, исполненные столь искусно, что в плечах начинает зудеть, от одного взгляда. Эта пара поддерживала свод одной рукой, потому что отрубленные головы держали за волосы в другой. А эти были сшиты нитками, и стояли спиной к спине.

— Ууууу, Ёёёё! — прокомментировал скульптурную композицию наш ветеран.

— Ага, согласен. Не знаю, как с мозгами, но с фантазией у местных девчонок полный порядок, — согласился я с мнением танкиста.

Мы влетели на балкон по лестнице, заняв господствующую высоту. Ширина лестницы была такая, что тут могли разъехаться два танка. Наш пулемёт дал длинную очередь, наполнив помещение рикошетами, заставляя вбежавших защитников вжаться в пол и прятаться за колонны.

— Резак, сейчас пойдешь, я прикрою, — Командир обмотал промасленной тряпкой фальшфейер, закрепив её небольшим куском проволоки. — Я сейчас дымовую брошу, десять секунд, брошу две ручных и две секунды на выход, — и показал мне два пальца, промасленных, мозолистых, казалось уже с не отмываемыми следами от солярки и машинного масла.

Я кивнул. Он нам про этот трюк по дороге рассказывал. Приоткрыл немного люк, выдернул шнур. С лёгким хлопком сигнальный огонь начал разгораться, поджигая тряпку. Это сооружение довольно быстро начало гореть, и заполнило пространство между танком и дальними стенами едким дымом. Туда же, одна за другой полетели ручные гранаты, обычные РГДшки. Грохнуло. Пару секунд нужно для того, чтобы осколки перестали рикошетить и не повредили метателю, и это слишком мало, чтобы пришедшие в себя после взрыва люди уже были готовы встретить огнём такого ловкого, прыгающего меня и скрывающегося в ближайшей двери.

Я уже успел шмыгнуть в ближайший проход, а танк дал из курсового пулемёта очередь в дым. Пули застучали по стенам, зазвенели по броне, возвращаюсь по десятому кругу рикошетов, грозя зацепить бойцов в самых дальних и потаённых углах. Народ, было высунувшись в погоню, юркнул обратно, в самые дальние щели и вжался в пол. Заечка крутанула корпусом, и дала длинную очередь ещё раз. Бойцы потихонечку отползали от грозный, сумасшедшей машины, расположившейся на балконе второго этажа.

Я нашёл Самку в огромном круглом зале. Я сразу понял кто она, хотя раньше и не видел. Дочка хозяйки стояла и улыбалась. Она ждала, что обязательно кто-то войдет. Молодая женщина была красива и почти не одета, как почти все представительницы прекрасного пола этого города.

— Воин подойди ко мне. Зачем тебе это всё? Возьми лучше меня, я красивая, я богата, у тебя будут такие богатства, о которых ты раньше и мечтать не мог. Буду я. Защита, просто проводи меня.

Я улыбался и подошёл. Она смотрела глаза в глаза, не отводя взгляда.

— Воин проводи меня, будь моим, будь со мной. Надо только проводить и взять меня.

Волосы на загривке встали дыбом, а мурашки побежали по всему телу. Я подошёл к этой красивой и совершенно безбашенной женщине. Toй, которая готова была делать всё это. Она положила руки мне на плечи, я плюхнулся перед ней на оба колена. Волосы на загривке встали дыбом, а руки покрыли мурашки. Какая она сильная. Невероятная. Нимфа мурлыкала, запуская руки в мои волосы:

— Просто отведи меня, защити. Ты смелый, самый лучший воин.

Я на неё смотрел снизу-вверх. Её глаза ликовали. Я коснулся бедер этой чёкнутой, полуголой девицы, и в одно резкое движение развел ей ноги в стороны. Она что-то начинала говорить, а руки, так и были в моих волосах.

Отрезанные культи вертикально ударились об пол, и она прикусила язык. Так уж устроено человеческое тело, что потеря ног сразу не так чувствуется, как прикусить язык. Потом конечно да, болевой шок, но сейчас нет. Телу нужно ещё осознать, что ноги уже отрезали, привыкнуть к новым ощущениям. Её лицо оказалось напротив моего:

— Помолчала бы ты, на меня это не действует.

В моих руках был Брат и Пальценож, а отрезанные ноги упали в разные стороны. Опять вспомнилось шутка моего укуренного учителя-крестного, который учил меня владеть клинками. Он всегда шутил: «Резак, учись пользоваться ножами и у тебя будет преимущество! Если мне нравятся ножки у тёлки, то её приходится брать целиком, а тебе можно взять только ножки». Мне не нравилось, и я огрызался, что ноги могут не понравится, тогда он говорил: «Не понравятся эти ножки, выкинешь, возьмёшь новые». А вот сейчас я понял, какая всё-таки это хорошая шутка. Я не собирался дочку Хозяйки убивать долго, оставлять заражённым, и вообще оставлять, не убедившись, что она умерла. Но посмотреть, хоть одну секунду, на ужас и страх это было нужно. В любую секунду сюда могли завалиться кто угодно и откуда угодно. Это был огромный круглый зал с множеством входов и выходов, а вокруг ревели пулемёты и автоматы, орали люди.

Глаза, это те самые глаза, которые я хотел увидеть. Бессмертный, непоколебимый человек вдруг оказывается вот так, на культях с прикушенным языком. Я увидел что хотел, короткий удар и это уже было просто тело, тело дочки нимфы.

— Я выполнил твоё задание Хозяйка! Квест завершён! — заорал я на всё огромное помещение.

Самка лежала на самом идеальным полу, который мне доводилось видеть, после высокотехнологичных наливных покрытий котопсов. Убитая, прекрасная великая нимфа, дочь великой нимфы, у неё от рождения было больше чем у многих царьков стабов, у неё было почти всё, и у неё были безграничные возможности, и была великолепная учительница, самая преданная, самая лучшая, но она решила взять больше, много больше. Странные они эти женщины, особенно нимфы. Всегда могут получить всё, не то что на пределе, а много больше любого предела и им почти для этого ничего не надо, но им надо больше. Нет больших убийц чем неприкаянные, не осевшие нимфы, никто не оставляет за собой такой кровавый след. Им всегда всё равно, дети, женщины или мужчины, главное получить всё.

Мне их никогда не понять, их только можно найти и остановить. Даже вычёркивая большую часть листов из обвинительной речи, всё равно оставалось много, очень много, а на каждом листе трупы, иногда имена занимали по пол страницы. Сколько имён мне придётся вписать в эту обвинительную речь, даже не берусь судить, но я её обязательно сделаю. Даже если она уже наказана, это не значит, что я не буду этого делать. Я судья и обязан собрать доказательства, проверить и вычеркнуть лишнее, а потом зачитать и продудеть в горн. Даже если правосудие уже свершилось, это не значит, что я освобожден от этой обязанности.

Отрезал два пальца и убрал в подсумок. Один мне нужен для Хозяйки, чтобы было что хоронить, а второй чтобы произнести приговор и оставить заражённым.

В зал зашёл Демон. У двери, контролируя пространство, с секирой на перевес стал Вождь, вправо и влево к дверям разошлись несколько женщин в накинутой, перепачканной кровью амуниции, явно не своего размера, держа в руках оружие. Это те, которые были почти как люди, но некоторые оружия не имели и были почти не изменёнными животными и очевидно предпочитали пользоваться собственными клыками. На руках у Демона был ребёнок, покрытой шерстью трёх цветов. Зверёнок с большой пастью, наполненной треугольными клыками, с когтями на лапках и довольно большим подрагивающим от волнения хвостом. Звереныш прижимался, обнимая шею. Мне по пути что-то говорили, про ребёнка, но подробностей я не знаю. Зашёл Доберман. Он внимательно рассматривал мёртвую нимфу и кивал своей собачьей мордой. Вождь смотрел на меня с ехидцей, лыбясь во всю рожу.

Вошёл Трах. Его Вал был накинут через шею, а морда перемазана сажей, и одет в традиционную чёрную футболку, а за плечами чёрный рюкзак. Он подбежал ко мне:

— Резак, вот стоит тебя оставить с девушкой, так она готова перед тобой ногами раскидывать! Если в следующий раз, ты, скотина, не позовёшь, когда будешь кому-нибудь ноги отрезать, я обижусь.

— Трах это ты?

Он сосредоточил взгляд на переносице, ощупал лицо, затем ощупал пах и с самым серьёзным видом ответил:

— Вроде я.

— А ты с нами?

— Не, я сам по себе, но за красных. Резак, ну сам подумай, как я могу быть за них, когда мой, на всю голову отмороженный брат за здесь, давай, поднимайся. И если ты, скотина, ещё раз, какой ни будь девке отрежешь без меня ноги …

Я уходил из зала в противоречивых чувствах. Меня переполняло ощущение прекрасно выполненной работы, горечь завершения такого интересного приключения и ожидание нового. Всё свалилось в кучу. Ощущал себя ребёнком, получившим двойку и идущим на свой День Рождения получать подарки.