Травница

Глава 3. А у тебя что, брат есть?

Больше всего на свете люблю своего сводного братца. Живем с ним душа в душу, кулак в глаз, колено в живот. Сильная любовь у нас, а главное — взаимная.

Автор.

Нет ничего скучнее, чем лежать в лазарете, в который уже раз подумала я, наблюдая, как Божья коровка лениво ползет по ее одеялу.

— Милочка, вам надо есть! Если будете хорошо питаться и не выливать тайком сонное зелье, то я вас выпущу через пару дней. — перед ней снова оказалась массивная тяжелая кружка с дымящейся настойкой и тарелка с овощным рагу.

Я сморщилась. Ни есть, ни пить не хотелось.

— А еще лучше, если я заберу ее домой, — послышался рядом усталый голос, и я так резво подскочила, что бедное насекомое врезалось в стенку.

— Фирс? — недоверчиво уставилась на него. — Что ты здесь делаешь?

Отцом она его звать могла, да и сам он никогда на этом не настаивал. Селена напряжено окинула постаревшего мужчину взглядом, отмечая круги под глазами и бледную кожу. Сердце сжалось от предчувствия какой-то беды, или от ожидания выговора. В последнюю их встречу, мы, к великому удовольствию Феникса, разругались в пух и прах. Фирс яростно противился моему поступлению в школу для одаренных, а я, нисколько не уступая ему в упрямстве, настаивала на том, что мои внезапно проснувшиеся способности необходимо обуздать.

— Директор написал о случившемся, — тихо ответил Фирс, осторожно присаживаясь на ее кровать. — Я был обеспокоен.

— Со мной все в порядке! — быстро ответила я, виновато опуская глаза. — Не стоило…

— Нет, стоило, — отрезал мужчина, вылавливая из-под одеяла ее бледную руку и крепко сжимая. — Когда ты уже поймешь, что дорога мне?

Я посмотрела блеснувшими глазами на седовласого мужчину, чей янтарный взор был полон участия и заботы, и не выдержала, прильнула к крепкому плечу.

— Я скучала.

Мужчина судорожно вздохнул, и осторожно погладил по длинным светлым волосам, игнорируя повязку.

— Ты…не хочешь вернуться?

— Нет. — твердо ответила я.

— Ты. расскажешь мне, что произошло?

— Нет! — Ответ прозвучал резче, чем полагалось. Я со вздохом отстранилась. — Прости, Фирс, но это мои дела. И я сама с ними разберусь, даже не думай впутывать в это Феникса.

Несколько минут мы смотрели друг на друга. Седой высокий широкоплечий мужчина и маленькая хрупкая девушка.

— Хорошо, — нехотя улыбнулся он, — а знаешь, у меня для тебя хорошая новость. Желтая роза все-таки распустилась, а еще появились какие-то синие маленькие цветы, названия которых я не знаю. Не подскажешь?

Селена облегченно улыбнулась. Она любила этого человека… За понимание, внимательность и просто за то, что он разделил с ней те страшные годы…

***

Под вечер к ней снова пришел гость. Вернее, гостья. Вся какая-то помятая, тоже мокрая, а еще и зареванная. Селена только-только проводила Фирса и порядком устала, но при виде вошедшей издала радостный вскрик.

— Мари, я уж думала, ты про меня забыла!

Высокая девушка с короткими, вечно взъерошенными черными волосами, тоскливо подняла на нее яркие, как васильки, глаза. Плечи ее понуро опустились. Селена тяжко вздохнула, понимая, что сейчас начнется самое настоящее самобичевание.

— Прости меня!

Ну, вот и началось…

— Мне никто не сказал!

Интересно, а кто мог ей сказать, кроме Феникса и Гиацинты? Они так и не обзавелись друзьями.

— Это все из-за меня!!!!

На душераздирающий вой в палату тут же заглянула удивленная целительница.

— Кошмары опять, — поспешно сказала Селена, боясь, как бы строгая Герцогиня, как звали за глаза заведующую лазаретом, не выгнала подругу.

— Принесу еще настойки! — тут же заявила эта строгая женщина, и невезучая молодая травница тяжко вздохнула.

— Мари, из-за тебя меня снова напоят сонным зельем!

— Выльем его в цветок!

— Ты что? Это ведь горе-кактус! Он и так лишен каких-либо свойств, кроме защиты, а ты предлагаешь сделать его участь еще более никчемной. Травница, тоже мне!

— Прости меня!!! — тут же завопила ее единственная подруга, она же соседка по комнате.

Селена закатила глаза.

— Ладно, раз уж просишь, так и быть. Скажи, а почему вы все такие мокрые заходите? Что там с погодой?

— Ооо, это все твой братец Феникс, он меня буквально вытащил на улицу, и, конечно же, я промокла. А ты знаешь, что я за тебя контрольную почти сделала? Очень классный доклад про одуванчик получился. Кстати, как голова, не болит? Эй, Сели, что такое? Тебе плохо?? Сестра!!! Селене плох…

В последний момент девушке удалось заткнуть болтушке рот.

— Так, Мари, а ну- ка обратно! Откуда ты знаешь про Феникса?

— Ооо, это она сам ко мне подошел! Теперь, кстати, об этом все в школе знают. И Родриг особенно. Что? Опять плохо?? Сестра!!!

В общем, нагоняй и настойку Селена все-таки получила, и лишь после долгих уговоров Герцогиня разрешила Мари остаться. Та пообещала, что притащит из теплицы какой-то редкий вонючий кактус, а целительница, видно питающая к этим колючкам слабость, потребовала сразу два ростка. И вот, юная торговка, путаясь и постоянно отвлекаясь, вела свой рассказ.

— Значит так, сижу я, в библиотеке…

К слову, именно там Селена и Мари проводили почти все свое свободное время. Фирс предупреждал, что в школе для Одаренных учиться будет трудно, и девушка, пробыв здесь пару недель, поспешила исправить трудно на адски сложно. Каждую неделю что ни зачет, то запоминающаяся практика. Через день всех юных травников и целителей ждал срез по теории полевых цветов, и Мари вот уже почти час, щурясь и постоянно откидывая назад черные волосы, переписывала целебные свойства простого, казалось бы, одуванчика. Черт бы побрал этот солнечный цветочек! Рука устала, нервы были на пределе, а свойства все не заканчивались. А ведь впереди еще растения посложнее вроде успокой-травы или голубой ромашки и прочее, прочее… Мари устало подперла голову рукой и прикрыла слезящиеся глаза, позволяя себе минутку передохнуть.

— Эй…это ты Мари Скворушкина?

Кто-то бесцеремонно плюхнулся рядом. Кто-то, судя по форме, являющийся боевым магом. В последнее время девушка представителем данного отделения не очень доверяла, поэтому поспешила отодвинуться.

— Допустим, — все-таки кивнула травница, разглядывая незнакомца.

От него почему-то пахло хвоей. И был он весьма недурен собой: высокий, подтянутый, золотистые, как солнце, волосы, растрепанными волнами прикрывали шею, губы были сжаты в тонкую линию, а необычные глаза янтарного оттенка смотрели на девушку неожиданно сурово. Добавить ко всему бледную кожу и высоко поднятый упрямый подбородок и получишь немного презрительное, но красивое лицо аристократа.

— Ты ведь живешь в одной комнате с Селеной Зарница?

Травница насторожилась еще больше, готовая или драпать сломя голову или вцепиться в боевика ногтями. Подругу она не видела со вчерашнего вечера и только сейчас начала волноваться.

Незнакомец, будто почувствовав ее напряжение, поспешил объясниться.

— Меня зовут Феникс! Феникс Зарница. Так уж вышло, что эта сумасбродка является моей названной сестрой. Она ничего не рассказывала?

— Нет, — изумленно покачала головой Мари, краем уха улавливая шепот за спиной. Ох, скоро по школе разлетится, что известный всем Зарница (и как только она сразу не признала красавчика!), скрывал все это время существование своей сестры. Ну ладно, Мари с ним не была знакома, но Селена! Ведь она с ней в одной комнате живет!

— Вы не очень-то похожи…

— Так она не родная, — Феникс нахмурился, покосился на сплетников и тихо предложил: — Поговорим в другом месте?

Да с таким куда угодно!

Правда тот факт, что юноша выведет Мари прямо под дождь, немного остудил ее пыл.

— Ты меня куда ведешь? — пытаясь выдернуть из мертвого захвата свою руку и надеть уже капюшон на голову (вторая была занята сумкой), травница резко притормозила.

— В лазарет, конечно же, — почему-то удивился боевик, останавливаясь. — Она ведь расскажет тебе, кто это сделал?

— Что?!

Янтарные глаза блеснули пониманием, к огромному облегчению Мари, ибо она окончательно запуталась.

— Ты когда в последний раз свою соседку видела?

— Вчера после лекций она отправилась в западную теплицу, — испуганно прошептала Мари, чуя недоброе, и, полюбовавшись на сдвинутые на переносице брови Феникса, зачем-то добавила: — Синие остролисты цветут только либо в вечернее время, либо вообще ночью, и я не особо ее ждала…

— Ясно, — недовольно хмыкнул он. — Тогда тебе нужно знать. Вчера кто-то столкнул ее с этой самой лестницы, и теперь Селена с пробитой головой лежит в лазарете.

Дождь не переставал лить, но побледневшая травница так и не надела капюшон, придавленная неожиданным известием.

— У меня к тебе только один вопрос: кто мог это сделать?

Голос звучал очень требовательно и зло, как будто он уже заранее подозревал ни в чем не повинную Мари, а кончики его пальцев заискрились. Запястье Мари вдруг обожгло, и девушка, глухо вскрикнув, попятилась.

— Прости, — моментально отпустил ее Феникс. И уже мягче, снова задал тот же вопрос: — Кто это мог быть? Сама скажешь или у нее пойдешь спрашивать?

Испуганная Скворушкина сипло прошептала:

— У Родрига лучше спросить…

Дальнейшие события развивались очень стремительно. Феникс вдруг изменился в лице и заискрились не только его пальцы, но и волосы. А еще в глазах вспыхнул очень нехороший огонек. Прорычав что-то вроде «Опять эта сволочь за свое!», он, обогнув застывшую травницу, к которой с опозданием пришло, что он мог понять ее неправильно, помчался обратно к школе. Мари, немного поколебавшись, побежала за ним, крича вдогонку:

— Да не приставал он к ней! Это не он! Это его фанатки!!!

Но где там… Разгоряченный боевик, едва заприметив рыжеватую макушку в коридоре мужского общежития, сжал кулаки. И спустя пару шагов они нашли применение. Мари только взвизгнула, когда клубок, состоящий из двух крепких боевиков, едва не размазал ее по стенке.

— Мари?! — прохрипел Родриг, удерживая Феникса на расстоянии. — Что происходит? Чего надо этому ненормальному?

Но ненормальный вдруг заехал ему в ухо, и на разговоры не осталось времени.

— Не может этого быть! — Селена даже с кровати подскочила, хотя сонное зелье давало о себе знать, и веки становились все тяжелее и тяжелее. — Ты мне точно о Фениксе рассказываешь? Он не такой! Он ко мне заходил, только потому что его мадам Гиацинта заставила.

— Видимо, плохо ты его знаешь, подруга, — хихикнула Мари. — Если бы не пятикурсники, то. не знаю, чем бы все закончилось. Но Родригу хорошо досталось. Феникс орал, чтобы он не смел прикасаться к его сестре и…

Тут травница виновато шмыгнула носом.

— Ох, — тяжко вздохнула Селена, — не бери все на себя. В конце концов, Родриг тебя простит, если ты пойдешь с ним на свидание.

— Ага! И тогда эти стервы меня точно закопают! И тебя…ведь это они были?

— Они, — согласилась ее соседка. — Но от меня не так-то просто избавиться подножкой. Мы придумаем, что с ними сделать. Что было дальше?

— Выговор от ректора, серьезный разговор с вашим отцом. Кажется, им обоим (бедный Родриг) на месяц дали отработку. Еще легко отделались…

— Да уж, — Селена все-таки снова улеглась, Мари тут же заботливо укутала ее одеялом.

— Расскажешь, почему все три месяца ты молчала о. самом Зарница! О, духи леса, как только я не догадалась! Ведь фамилия то одна!

— Это длинная история.

— А мы торопимся? За отросток еще одного вонючего кактуса Герцогиня разрешит мне остаться здесь.

— Прости… Завтра… Я засыпаю…

Сонное зелье все-таки было сильным седавтивным. Мари довольно хмыкнула, заметив, как разглаживаются тонкие черты лица ее лучшей подруги, осторожно взяла маленькую ладонь в свою и тихо прошептала:

— Да сохранит тебя лес…

События десятилетней давности.

Человек по имени Фирс вот уже несколько минут сосредоточенно всматривался в даль, и морщил нос, улавливая запах гари. Не хороший это запах, да и стемнело уже, а они так и не нашли то, что искали.

— Господин Фирс, псина чем-то недовольна, — заметил кто-то из его людей, и Фирс внимательно посмотрел на свою собаку. Могучая черная овчарка обеспокоенно рычала и не сводила глаз с густых зарослей папоротника.

— По-моему, там кто-то прячется, — задумчиво проговорил мужчина, доставая, на всякий случай кинжал. Второй рукой он провел в воздухе неуловимый изящный знак и к нему в ладонь медленно опустился светящийся шарик. — Выходи, или мы напустим на тебя волка.

Кусты, будто нехотя, зашевелились. Сначала в поле видения Фирса показались тонкие исцарапанные руки, а потом уже и сам ребенок. Девочка. Лет восьми. Светлые длинные волосы были всклочены, льняное голубое платье изодрано во многих местах, ноги босые. Вдобавок ко всему на ее щеке виднелся большой порез, а в огромных, на пол лица, глазах, затаились невыплаканные слезы.

— Боги, да это ведь дочь травника! — вскрикнул седовласый мужчина, дворовый лекарь. — Дитя, что случилось?!

Ребенок не ответил, но пухлые губы задрожали.

— Волк, не трогать! — заметив, как подкрадывается к девочке пес, окликнул его хозяин, но пес лишь ласково лизнул ее в колено, будто выражая свою симпатию. Детская ладонь осторожно дотронулась до мокрого носа. Весь вид девочки выражал горечь и страх, но тонкий голос, вырвавшийся из ее уст, прозвучал на удивлении твердо и глухо. Будто она все уже давно поняла, но еще отказывалась верить.

— Они подожгли дом. Они убили отца.

Люди, обступившие девочку, тревожно зашептались. Фирс стремительно подлетел к ней, схватил за руки, наклонился, внимательно вглядываясь в лицо.

— Ты уверена в этом?

— Да, — просто ответила она, не мигая, смотря на него.

Фирс не смог отвести взгляд. Он почувствовал, что в этот момент только одинокая маленькая девочка понимала его. Они оба что-то безвозвратно теряли. А глухой лес торжествовал, впитывая в корни могучих деревьев тоску и печаль раздавленных людей.

Дорога назад заняла ровно трое суток. Никто не разговаривал. После того, как они обнаружили пепелище вместо когда-то уютного домика, и растерзанное тело вместо последней надежды, ни у кого больше не возникало желания о чем-то говорить. Никто не осмеливался взглянуть в глаза своему господину, разом потемневшему и постаревшему.

— А что делать с ребенком? — прозвучал один единственный вопрос.

— Возьмем с собой, — устало ответил Фирс, украдкой бросив взгляд на девочку, что молча стояла у свежей могилы.

Она даже не сопротивлялась, когда старый лекарь подсадил ее к себе в седло. Она вообще была очень тихой и молчаливой.

— Папа! — Рыжеволосый кудрявый мальчишка скакал им навстречу. — Папа, ты привез целителя? Мама совсем не спала сегодня, я все слышал, хотя Марта и..

Он резко осекся, удивленно таращась на девочку, которую снимал с лошади его отец.

— Это что, и есть целитель?

Люди прятали глаза, стараясь не смотреть на парня, лишь Фирс подошел к нему, и опустив руки на плечи, произнес:

— Феникс, сын мой, прости, я не смог выполнить обещания.

Разочарованное лицо сына ранило.

— Но ведь мама все равно поправится, верно?

Отец почему-то не спешил с ответом, девочка вдруг прижалась к нему, будто поддерживая.

— Верно, Феникс. Я в это верю.

Его жена умерла через три дня. Девочку он оставил у себя. Свое имя она так и не назвала, и поэтому, после долгих раздумий, Фирс дал ей новое. Селена. В честь луны, чей свет освещал их первую встречу.