Травница

Глава 4. Письмо

Это письмо перевернуло твой мир, но это отнюдь не означает, что перевернулся мир, в котором ты живешь.

Виктория Федорова «Дочь Адмирала».

Вскоре всё вернулось на круги своя. Утро, в которое меня должны были наконец-то выписать из лазарета, началось с сюрпризов. Я только-только продрала глаза, как увидела возле окна задумчивого директора школы.

— Директор Силантиус?! — крайне удивилась и испугалась бедная я, смущенно закрывая сбившуюся рубашку одеялом.

— Аккуратнее, — досадливо поморщился он. — Не вставай.

Про него ходили разные слухи. Некоторые поговаривали, что он в чем-то провинился в столице, и я за это его отправили в школу. Потому как добровольно такой молодой, красивый и способный просто не приехал бы в эту глушь.

— У меня к тебе только пара вопросов, Селена Зарница. Готова, на них ответить?

Хм, он правда думает, что я могу отказать? А так можно вообще? Дождавшись моего осторожного кивка, мужчина продолжил.

— Видишь ли, та перепалка, что произошла между твоим братом и учеником Родригом, приезд твоего разгневанного отца, который так и не смог поговорить с сыном, а также допрос некой Мари Скворушкиной, который абсолютно не дал никаких результатов, навевает меня на нехорошие мысли.

— На какие, господин директор?

Силантиус долго и внимательно смотрел на меня своими глубокими черными глазами. Даже жутко стало.

— Слухи ходят, что в моей школе есть некая элита, которая не принимает правила школы и действует, как заблагорассудится. Даже если эти действия опасны для жизни и здоровья других учеников. Что вы скажете об этом, Селена?

— Впервые слышу, господин директор, — нагло соврала я, опуская глаза. Не надо на меня так смотреть, я никогда не была стукачкой и не буду.

Мы помолчали. Силантиус тяжело вздохнул, и я уже было приготовилась к новой атаке, но он лишь пожал плечами.

— Не буду давить, это ведь ваша жизнь. Но если вновь произойдет что-то подобное и вы снова случайно запнетесь на лестнице, то…, - он многозначительно скривил губы, — вспомните, пожалуйста, что в этой школе все-таки есть директор, который может и хочет вам помочь.

После этой фразы он меня оставил, даже не попрощавшись. Видимо, я его разочаровала. Из меня выпустили в этот же день, отдохнувшую и выспавшуюся на год вперёд. И повседневность с выращиванием волшебных растений, походами в теплицы, постоянной беготнёй в ближайшие лески за недостающими ингредиентами и ворожбой над исцеляющими зельями, вновь захватила юных первокурсников в свои объятья. Мы и раньше с Мари до позднего вечера засиживались в библиотеке, пропуская ужин, а перед еженедельными срезами и вовсе не спали по ночам. У меня не было времени думать о Фениксе и о Родриге, которые оба как в воду канули. А тут ещё обнаружилась одна неприятность: за моей скромной спиной вдруг стали шептаться, что вовсе не делало пребывание в этой школе краше. Вот и сегодня, когда мы с Мари собрались обедать и, как всегда, выбрали самый незаметный, казалось бы, стол, где-то сбоку раздалось:

— Эта травница и есть сестра Зарницы? Интересно…

— Ага, интересно, что Феникс о ней не рассказывал…

— Я спросила у Родрига, тот сказал, что они не родные.

Я лишь головой покачала, без особо энтузиазма зачерпывая ложкой суп- пюре и думая, что было куда спокойнее, когда никто ничего не знал, а Мари злобно воскликнула:

— Нет, ну что это такое! Нигде без этого прохвоста не обойтись!

— Действительно, — поддержала я, — как он, кстати? Даже на глаза не попадается.

— Не попадается, потому что ему ужасно стыдно…

И неожиданно рядом, бесцеремонно отодвигая Мари, плюхнулось большое мужское тело. Одежда боевика-третьекурсника была подпалена, да и пахло от него чем-то горелым и сладковатым, под правым глазом обнаружился огромный фингал, переливающийся всеми оттенками синего и зелёного, а одно ухо казалось немножко больше, чем второе.

— О боги, что с тобой? — синхронно ахнули мы.

— Вы про лицо или одежду? — невозмутимо осведомился Родриг, быстро выуживая из тарелки Мари кусочек вяленого мяса и с наслаждением отправляя его в рот.

— Про запах! — демонстративно зажав нос, девушка отодвинулась на пару сантиметров.

— А, это мы зомби спалили, — остервенело жуя, откликнулся парень. — С полигона я. А лицо, это Феникс постарался. Только у него тоже оно теперь не такое смазливое.

— Вы действительно сильно накостыляли друг другу? — довольно напряжённо спросила я, на что боевик лишь фыркнул.

— Да не боись, всё будет нормально с ним… А вообще… Прости меня, детка, — огромная, перемазанная чем-то ладонь мягко обхватила мои тонкие пальцы и ласково пожала. — Я не думал, что всё так серьёзно. Ни одна из этих неадекватных девиц к вам больше не подойдёт. Я подвёл вас, девчонки, и мне очень-очень жаль…

Я встретилась с карими глазами и вздохнула. Чего уж там, нравится он мне.

— Шёл бы ты от нас, — насупилась неожиданно Мари, явно его не прощая. — Именно с тебя всё и началось…

— Да при чём здесь Родриг, — вздохнула я, мягко убирая свою руку. — Всё нормально, жива и ладно!

Парень облегчённо улыбнулся и тут же моментально нахмурился, встретившись с кем-то взглядом. Я чуть повернула голову и, наткнувшись на знакомый взгляд столь редкого янтарного цвета, почувстовала, что моментально краснею. Феникс презрительно поджал чуть припухшие рассечённые губы и прошествовал мимо нас, даже не кивнув. Хоть что-то в этом мире остаётся вечным.

— Видала, как я его? — прошептал Родриг, щекоча мне ухо. — Он мне в глаз, а я ему губы разбил, хотя целился, конечно, в нос…

Мари демонстративно закатила глаза, а я неожиданно легко рассмеялась.

Вообще, я редко смеюсь, как-то не научилась, но сейчас почему-то накатило. Подумаешь, по-прежнему не здоровается, зато глаз не сводит… Не то, чтобы меня это сильно волнует; так, радует немножечко.

— Не знаю, какая кошка между вами пробежала, и почему он снова тебя не признаёт, но ты ему явна небезразлична, — со всей серьёзностью заявила Мари. — Ну, а учитывая твою идиотскую реакцию на его пронзительный взор, он тебе тоже.

***

— Ты очень странная девушка! — именно с такими словами без стука к нам в комнату как-то ворвался Феникс, заставив обеих подскочить с кроватей и вытянуться по струнке. Огневик полыхал и искрился.

— Здравствуй, Феникс, — осторожно проговорила я, на всякий случай хватаясь за кувшин с водой. — Потуши, пожалуйста, огонь, фиалки этого не очень любят…

— И еще ты безголовая!

Огонь парень усмирил, затем без приглашения бухнулся на свободный стул, потревожив огромный фикус ярко-тигрового окраса. Фикус обиделся и неожиданно брызнул в непрошенного гостя оранжевой вонючей жидкостью.

Мари, не удержавшись, довольно хмыкнула, а я испугалась, что сейчас особо опасный Феникс подпалит наш совместный проект.

— И комната у тебя тоже странная, — брезгливо сморщился огневик, оглядывая маленькое помещение, больше напоминающее джунгли. В углу, в огромной клетке, копошилась хищная росянка, в другом углу жили сразу несколько хомяков, на подоконнике росли странного вида помидоры в крапинку, а стол заставлен многочисленными горшочками с фиалками, геранью, кактусами и прочей флорой. На полу расстилался самый настоящий моховый ковёр, а по стенам вились лианы. Плюс ко всему повсюду были книги…

— Это ты ещё у ведунов не был, — вздохнула я, отодвигая фикус подальше. — Между прочим, его зовут Милан, он отзывается на наши голоса и может заплевать едким выделением любого, кто ему не понравится.

— Между прочим, мне всё равно, какую дрянь вы выращиваете. Хоть галлюциноген, — огрызнулся Феникс. — У меня к тебе серьёзный разговор.

— Мне выйти? — вклинилась Скворушкина, с опаской поглядывая на боевика.

Уж больно он казался суровым и искрящимся.

— Нет!

— Было бы здорово, — очень обаятельно улыбнулся братец, обращая внимание на синеглазую девушку.

— Нет! — с нажимом произнесла я, скрипнув зубами. — Это всё-таки моя комната, а ты здесь гость непрошенный. К тому же, ты ещё ужасно невоспитанный, наглый и мне очень не хочется с тобой разговаривать.

— Ты тоже далеко не милая, — фыркнул Феникс. — В общем, слушай. Сегодня мне написал отец, — порывшись в униформе, блондин достал порядком измятое, а местами даже подпалённое письмо. — Читай, сестренка. Читай, и пусть тебе будет стыдно.

Зло сверкнув своими замечательными янтарными глазами, Феникс отобрал у девушки кувшин и насильно впихнул в мои руки конверт.

Из груди у меня вырвался тяжкий стон, Мари посмотрела с явным сочувствием, а Феникс встал напротив, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что не уйдёт, пока я не прочту и не покаюсь. Знать бы ещё в чём, правда. Хоть сам цитировать не стал, а то с него бы сталось…

«Дорогой сын! Пару дней назад со мной связался директор вашей школы, который рассказал, как грубо и некрасиво поступили с твоей сестрой. Да-да, я знаю, что ты сейчас сморщишься и проговоришь, что она вовсе не твоя сестра, НО… Я встретил её в самое трудное для нас с тобой время, и мы помогли друг другу. Столько лет я потратил на то, чтобы ты просто принял её, чтобы перестал видеть в ней врага, но всё напрасно… Ты огорчаешь меня, сын. Мало того, что не отвечаешь на письма, так еще и прячешься от визитов… Как так можно?

На этом месте я прервала чтение и с любопытством посмотрела на Феникса.

— Где же ты прятался, не подскажешь?

Братец презрительно фыркнул, но ответил:

— Вообще-то я отбывал наказание. Все по твоей милости.

Мне, конечно, хотелось напомнить, что я вовсе об этом не просила, но какой смысл. Назовет неблагодарной, поссоримся еще сильнее. Я вздохнула и продолжила читать.

Уважай моё право любить её и считать своей дочерью. Уважай меня и мою просьбу: оберегать её, странную тихую девочку из Странных лесов. Помогать ей. Хоть сейчас, когда мне не так много осталось. Защити её, сын, облегчи мне уход…».

Я прочитала один раз. Затем второй. Беспомощно перевела взгляд на о чём-то усердно размышляющего Феникса, потом оглянулась на притихшую Мари, которая с жадным любопытством рассматривала боевика, и прочитала в третий раз. Нет, конечно, Фирс не был молод, ведь прошлой осенью ему исполнилось 56, но он вовсе и не дряхлый старик, чтобы так серьёзно задумываться об уходе из жизни. Если только на это нет определённых причин, о которых я, травница по призванию, чувствующая боль и запах смерти на расстоянии, каким-то образом её прошляпила. Каким, спрашивается? Куда я смотрела?

Сердце начало выбивать какой-то странный и незнакомый ритм, и в комнате неожиданно стало нечем дышать.

— Ты в порядке? — очень удивлённо и даже обеспокоенно спросил Феникс, глядя на то, как смятое письмо красиво падает на моховый ковёр.

Я умоляюще подняла на него глаза. Да, ты меня терпеть не можешь, но ради Святого Леса, скажи, что он так шутит? Что проклятая старуха со столь цепкими лапами ещё не скоро придёт за ним и не отнимет вновь самое дорогое.

Надо отдать должное, Феникс понял всё без слов. Сначала тонкие чёрные брови изумленно приподнялись, а потом в его невозможно красивых глазах промелькнуло что-то похожее на жалость. Чувство, которое он никогда ранее ко мне не проявлял.

— Я думал, ты знала… Он давно болен, Селена, мне очень жаль…

Столь непривычная мягкость в обычно язвительном голосе полоснула не хуже ножа. Лучше бы ты и дальше насмехался…

Понимая, что мне надо срочно на воздух, я, как была — в домашних лёгких штанах и мятой рубахе, стремительно пошагала к двери. Кажется, Мари что- то прокричала, кажется, Феникс попытался меня перехватить, а на пороге неожиданно нарисовался Родриг и загородил мне проход… Но уже через пару минут я была на улице, даже погони не наблюдалось. Это хорошо, надо обо всём подумать в одиночестве.