Травница

Глава 5. Предсказание.

Бывает три вида прогнозов:

Предсказание того, что всем хочется. Чтобы обнадёжить.

Предсказание того, что никому не хочется. Чтобы попугать.

И предсказание того, что на самом деле будет. Чтобы всех рассмешить.

Стас Янковский

Думаю, многие обращаются к Всевышнему только в момент самой великой боли. Вспоминают его тогда, когда немеет сердце, но в душе ещё теплится надежда на чудо… Мой момент настал сегодня. Я упала на колени перед самым могучим и старым дубом, обхватила руками вырезанное на стволе лицо древнего идола, упёрлась лбом в его лоб, и заревела. Громко так заревела, с подвыванием, как не плакала уже многие годы. Травники и целители испокон веков поклонялись Святому лесу, и эта школа не являлась исключением. Здесь тоже росла своя роща с живыми деревьями, к ним приносили подношения, возле них плакали, их о чём-то просили. Я подошла абсолютно к каждому живущему здесь: к тонкой гибкой осине, молодой красивой берёзе, можжевельнику, съела черную смородину, даже сорвала волчью ягоду и помяла её в пальцах, провела и размазала смолу сосны, прикоснулась губами к листьям земляники, глубоко вдохнула запах дикой розы, повязала ленточку на кедр и вытерла свои слёзы дубовыми листьями.

Роща была старой, немного затоптанной, но сохранившей свою атмосферу нереальности и абсолютного спокойствия. Будто ты на время скрылся в каменной крепости со звукоизоляцией.

— Что же мне делать, святой лес? — спросила я тишину, падая на каменный, поросший мхом, алтарь, куда ученики складывали свои подношения, состоящие из мелких монеток, чаш с водой, цветных ниток и прочей абсолютно ненужной лесу дребедени. Иногда его использовали для медитаций, верили, что, если отпустить своё сознание, оно выйдет из тела и познакомится с истинными жителями святого места, которые сумеют дать ответы на все вселенские вопросы. Мало кому удавалось, на самом деле, да и я, сколько мне ни показывал в детстве отец, считала всё это бредом и не научилась по-настоящему расслабляться. Как отпустить своё сознание, если камень под тобой холодный, муравьи кусаются, а трава щекочет нос?

Может, стоило лучше стараться, кто знает…

Я выросла в точно таком же месте, где люди вырезали на стволах деревьев лица, боялись их рубить и повязывали на их ветви цветные ленты. В деревне под названием Странные леса. Моя мать была местной знахаркой, умевшей заговаривать мелкие раны, чирии, и снимать сглаз с младенцев. Тоненькая красивая девушка с добрым сердцем, как говорил отец. Она была совсем молодой, когда забеременела мной, но ничего не предвещало дурного. Папа, слывший лучшим травником в округе, обладавший очень редким даром выращивать живое из ничего, не почувствовал приближение смерти своей любимой. Она родила меня ночью, поцеловала, прижала к груди, а утром не проснулась. Сероглазого младенца выхаживали всей деревней. Папа старался. Очень. Я хорошо помню смеющиеся карие глаза, ловкие длинные пальцы и обломленные чёрные ногти. Он всё время возился с землёй и какими-то снадобьями. Мы целыми днями пропадали в лесу в поисках очередного редко цветущего, или ночью в поисках поздно цветущего. Когда я уставала, он садил меня на плечи, когда замерзала, разводил костёр и рассказывал свои дикие сказки. О моём детстве сохранились исключительно хорошие воспоминания, ведь нам было уютно вдвоём… А потом неожиданно заболел сын старосты деревни, которого было не спасти, а в его смерти горем убитый папаша обвинил моего травника. Они пришли ночью, разбив камнем окно. Остальное я тоже помню красочно и хорошо, но стараюсь всё время изгнать из памяти. Только как бы ни старалась, картины, как его тащат и кидают наземь, как его смеющиеся глаза закрываются, всё не исчезают. Помню свой крик, когда его только схватили, как он последний раз сжал мою руку и шепнул: «Беги к тётке Матильде. Люблю тебя».

Соседка спрятала меня под кроватью, а потом тайно выпустила и крикнула, подгоняя: «Беги, деточка, беги. Да сбережёт тебя святой лес».

Лес никого не берёг в ту ночь, он смеялся и жаждал крови.

Я бежала, постоянно оглядываясь на горящую родную избу.

Потом была встреча с Фирсом. Он быстро привёл в порядок деревню; что случилось со старостой и его людьми — знать не знаю, но отца мы похоронили по-человечески. Рядом с мамой. Меня особо никто не спрашивал, хочу ли я уезжать с незнакомым рыжебородым человеком, всё получилось как-то само собой. Мы будто должны были разделить своё горе вместе… Это произошло неожиданно. Воспоминания детского кошмара плавно подхватили меня, веки тяжело опустились, дыхание замедлилось, сердце медленно-медленно сделало пару стуков и остановилось. Кажется, я умерла.

Секунда, другая. Я смотрю на себя, лежащую на алтаре. Абсолютно индифферентно отмечаю, что на светлой рубашке не хватает пару пуговиц, что влажные светлые волосы некрасиво облепили камень, а по моим рукам вовсю ползают муравьи. Кто-то засмеялся, зашептался, всё вокруг пришло в

движение.

— Ну здравствуй, травница, — приветливо улыбнулся мне настоящий бородатый великан.

Кажется, мой знакомый дуб, которому я недавно плакалась.

— Мы тебя заждались, — подтвердила опасения тонкая кудрявая девчушка в белом платье. Береза, я так полагаю.

— Редко к нам гости заходят, — серьёзно поведал дородный парень с красивыми ярко-зелёными глазами. Кедр, наверное…

Их было много. Кого-то было легко узнать, кого-то сложно. Кто-то улыбался и хлопал меня по плечу, а кто-то хмурился и скрещивал руки на груди. Никто не стал знакомиться и объясняться, томная красавица с розовыми волосами как-то резко и колюче бросила в мою сторону:

— У тебя мало времени, спрашивай.

И я не заставила долго ждать госпожу розу.

— Фирс действительно серьёзно болен? Есть возможность его спасти?

Обращалась я, вроде бы, ко всем, но взгляд сам собой тянулся к бородатому великану. Он снова добродушно улыбнулся и кивнул.

— Да. На все твои вопросы. А как спасти, ты знаешь сама.

— Не знаю! — испуганно крикнула я, боясь, что моё видение исчезнет.

— Знаешь, — успокаивающе кивнула красивая женщина с кучерявыми волосами. — Всего лишь нужно найти место, где пролились слёзы отчаяния.

Из них выросло что-то, дающее жизнь.

— Что? — выдохнула я непонимающе.

— Увидишь, дарующая жизнь, — загадочно прошелестело возле уха, и на мою

ладонь мягко опустилась красная ягодка. — Возьми на память.

— И у меня, — хмыкнула знакомая колючая красавица, протягивая розовый

нежный бутон.

— Я не понимаю…

— Поймёшь. Вспомнишь. Место, где лились слёзы отчаяния. Дорога тебе знакома.

— Но…

— Пора! — властно сказал бородатый.

— Приходи ещё, — ласково попросил зелёный старичок.

— Да, приходи к нам, — мягко согласилась кучерявая красотка.

— Удачи, травница, — зашелестело вокруг меня, и я почувствовала, как вновь

тяжелеет тело.

— Удачи, дарующая жизнь!

Они прокричали это все вместе, но я услышала лишь отдаленный шёпот. Сердце издало радостный стук, и мои глаза резко распахнулись, встретившись с серьёзным янтарным взглядом.