Травница

Глава 16. Здравствуй, папа.

Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо.

Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

На крыльце нас ждала целая толпа. От мала до велика. Кто-то разговаривал и выглядел весьма растерянным, например, как Тихон, который вышел вместе с нами и неожиданно закричал:

— Мама!

Худая бледная женщина подскочила к нему и потянула за тонкие руки, пряча за свою спину. Пожалуй, за все то время, что мы пробыли в Странных лесах, это была самая эмоциональная картина.

— Что происходит, мама? — громко и испуганно спросил Тихон, но мать только шикнула на него, не отвечая.

— А они что, тоже родню навещать? — ехидно так поинтересовался Феникс.

Вопрос, конечно же, проигнорировали. С нами теперь перестали изображать фальшивое гостеприимство, окружили плотным кольцом, да так и повели. Возглавлял процессию, конечно же, Ирвин. Рядом с ним плелся какой-то дряхлый старичок — видимо, он и есть смотритель кладбища.

— Что делать будем? — тихо поинтересовался Родриг. — Может, спалим все к чертям, Феникс?

— Потерпи… В конце концов, наша цель почти достигнута — на кладбище мы все-таки попадем.

— Как бы мы там и не остались, — горько прошептала Мари.

— Типун тебе на язык, малышка, — даже сплюнул друг. — Думаете, они правда могут нас там укокошить?

— Ты правда веришь, что они милые и добрые, просто очень странные, и сейчас вежливо проводят нас и уйдут по своим делам? — хмыкнул рыжеволосый. — Мой план таков. Сейчас не дергаемся и наблюдаем. Желательно сделать все, чтобы Селена сорвала нужную траву с могилы своего отца.

— А дальше? — тихо спросила я, очень сильно надеясь, что нужная трава все-таки будет там расти.

— А дальше… Спалю все к чертям, как и предложил наш добрый друг. Вот только, Сели, я тебя об одном очень прошу.

— О чем же?

В любых книжках в минуту опасности, когда всему миру грозит погибель, главные герои все равно умудряются найти время на любого рода признания и объяснения. Иногда даже признание заканчивается нежным прощальным поцелуем, а иногда, что, конечно же, казалось мне всегда таким странным, прощальным сексом. Что я вижу сейчас, когда нос к носу столкнулась с минутой такой опасности? Нагло врут книжки! Попробуйте замереть и объясниться с человеком, поцеловаться, обняться, да что угодно, когда вас ведет целая толпа странных зомби-людей! Причем никто не делал нам никаких замечаний, не разговаривал, не толкал. Они просто окружали нас тесным кольцом, но держались на почтительном расстоянии, давая возможность переговариваться, но не давая возможности остановиться. А Фениксу хотелось, по глазам видно было. Но он только мягко обхватил мою ладонь и на короткий миг прижал к своим губам. Нежный жест от такого серьезного парня.

— Просто держись все время рядом. Не подставляй свою спину.

Вот и все. Никаких тебе объяснений и признаний. Может, не моя история все-таки? Интересно, а Родриг признается уже в чувствах, которые, несомненно, испытывает к моей очаровательной Мари?

Признался или нет, я так и не узнала. Накатило уже знакомое ощущение близкой опасности, и я запнулась на ровном месте.

— Вот мы и пришли, ребята…

События десятилетней давности.

Все закончилось. Дом уже догорел, люди разбредались по домам. Наемники, что нанял Фирс, дело свое знали, быстро допросили соседку, которая при виде маленькой девчонки охнула и заплакала. Рассказала все как есть, врать ей было ни к чему.

— Староста наш с ума сошел! Как есть сошел! Сын его умер, вот он и решил, что наш травник тому виной…

Вот только старосту найти не удалось.

— Что делать будем? — семейный лекарь, что напросился с ними в дорогу, был крайне обеспокоен. — Здесь, господин Фирс, происходят страшные вещи. Нельзя так просто оставить все и уехать.

— Я сообщу, куда следует, — кивнул старший Зарница. Затем Фирс опустился рядом с девочкой, вдруг оставшейся сиротой, на колени, и, осторожно взяв за маленькую ладонь, мягко спросил: — Где похоронить твоего отца, покажешь?

Она молча забрала ладонь и побрела куда-то в сторону. Соседка, утирая лицо платком, тяжко вздохнула.

— Там кладбище у нас, господин. Мать ее похоронена…

Фирс все ждал, когда же она заплачет. Но слез она в ту ночь так и не проронила.

Настоящий момент.

О, Всевышний, что же я натворила! Неприятный холодок, будто посмеиваясь, пробежался от шеи до поясницы, дыхание стало учащенным. Да здравствует паника! Не мигая, я уставилась на знакомое место, куда так рвалась… Вот оно, то самое кладбище. Если пройти вдоль тропинки и мимо избушки смотрителя, а потом повернуть налево, то легко найду две могилы, что так важны для меня. Если, конечно, они не разрушены. А за самим кладбищем, стоит только пересечь кустарники дикой розы, находилась Святая роща, где когда-то отец пытался научить меня медитировать. Люди почему-то верили, что духи леса дружат с душами усопших, и в деревнях рощи часто создавали именно возле кладбищ.

— Что с тобой? — прошептала Мари на ухо. — Ты побледнела.

— Я боюсь, что мы попали, подруга…

Договорить нам не дали. Какой-то бледный мужик очень грубо схватил за руку мою подругу и тут же получил в нос от решительно настроенного Родрига. Хороший такой удар у него получился — у мужика кровь пошла. Меня кто-то резко потянул за плечо, Феникс начал создавать свой огонь, Мари неожиданно вскрикнула, а Родриг очень сильно выругался. Ситуация накалялась с каждой секундой, и я неожиданно очень обрадовалась, когда вмешался староста.

— Стойте, стойте, — лениво облокотившись на чей-то старый памятник, Ирвин укоризненно зацокал языком. — Разве можно так с нашими гостями? Дайте девушке сначала навестить могилу родных.

Очень не понравилось мне это емкое «сначала», но мое плечо неохотно отпустили, хотя Мари по-прежнему стояла поодаль, окруженная как минимум пятью свихнувшимися фанатиками, что крайне нервировало Родрига. Феникс тоже не спешил убирать свой приличных размеров пульсар.

Я решительно шагнула вперед, но была тут же поймана за руку.

— Сели? — вопросительно сдвинул брови Феникс, не давая мне сдвинуться.

— Мне нужно с ним поговорить, Феникс, — очень тихо произнесла я, заглядывая в его необычные глаза. — Отпусти.

— Мы так не договаривались! — раздраженно ответил парень, еще крепче хватая меня за запястье. Второй рукой он держал свой пульсар, воздух вокруг нас искрился.

— Мы также не договаривались, что вы поедете со мной. Иногда все идет не плану, привыкай!

— Черта с два, Селена!

Я едва не застонала, чувствуя, как внешне спокойный Ирвин начинает терять терпение, покосилась на молчаливого Родрига, и, переведя взгляд на Мари, обомлела вовсе.

— Феникс, — прошептала я испуганно, а чтобы он вновь не начал не вовремя затевать ссору и доказывать свое превосходство, схватила за лицо обеими руками и направила в сторону Мари.

Руки державшего ее парня удлинялись на глазах, превращаясь в тонкие гибкие ветки, совсем как в моем страшном сне. Ветка-рука медленно обвила нежную девичью шею и замерла аккурат возле яремной вены.

— Что за..

— Родриг, не двигайся, — предупреждающе вскрикнула я, заметив, как рванулся друг на помощь и как вздрогнула ветка, оставив на шее Мари каплю крови. — Феникс, держи его, я сейчас.

И, пользуясь всеобщим замешательством, я резво побежала к ожидающему меня старосте. Естественно, мне не дали подойти близко. Две женщины встали по бокам, два подростка молча перегородили путь.

— Хватит, — я беспомощно подняла ладони кверху, показывая, что сдаюсь, что без оружия. — Хватит играть, я помню тебя, Ирвин.

Холодные глаза торжествующие блеснули.

— Я тоже не мог тебя забыть, дарующая жизнь.

— Что тебе от нас нужно? — просто спросила я.

— От тебя, — спокойно поправил Ирвин, улыбаясь. Внезапно он снова стал тем циничным, жадным и жестоким мужчиной, что хладнокровно приказал своим служащим убить простого травника. — Ты все видела во сне, девочка.

— Сон… — я вспомнила главного жителя Странного леса, что так жаждал моей крови, посмотрела в темные прорези глаз на как будто мумифицированном лице, и в голове промелькнула догадка. — Как же так получилось, что все кошмары воплотились в реальность? Что ты сделал с деревней, Ирвин? Или ты не Ирвин…

— Слишком много вопросов, девочка, — оборвал меня староста. — Мы устали тебя ждать…

Двое парней, что преграждали путь, шагнули вперед.

— Стой! — почти закричала я, вскидывая руки. — Если вы примените силу, Феникс сожжет все дотла!

— Тогда твоя подруга умрет, — пообещали мне, нисколько не испугавшись.

— Но ведь и святая роща тоже сгорит, — снова заметила я, пытаясь достучаться до тупого дерева и выиграть еще немного времени.

Возникла пауза. Глубокая, задумчивая. Ирвин что-то обмозговал, сделал незаметный жест рукой, и парни отошли в сторонку.

— Хорошо, тогда ты сейчас пойдешь к своему рыжеволосому и скажешь, что нужно сделать.

— А что нужно сделать? — хмыкнула я.

— Тебе — умереть, — оповестили меня, — а им — уйти, или тоже умрут.

Я даже закашлялась от такой прекрасной перспективы. Интересный расклад! Не могу сказать, что удивилась столь неприятным вариантам дальнейших событий, но постаралась держать лицо.

— Хм… я попробую, конечно, Ирвин, но…

Он вопросительно поднял бровь, а лицо приняло такое снисходительное выражение, что захотелось сплюнуть ему прямо в эту мерзкую деревянную рожу. Ждет, что буду молить о спасении? Дудки! Попробуем включить сентиментальную дурочку.

— Я хотела бы напоследок навестить родителей.

Снисходительное выражение так и не сошло. Ирвин тяжело вздохнул.

— Сантименты! Никогда не понимал, почему люди столь горюют по потерям своих близких. Ваша жизнь так презренна, смерть — это лучшее, что вам уготовано.

Так и не поняла, можно ли считать эти пафосные речи разрешением подойти к могиле, но осторожно попятилась.

— Так я пойду?

— Поспеши, — посоветовали мне вдогонку.

Я развернулась, быстро оценив обстановку. Мари по-прежнему в объятьях странного дерево-мужчины, Родриг уже успокоился, но на взводе, Феникс держит руку на его плече, но не сводит с меня напряженного взгляда. Что касается народа, то его стало еще больше, как мне кажется. Я попыталась найти лохматую макушку Тихона, но не увидела. Детей вообще здесь не было — хоть это радует. Послала друзьям ободряющую улыбку и в абсолютной тишине двинулась по знакомой тропинке. Главное — не заплакать, если обнаружу пустоту. Надежда на то, что детские воспоминания крайне обманчивы, все еще теплилась.

Правда, как только я заметила покосившиеся кресты, глаза заволокло влагой, так что пришлось часто-часто моргать. А когда проморгалась и ясным взором взглянула на могилу отца, из груди впервые за долгое время вырвался самый настоящий смех. Немного истеричный, конечно, и привлекающий ненужное внимание со стороны сопровождающих, но какая разница, ведь все могилы, начиная с папиной, были усеяны ярко-зеленой ароматной травой…

Маленькие пальцы ловко вырывали сорняки с грядок. Настолько ловко, что отец за ними не поспевал.

— Стой, — внезапно он накрыл ее ладошку своей. — Остановись, дочь, это не сорняк.

И аккуратно поднял ароматную траву, которую я вырвала вместе с корнем, поднес к лицу, глубоко и с наслаждением вдохнул в себя ее запах.

— Какой прок от мелиссы? — искренне удивилась я. — Ее у нас и так много.

— Есть прок, — возразил отец. — Сегодня же дам справочник.

— Дудки! — хмыкнула я. — Ты не любишь давать мне справочник, потому что я часто задаю по нему вопросы.

— Ох, Мелисса… Пора уже самой пробовать на них отвечать.

— Не понимаю, почему вы назвали меня в честь этой травы, — в какой уже раз пробубнила я.

Отец ответил не сразу, с улыбкой взъерошив мне волосы.

— Твоя мама любила заваривать с ней чай, — наконец, признался он, грустно улыбнувшись. — Полюби ее, Мелисса, она тебе еще пригодится.

Как в воду глядел! Мелисса… Я уже забыла о том имени. Оно так и осталось в Странных лесах. Растет себе, как оказалось, глаз радует. Нагнувшись, я воровато сорвала пару хороших пучков и сунула в карман плаща. Дотронулась пальцем до креста и тихо прошептала:

— Спасибо, папа. Ты был прав, она мне еще пригодится.