Травница

Глава 18. Вся правда о синих розах.

Ты смеялась надо мной.

Я просила на свиданье

Синих роз.

Я искал, но не нашёл.

Я не знала, что поймёшь

Ты всё всерьёз.

Припев песни «Синие Розы».

В особняке у Фирса были красивые, но весьма опасные для жизни винтовые лестницы. Несколько раз, когда никто не видел, Селена съезжала верхом на перилах. Довольно веселое занятие, кстати. Вот и сейчас, воровато оглянувшись, девушка ловко запрыгнула сверху и… чья-то крепкая рука резко сдернула ее обратно.

— Ты считаешь, что это вежливо — ломать перила в чужом доме? — голос подростка звенел от ярости, глаза опасно блестели.

— А разве вежливо хватать гостей за руки? — иронично переспросила девушка, демонстративно поглядывая на свое запястье, застрявшее в ловушке у злого Феникса.

— Может, я не дал сломать тебе шею, — почти сплюнул он, — скажи спасибо.

— Это ты зря, конечно. Избавил бы себя от проблем.

Пару мгновений он молча разглядывал ее лицо каким-то странным, задумчиво-блуждающим взглядом, а потом, будто опомнившись, резко оттолкнул от себя, прошипев:

— Как же ты меня бесишь!

Все бы ничего, но пару месяцев назад в нем появилась сила, которую он еще не мог контролировать. В сердцах брошенная фраза, порыв тела, и на девушку обрушился огненный всполох, заставив ту испуганно отшатнуться и кубарем перелететь через пару лестничных ступенек.

Магия погасла, не прикоснувшись к Селене, но сама она поднялась не сразу. Побледневший Феникс дернулся было, чтобы помочь, но в последний момент почему-то остановился.

— Так бы сразу и сказал, что решил воплотить мечту в жизнь, — тихо прошептала Селена, не поднимая на него глаз.

— Если что-то болит, обратись к лекарю, — чуть помедлив, нарочито спокойно произнес Феникс, не подавая вид, что расстроен. — Я еще не умею контролировать свою силу. Лучше ко мне не приближайся.

И юноша гордо ушел. Селена пару раз тяжело вздохнула, уселась прямо на холодные ступеньки и наконец-то позволила себе тихо заплакать от боли и унижения, не подозревая, что наблюдавший за ней Феникс кусает губы и бессильно сжимает кулаки. Всевышний видит, он не хотел ее ранить!

Напротив, хрупкая и ранимая, с вечно растрепанными белыми волосами и грязными исцарапанными ладошками, она всегда вызывала в нем желание ее защищать, но он упрямо прятал это желание подальше и продолжал посылать маленькой травнице презрительные улыбки и обидные замечания.

Все резко прекратилось, когда Фениксу пришлось уехать в школу для Одаренных. И лишь там, вдали от дома, неожиданно быстро заработав статус популярного и талантливого парня, в окружении красивых девиц, так и норовивших прыгнуть ему в постель, он неожиданно вспомнил ту, что всякий раз досадливо поджимала губы и отворачивалась, стоило им столкнуться где-нибудь в огромном особняке. Вспомнил и затосковал… Феникс всегда был честен с собой и, признавшись в сильной тяге, он совсем не обрадовался новости, что эта маленькая красивая травница будет учиться совсем рядом. Он боялся, что не сможет и дальше держать маску ненавистного сводного брата, а также боялся, что эта хрупкая и слабая девушка не пройдет школу выживания… В итоге оба его страха воплотились в жизнь.

Он бессильно опустился рядом с неподвижным окровавленным телом и дрожащими руками положил себе на колени голову девушки с распахнутыми глазами. Жалобно и протяжно заскулил Волк, громко, навзрыд зарыдала Мари, тихо заплакала девушка в очках, с которой он был плохо знаком, зашмыгала носом мадам Гиацинта, а Феникс почувствовал, как внутри начинает закипать его разрушительная сила, готовая вырваться наружу вместе с застрявшим в горле криком боли.

— Нет, — на плечо вдруг опустилась тяжелая рука директора школы. — Не смей, парень. Отвлечешься сейчас на свои чувства — не сможешь ей помочь, а времени осталось мало.

— Что делать? — глухо спросил он, не позволяя себе верить.

— Для начала — прекратить истерику! Всем! Слышите? — Силантиус обвел всех спокойным взглядом и начал кидать распоряжения. — Алика, ты же староста, выполняй обязанности. Собери всех в круг вокруг девушки. Родриг? Ты здесь? Создай вокруг нас воздушный купол. Господин Фирс, держитесь… Сядьте рядом, возьмите ее за руку. Мадам Гиацинта, мне нужна ваша помощь. И твоя, Феникс, ты необычайно силен. Мари? Хватит рыдать, начинай ее лечить. Алика, присоединяйся.

Короткие строгие приказы быстро вывели народ из оцепенения. Хоть ни у кого и не осталось сомнения, что Селена мертва, никто не стал спорить. Всем хотелось понять, какую воскресительную магию собирается творить Силантиус.

— Она умерла не в этом мире, надо просто до нее дозваться, — пояснил Силантиус, когда наткнулся на вопросительный взгляд осунувшегося бледного Фирса. — Вы должны позвать ее, постараться войти в транс, а мы с Фениксом поделимся силой. Остальное дело за ней… Просто верьте.

И, опустив одну руку на кровавую рану, а второй схватив за кисть Феникса, он бессвязно начал бормотать заклинание. Темно-красное сияние, вырвавшееся из ладони директора, начало танцевать на неподвижном теле. Рваные края кожи на глазах затягивались. Мари и Алика, переглянувшись, начали колдовать. Остальные, закрыв глаза, сели плотнее. Один лишь Родриг остался на ногах, чтобы держать вокруг их маленькой компании воздушный непроницаемый купол, который никому не позволял к ним подойти и помешать. За пределами купола было видно тлеющее кладбище. Оставшиеся жители странного леса пытались еще оказать сопротивление, но сила противника явно превосходила.

— Ты что, не могла позвать нас раньше, маленькая травница? — надменно спросила красавица-роза, брезгливо отряхивая свое зеленое платье от белых жирных личинок, что продолжали сыпаться из поверженного пенька. Я так и не разобралась до конца, кем он когда-то был.

— Не знала, что вы откликнетесь, — как-то заторможенно ответила я, все еще ощущая немыслимую боль. — Я что, умерла?

Державший меня на руках великан с густой зеленой бородой добродушно улыбнулся:

— Всего на мгновение.

— Но как тогда…

— Ожила вновь? Здесь и не такое возможно! — тонкая кудрявая девушка довольно рассмеялась.

— Просто еще не пришло твое время, — серьезно пояснил статный парень с красивыми развевающимися волосами.

Их было много и все они поддерживали меня. Было вновь светло и пахло свежей травой, ветер мягко развевал наши волосы, где-то тонко заливались птицы. Лишь земля под нашими ногами все еще была гнилой и трухлявой. Но никаких темных голодных деревьев, боли, страха и зловонного запаха. Короткая схватка между темными и светлыми, и у первых не осталось и шанса.

— Смотри, — шепнул мне бородатый великан, осторожно ставя мое слабое покачивающееся тело на ноги.

В том месте, где меня убили, расплылось большое красное пятно. Пару мгновений, и через него стали проклевываться маленькие зеленые росточки.

Я удивленно заморгала, узнавая траву, которую когда-то по ошибке сочла сорняком.

— Мелисса?

— Да, — улыбнулась колючая красавица. — Весточка от отца. Пройдут годы, его душа успокоится, и он тоже будет с нами. Захвати росточек с собой.

Я смахнула набежавшие вдруг слезы.

— Спасибо вам… Так странно все это.

— Никогда не знаешь, на что способна магия, — мягко улыбнулась кудрявая девушка. — Береги себя, дарующая жизнь.

— Обращайся, — серьезно кивнул коренастый черноволосый парень.

— Приходи, — попросил низенький старичок с колючими загадочными глазами. — И друзей приводи. Слышишь, как зовут?

Неясный гул голосов действительно протяжно и громко звал меня по имени.

— Теперь ты знаешь, во что верить, — мягко пожал мне руку бородатый великан.

— До встречи, травница…

— Пока, дарующая жизнь…

— Уходи, тебя зовут…

— Пусть твой друг сожжет темных отступников, — на прощание крикнул мне высокий, статный, красивый мужчина, — их тело все еще живо… Ни к чему разносить эти ростки.

А потом меня что-то потянуло, и я резко выдохнула, встречаясь взглядом со своим директором школы. Вот так встреча!

— Здравствуй, Селена Зарница, — как ни в чем не бывало поприветствовал он меня, вытирая пот со лба. — Рад видеть тебя живой и в здравии. Позднее напишите объяснительную.

Что ж, директор в любых ситуациях останется директором.

Никогда раньше не думала, что пепелище может вызвать восхищение, а запах гари — облегчение. Но, глядя на то, как корчатся в агонии остатки деревьев, я едва не заплакала от радости и осознания того, что все закончилось.

— Ты бы переоделась, подруга, — подхватила меня под локоток вездесущая Алика, — больно смотреть…

Одежда была не просто красного, а бордового оттенка. Как вспомню о случившемся, так вздрогну. Без слов приняв в руки щедро предложенную чистую рубаху и шерстяной плащ от запасливой старосты, я спряталась за спинами подруг, торопясь раздеться. Кровавые тряпки тоже пришлось сжечь.

— Кто начнет? — деловито и строго осведомился господин директор, когда уже поздно ночью, покинув наконец страшное место, мы дружной компанией (директор Силантиус, мадам Гиацинта, Фирс, Мари, Алика, Родриг, Феникс, я и Волк, не отходивший от меня ни на шаг) устало грелись возле большого костра. Подозреваю, что у остальных участников поискового отряда тоже было много вопросов, но они пока себя сдерживали, лишь украдкой бросая любопытные взгляды в мою сторону. Подозреваю, что в школе скоро появятся новые сплетни для обсуждения.

Уставший Родриг снова накрыл нас воздушным куполом, чтобы никто не подслушивал, а меня вдруг осенило.

— Феникс! — испугалась я, подскакивая к бледному парню. Тот не менее испуганно шарахнулся в сторону. Он вообще вел себя крайне странно с момента моего… э-э-э… назовем это воскрешения. Не подходил ко мне, не разговаривал, лишь хмуро косился, а едва натыкался на вопросительный взгляд, поджимал губы и отводил глаза в сторону. Глаза тоже не сверкали — подозреваю, что парень был на грани истощения.

— Что? — хрипло спросил он, аккуратно отдирая мои пальцы от кармана своего плаща, куда я так упрямо пыталась залезть.

— Мелисса! — выпучила я глаза, пытаясь мимикой напомнить о цели нашего посещения в это паршивое место.

— Мне твоя мелисса скоро в кошмарах привидится, — тихо покачал головой Феникс, отодвигая меня на безопасное расстояние. — Как и ты, впрочем.

— Но как же… — растерянно заглянула я в его лицо, отчего парень вздрогнул, и, как мне показалось в полумраке, побледнел еще больше. Интересно, чем я его так напугала?

— Отец, объясни все ей, — коротко вздохнув, с мольбой попросил Феникс. — Иначе она меня с ума сведет.

— Чего это он, — недоуменно прошептала я себе под нос, но сидевшие рядом Мари и Алика переглянулись со смешками и выразительно закатили глаза. Мол, наивная, глупая, ничего не смыслишь в мужской природе. Ну да, согласна, как-то опыта не было…

Я вопросительно изогнула бровь, глядя на Фирса, а он совсем неожиданно легко рассмеялся, а затем задал не менее неожиданный вопрос:

— Как думаешь, Селена, сколько лет нашей Собаке?

— Волку? — искренне удивилась я, на автомате поглаживая пса за ухом. — Не знаю… лет десять?

— Ему было почти двадцать, когда вы впервые встретились, — спокойно объявил Фирс. — Признаться честно, я думал, что он доживает свои последние дни.

— Но как же это… — обескураженно я пыталась мысленно посчитать. Честно говоря, арифметика никогда не была моей сильной стороной, но десять лет прибавить удалось без ошибки. — Фирс, а ты уверен, что его не подменили на какую-то более молодую овчарку? Наш Волк вовсе не выглядит старым.

Компания дружно уставилась на мирно дрыхнувшего пса, отчего он подозрительно приоткрыл один глаз.

— Уверен, Сели, просто он нашел для себя замечательный источник жизни. Думаю, если не перестанет их тайком грызть, с таким же успехом доживет до ста.

До меня по-прежнему не доходило, я почувствовала себя крайне тупой. Волк вообще был животным неприхотливым и жуткой попрошайкой, он даже моими синими розами никогда не брезговал… Промелькнувшая мысль показалась какой-то абсурдной. Я, готовая дать фору любой собаке-ищейке, потянула воздух носом, вызвав удивление на лицах все присутствующих, кроме Фирса. Да быть не может!

— Может, — кивнул Фирс, грустно улыбаясь. — Когда я впервые тебя встретил, то поразился выдержке маленькой испуганной девчонки. Ты дрожала от холода и страха, всю ночь бежала по темному лесу в поисках защиты, совершенно не представляла, что делать дальше. Но ты не плакала, вот что восхищало и удивляло. Ты не плакала даже тогда, когда мы хоронили твоего отца…

Здесь на меня красноречиво посмотрели Родриг и Мари, а я, шмыгнув носом, виновато опустила голову.

— Не заплакала ты и тогда, когда тебе озвучили новость, что ты временно поживешь у меня. Признаться, я всю дорогу боялся истерики, ведь у меня был единственный сын, я понятия не имел, что делать с женскими слезами… Но ты оказалась стойкой. И честно скажу, я забыл о твоем существовании почти на неделю, когда потерял жену. Вспомнил лишь, когда случайно стал свидетелем вашей стычки с Фениксом, — Фирс бросил быстрый взгляд на криво усмехнувшегося сына, — который, несмотря на мое строгое воспитание, вел себя совсем не по-мужски.

— Это были мои первые слезы? — удивилась я, вспомнив короткое столкновение в саду, когда Феникс хорошо показал, кто хозяин в доме. Я действительно зарыдала, уткнувшись в землю, а потом продолжила работу над клумбой. Спустя пару недель там зацвели весьма интересные цветы, от цвета которых у нашего садовника нервно задергался глаз, и он настоятельно попросил больше не экспериментировать.

— Слезы отчаяния, — кивнул Фирс. — Когда ваша староста сказала о предсказании, я сразу подумал о них. И тут же вспомнил о тех дарах, что ты оставила на прощание у порога нашего дома. Пучок мелиссы и бутон ароматной розы. Марта тогда ужасно расстроилась и обиделась за то, что ты не соизволила даже поздороваться, и дабы успокоить свои нервы, заварила травяной чай, мстительно добавив туда мелиссы и пару лепестков розы. По ее словам, для цвета и для твоей икоты. Интересный чай получился, скажу я вам, заснул я на весь день, а проснулся уже здоровым.

Фирс замолчал, а я совершенно не знала, что делать. Плакать сейчас надо от счастья или от осознания собственной глупости?

— Не пойми меня неправильно, я так рада, что ты проживешь еще долгие-долгие годы, но мне ужасно стыдно и неловко за то, что я сорвалась в это путешествие, да еще и остальных потащила, — очень тихим голосом призналась я, устало потирая виски.

— Начались самобичевания, — совсем не поддержал меня Феникс, как-то зло усмехнувшись.

— Вообще-то, ты нас за собой не тащила! — искренне удивился Родриг. Вот кто настоящий друг! — Мы сами за тобой увязались.

— За что, конечно, вам еще предстоит объясняться со мной, — напомнил о себе директор школы.

— Да, ваши родители явно такому не обрадуются, — поддакнула мадам Гиацинта, выразительно покосившись на Мари и Алику.

— Зато я нашла Энхицею! — неожиданно обрадовалась староста, любовно поглаживая свой перламутровый цветок. — А вот если бы не отправилась искать Селену, то где гарантия, что я бы вообще ее когда-нибудь увидела?

— Я устал повторять, что это не Энхицея, — тяжело вздохнул Силантиус, — но, видимо, Алика страдает тугоухостью. А если серьезно, то я не считаю ваш побег бессмысленным, Селена Зарница, — он неожиданно мягко улыбнулся мне. — Хотя он и был необдуманным, благодаря вам, удалось предотвратить нечто страшное, что отравляло этот лес и постепенно могло разрастись. Связаться со Святой Рощей, да еще попросить ее о помощи, умереть и вновь воскреснуть — такое может не каждый. Вы счастливица, Селена, цените это. Если бы в вашем возрасте я имел таких преданных друзей и такую сильную веру, кто знает, может, не пришлось бы возглавлять эту школу.

На последней фразе он даже фыркнул, а ученики и мадам Гиацинта искренне принялись уверять его, что все во благо, что школа замечательная, люди в ней добрые, да и вообще, он определенно лучше предыдущего кандидата.

— К тому же нам удалось спасти некоторых людей, — добавила осторожно Мари, кивая в сторону, где давно спали жители Странного леса, которым удалось сохранить хоть немного человечности. Среди них был и Тихон со своей матерью.

— Это точно, — не стал спорить Силантиус. — Что может быть дороже человеческой жизни?

— Риторический вопрос, господин директор, — фыркнула Алика. — А что с ними будет, кстати?

— О них позаботятся, — кратко пообещал мужчина.

На какое-то время снова наступила мирная тишина.

— Знаете, — не выдержал вдруг Родриг, — я одного не пойму… Эти деревья… Я всегда считал, что легенда о темном лесе — страшная сказка. Господин директор, вы раньше сталкивались с подобным?

— Нет, — покачал головой Силантиус. — Но я сталкивался с вещами и похуже, у которых не было такого счастливого конца. Порой магии и человеческим поступкам нет объяснения, а легенды не появляются просто так.

Я всегда считала, что как раз-таки они просто так и появляются, ан нет, приходится взрослеть.

— Об одном попрошу вас всех, — неожиданно Фирс взял меня за ладонь. — Не нужно болтать о том, что среди вас дарующая жизнь. Ваша школа… она… не в обиду вам, господин директор, но…

— Рассадник зла? — весело подсказал Силантиус. — Не переживайте, я за ними присмотрю. За всеми.

И так он это сказал, что мне захотелось перевестись куда-нибудь в другое место.

После длинного содержательного разговора мы, уставшие и сонные, дружно отравились спать. Девочки — налево, мальчики — направо. Под строгим взглядом мадам Гиацинты даже Мари не стала спорить и рассказывать, что вообще-то все эти ночи ей прекрасно спалось под боком у Родрига. И только-только я представила, что закрою глаза и, дай Всевышний, засну спокойным крепким сном без каких-либо сновидений, как меня настойчиво потянули куда-то за руку.

— Феникс? — несказанно удивилась и даже совсем не испугалась я, когда хмурый боевик потащил меня куда-то в заросли.

Мы остановились, когда стало совсем темно.

— Феникс, не мог бы ты зажечь огонь? Кажется, я стала совсем бояться темноты, — тихо попросила. — И может скажешь уже наконец, чем я тебя обидела?

Просьбу парень выполнил, махнув рукой, но пульсар получился маленьким и слабеньким. Видно, совсем плохи дела.

— Знаешь, Феникс, тебе надо поспать. Ресурс быстрее восстановится.

Никогда не понимала, когда надо вовремя прикусывать язык. Лицо сводного братца, хорошо освещаемое маленьким пульсаром, вытянулось, и мне показалось, что нервно дернулось веко.

— Ты издеваешься надо мной? — нервно спросил он, хватая меня за плечи.

— Нет, — честно ответила я.

— Селена, — глухо пробормотал он, перемещая руку мне на шею.

— Ты, надеюсь, не придушить меня хочешь? — я было дернулась, но схватка стала еще сильнее.

— Очень хочется, — признался этот страшный человек. — Да боюсь, еще раз ты не воскреснешь.

— А-а-а, — наконец поняла я. — Ты за меня испугался и поэтому злишься?

— Нет, ты точно издеваешься, — выдохнул он куда-то в макушку, прижимая меня еще крепче. — Ты попросила довериться. Десять минут, мол, а потом спали все к чертям. Десять минут, Селена! Мы нос к носу столкнулись с отцом и директором школы, мы не теряли времени на разговоры, лишь перекинувшись парой фраз, а ты… уже была мертва.

— Но я ведь не нарочно! — попыталась возмутиться я в свое оправдание, но красивая мужская ладонь ловко накрыла мои губы, не давая сказать.

— Нет, сейчас говорю я, — сказал он тихо и грозно, превращаясь в того надменного и капризного Феникса, что ставил мне подножки и постоянно задевал. — Чтоб ты знала, Селена, я никогда раньше не испытывал такой боли. Даже когда мама умерла, даже когда узнал, что болен отец. Я был влюблен в тебя с четырнадцати лет, но не мог признаться в этом самому себе, а когда решился наконец, ты умерла. Никогда не смей так больше делать.

Я только-только захотела прокомментировать его заявление, а этот вредный мужчина меня поцеловал, крепко обхватив затылок. Поцелуй был коротким и странным, жестким и нежным одновременно, но от него екало в животе, подкашивались ноги и кружилась голова. Феникс сначала зло прикусил мою губу, а потом нежно провел по ней языком. Закончилось все так же неожиданно, как и началось. Только-только я в шоке прикасаюсь к своим опухшим губам, а он уже уходит. Лишь пульсар, оставшись без хозяина, грустно мигал на меня, понимая, что скоро погаснет.