Тренировочный День 14

Глава 14

Глава 14

— … делу укрепления дружбы между нашими народами! Добро пожаловать! Сегодня мы покажем вам силу и мощь Советской Армии, стоящей на страже завоеваний социализма, ограниченный контингент которой несет боевое дежурство на переднем крае защиты стран Варшавского Договора! — заканчивает речь офицер с погонами подполковника и дает отмашку.

Тотчас в дело вступает оркестр, выдувая золотую медь из всех своих тромбонов, валторн, фаготов и бас-геликонов, ударили барабаны, взметнулись вверх два флага — Чехословацкой Социалистической Республики и Союза Советских Социалистических Республик.

Стоящий тут же на плацу военные все как один — прикладывают руки к головным уборам, отдавая воинский салют, гражданские — вытягиваются, а спортсменки обеих команд замирают по стойке «смирно». Звучат гимны обеих стран.

— Все, все… — поворачивается к Виктору подполковник Дмитриев: — с официальной тягомотиной покончено, не переживайте. Дальше — экскурсия, покажем все что захотите… потом — торжественный обед! После обеда — выедем на дальний водный полигон, покажем технику, десантники наши покажут, что умеют, сыграем в игру на свежем воздухе, шашлык, вино, природа! А там — назад, выступление московских артистов, культурная программа. На ужин повара обещали что-то сногсшибательное приготовить…

— Мы так лопнем, тащ подполковник. — отвечает Виктор: — хотя приятно конечно…

— А с парашютом можно прыгнуть? А из пулемета пострелять? А на танке прокатиться⁈ — тут же влезает Лиля Бергштейн.

— Ну… с парашютом это сперва подготовку пройти нужно… минимальную. Хотя если с инструктором, пристегнувшись — то можно. — кивает офицер: — пострелять — не вопрос, постреляете из всего чего хотите, хоть из гаубицы. На танке прокатим.

— Ура! — хлопает в ладоши Лиля: — давненько я из пулемета не стреляла!

— Хм? — приподнимает бровь офицер.

— Лиля из семьи военных. — поясняет Маша Волокитина: — вы не подумайте, пулемета у нас в команде нет.

— Как нет? — хмурится Лиля: — значит мы старый «Максим» выкинули?

— Не обращайте на нее внимания. — вздыхает Маша: — а что за игра после обеда на полигоне будет?

— … а это… — подполковник машет рукой: — да решили сыграть с вами, дать вам, так сказать, показать себя. Нет, если устали, то можете не играть, у нас все равно две команды есть — правда все мужские. Чемпионы ЦГВ!

— Обе?

— У нас всего две команды. Так что по очереди чемпионами и становятся.

Валентина «Валькирия» Федосеева

— Да ничего особенного знать и не нужно, девушка! — сияет улыбкой прапорщик с седыми усами: — ложитесь на расстеленный брезент, прикладываете свою щечку к прикладу… он так и называется «приклад» — от слова «прикладываться»! К плечу только прижмите его посильней, а то если с размаху отдачей приложит, то синяк потом будет! Ложитесь, прикладываетесь и нажимаете на спусковой крючок, нажимаете и держите пока патроны не закончатся!

— Ничего особенного значит не нужно знать… — Валя опускает взгляд на стоящий перед ней на земле пулемет. Большая штуковина, думает она, наверное, тяжелая. А смогу ли я его в одной руке удержать?

— Ничего! — мотает головой прапорщик: — машинка простая и надежная! Пулемет Калашникова модернизированный, калибр семь шестьдесят два, скорострельность шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту, а у нас в коробе всего сотня, так что быстро отстреляетесь. Раз и все! Я бы сказал конечно, что оружие никуда не направлять кроме как в сторону мишеней и не вести огонь пока распорядитель стрельб не скажет, но… — он пожимает плечами: — он же на земле стоит, на сошках, вы никуда и не выстрелите кроме как туда… — он машет рукой в сторону мишеней: — так что ложитесь и стреляйте.

— А этим пулеметом можно с одной руки стрелять? — задает вопрос вездесущая Лилька, которая вертится тут же, разглядывая пулемет и прапорщика.

— Как с него постреляешь с одной руки, когда он девять кило весит? — удивляется прапорщик: — никак нельзя! Не удержишь. Да и патроны на ветер… никуда не попадешь…

— А я из пистолета стреляла! Одной рукой! — похвасталась Лиля: — Валька! А ты можешь…

— Занять позицию для стрельбы! Посторонние — покинуть стрелковый рубеж! — прозвучало в громкоговорителе.

— Я не посторонняя! — обиделась Лиля.

— … те, кто сейчас не стреляют! — поправились в громкоговорителе. Неугомонная Лилька покинула рубеж, а Валя снова присмотрелась к пулемету. Девять килограммов, да?

— Все! — раздается голос сзади. Валя оборачивается. Прапорщик отошел назад, тоже видимо рубеж покинул, машет рукой оттуда, из толпы, там стоят две команды, офицеры и солдаты, вон стоит Витька с Жанной, даже чешские девчата стоят.

— Валентина! Можете приступать! Ложитесь и прикладывайтесь! — кричит прапорщик. Валя опускает взгляд вниз. Ну да, лечь, приложиться к прицелу… одной рукой нельзя, потому что тяжелый. Девять килограмм одной рукой? Семечки.

Она наклоняется и берет пулемет одной рукой. Выпрямляется с ним. Приподнимает ствол в сторону мишеней…

— Ложись! Ложись, дура! — крик сзади.

— Чего? — она оборачивается, все еще держа пулемет в руках, не замечая, как его ствол так же медленно как она сама — поворачивается в сторону кричащего.

— Ничего!! — прапорщик ловко падает на землю, а вместе с ним все остальные военные, на ногах остаются только удивленные спортсменки и тех увлекает на землю Витька… чего это они устроили?

— Ради бога, развернитесь в сторону мишеней, Валентина! — кричит прапорщик с земли: — мы вам не враги! Враг там!

— Ну так я и собиралась… — она разворачивается обратно и нажимает на спуск. Тра-та-та-та! — грохочет пулемет, а она удерживает его в одной руке, ведя его вниз, ориентируясь по пылевым фонтанчикам у мишеней…

Наконец грохот затихает, пулемет в последний раз дергается в руке и она — опускает его вниз. Ставит на место. Прислушивается к команде «Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж!», делает два шага назад.

— Это что… — говорит прапорщик, вытирая пот со лба. Он осторожно обходит Валентину и встает между ней и все еще горячим от непрерывной стрельбы пулеметом: — вот у нас на прошлых танковых стрельбах что было… хотя и сейчас, конечно, тоже караул. Это ж пулемет. Ваша Валя спуск бы прижала, а там скорострельность шестьсот пятьдесят в минуту, а у нас делегация чешская. Знаете сколько делегаций из такой машинки можно за минуту покрошить?

— В самом деле. — сказал Виктор: — аккуратнее, девочки. Это все-таки армия, тут вам не шуточки.

— Jak strašná věc. — кивает головой Квета Моравцова, которая разглядывает Валю и пулемет и непонятно про кого или про что она говорит — про Валю или про пулемет.

— Точно. Страшная вещь. — подтверждает прапорщик: — я ж говорю — шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту.

— У нас каждая вторая в команде «страшна весч», — говорит Маша Волокитина: — а им еще и оружие тут выдали!

— А… что на танковых стрельбах было? — любопытствует Алена Маслова.

— Ano, co tam bylo? — поддерживает ее Хана Немцова.

— … стрельбы закончили? Ну и слава богу. — прапорщик потихоньку начал теснить девчат к выходу со стрельбища, подальше от оружия, лежащего на брезенте: — что там было? Так проверка с Москвы приехала, а у нас в танковом батальоне Бердымухамедов был, самый хреновый башенный стрелок на свете. Он и башенным был только потому, что водителем не смог бы, право от лево не отличал. Нет, парень он умный, слов нет, вот как где что скрутить или найти что выпить… а как до дела так обязательно что напутает не туда надавит и… — он машет рукой. — все, теперь дальше! Там вас десантники ждут, покажут, как они голыми руками кирпичи разбивают и полосу препятствий…

— Так вы не рассказали до конца, товарищ прапорщик! — настаивает Маслова.

— Přesně tak! Neřekli to! — снова поддерживает ее Хана Немцова.

— … да чего рассказывать-то. — машет рукой прапорщик и усмехается себе в усы: — там все на башне командной собрались, в бинокль смотрят, генерал с Москвы приехал со свитой, и конечно в этот самый момент наш Бердымухамедов на боевом рубеже стоит. Стрельбы болванками, конечно, но все равно ответственный момент. Наш комбат ему по радио прижимает тангенту и говорит: «Четыреста пятнадцатый! Огонь по цели!», а тот ему в ответ «не вижу! Ничего не вижу, тащ командир!». И, как назло, радио по громкой связи — на всю башню. Генерал смотрит, вся его свита смотрит…

— Всегда так бывает. — кивает Алена: — как начальство приедет так все наперекосяк.

— Přesně tak. Je to tak vždycky. — подтверждает Хана Немцова.

— Ну комбат наш кроет конечно Бердымухамедова последними словами по матушке, но снаружи вида не подает. Тихо так и спокойно ему говорит, мол ты резиновый колпачок с прицела сними, товарищ боец. Сними и туда уже смотри… ну что — видишь? И тут через громкую связь торжествующий голос Бердымухамежова — вижу! Вижу! — кричит. Комбат наш, батяня — так же спокойно у него спрашивает — что видишь? А тот радостный такой — Вышка вижу! — кричит. Вышка вижу! Комбата вижу! — прапорщик покрутил головой: — это он радуется, что видит вышку и товарища комбата в танковый прицел. Тут-то я и понял, что стою на этой вышке совсем один…

— Как один? — всплескивает руками Алена Маслова: — а… где же генералы из Москвы? Товарищ комбат?

— А… выстрелы в танке холостые были?

— Были бы они холостые я бы один на вышке не стоял. Боевые стрельбы были…

— Так они… убежали⁈

— А тут у нас гарнизонный дом офицеров! Сокращенно — ГДО. — сказал приставленный к ним прапорщик и вытер лоб белым платочком: — как видите у нас есть даже большой кинотеатр с лучшими фильмами, рекомендованными к просмотру…

На экране тем временем демонстрировался какой-то французский фильм, героиня, симпатичная девушка с короткой прической и кудряшками на висках, в приталенном платье и в черных перчатках — о чем-то умоляла главного героя, красавчика с шикарной шевелюрой и тоненькими усиками, а тот — стоял с холодным лицом и презрительно кривил губу.

— Вот терпеть таких не могу, — шепнула Алена Маслова Хане Немцовой: — смотри, какой наглый! Ишь ты… девушка мучается, а он…

— Je tohle muž? Tomasz Dvornik je pohledný, inteligentní a gentleman! — откликается девушка.

— Томаш? Тот, что за Лилькой ухаживал⁈ Такой… красавчик⁈ Мне он тоже понравился. Такой деликатный! А Лилька его не замечает!

— TvojeLilkami to ukradla! — хмурится Хана Немцова: — Tohle ji nemůžu vystát!

и тянет ее за руку в сторону: — мне самой не нравится! Знаешь сколько раз она у меня женихов отбивала⁈ Ужас! Вот прямо всех! Вот тоже «украдла»! И я тоже «не можу вистать»! А этот ваш Томащ — красавчик! Давай вместе!

мужчин оставила! Интернациональный союз!

В это самое время на большом экране героиня французского фильма достала из своей сумочки маленький, блестящий пистолет и направила его на главного героя, тот изменился в лице и побледнел.

— Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж. — отвечает ей Валентина и оборачивается к остальным: — что? Я запомнила…

Десантники были как цирковые артисты — бодрые, в синеватых тельняшках, загорелые и мускулистые.

Первым делом пошли кирпичи: один кладёт с хрустом на два других, второй военный — криком «эй!» и широким взмахом — разбивает его локтем пополам. Крошки летят в стороны. Болельщики хлопают, кто-то тихонько шутит про стройку по воскресеньям.

Потом бутылки. Аккуратно ставят три — показывают: вот, пустые. Следующий десантник рубит ребром ладони, легко, будто и не настоящие бутылки, а реквизит. Осколки разлетаются в разные стороны.

Следом пара быстрых движений, и вот уже одного воина в тельняшке окружают четверо в черных комбинезонах с автоматами и ножами, но тот кто в тельняшке — крутится волчком, раскидывая их в сторону, обозначая добивающие действия и разоружая всех противников.

— А я так же могу! Дайте кирпич! — прыгает на месте Лиля Бергштейн: — или бутылку! Автомат!

— Сиди! — шипит Маша Волокитина и ловко хватает Лильку за воротник, предотвращая катастрофу и погасив анархию в зародыше.

— Ну Ма-аша! — обиженно выдыхает Лилька, но смиряется и затихает.

Десантники уже показывают очередной бросок, следующим номером — пара парней в тельняшках бегут к полосе препятствий.

Полоса начиналась довольно обыденно: покрышки, через которые надо быстро перебежать, небольшие деревянные барьеры, траншея, по которой нужно проползти на животе под свисающими канатами, и пара деревянных стенок. Через все это десантники пробежали, не снижая скорости.

Но дальше привычный армейский стандарт заканчивался и начинался «тот самый спецназ».

В самом центре поля, возвышался деревянный барьер высотой метров пять — прямо уставной спецназовский «городок». К нему была привязан длинный канат.

На барьер надо было забраться, хватаясь руками за толстую верёвку и, толкаясь ногами по деревянным поперечинам, взбираться вверх, как альпинист по скале. На самом верху не было ничего, никакой платформы, никакого способа приготовиться, нужно было перевалиться через бревно и схватиться за другу веревку, которая шла под довольно крутым углом вниз. Под канатной дорожкой — большая яма с водой, на вид довольно грязной и холодной.

Десантники ловко оплели канат ногами и стали спускаться сверху вниз, ногами вперед, быстро перебирая руками.

— Высоко! — сказала Алена, запрокинув голову вверх: — и страшно наверное!

— Советский солдат не должен боятся ничего. — отрапортовал бодрый десантник, стоящий рядом: — а советский спецназовец — это советский солдат в квадрате! Нет, в кубе!

— Все равно страшно.

— Это не страшно. — качнул головой десантник: — это обязательная программа. Вот «волчья яма» — это страшно.

— «Волчья яма»?

— Давайте покажу. — десантник делает приглашающий жест, и все тянутся за ним. С виду — обыкновенный широкий бетонный ров с крохотной площадкой напротив. Вот только внизу, в тёмной глубине, безжалостно сверкают металлические «ежи» — конусообразные шипы, сваренные в геометрический кошмар.

— Это и перепрыгнуть? Да тут метра три не меньше! — сказала Алена, заглядывая вниз: — и зачем там эти железки⁈ Лучше бы подушек набросали… так же и убиться можно. Какой кошмар!

— В чем смысл? — спросила Маша Волокитина, опустив взгляд: — выглядит довольно… травматично.

— Смысл… — десантник пожал плечами: — это не обязательный этап. Многие не прыгают. Но если ты хочешь доказать самому себе что ты — настоящий… то ты прыгнешь. Летом или зимой, в сапогах или кроссовках, налегке или в полном боевом… ты прыгнешь.

— Адреналиновая наркомания. — сказала Синицына, поправляя свои очки: — оно и неудивительно. Войска специального назначения требуют определенный склад личности.

— Чего? — растерялся десантник: — вы о чем, девушка? Мы не употребляем…

— А… какой у вас тут рекорд по преодолению этой самой полосы препятствий? — спросила вдруг Алена Маслова.

— Три минуты тридцать две секунды. А что? — нахмурился десантник.

— Вы время засеките. — кивнула Маслова на полосу препятствий: — у нас Бергштейн на рекорд пошла.

— Чего⁈ — Маша схватилась вокруг: — Лилька⁈ Зараза! А ну слезай оттуда! Слезай кому говорю!

— Бесполезно. — Алена стоит, задрав голову вверх: — она и не слышит поди на такой высоте….

— Слезай кому говорю!!

— Ta Lily je úplně šílená…

— Ага… она такая.

— Надо ее спасать! — дергается было десантник и замирает, глядя вверх и открыв рот. Провожает взглядом скользнувшую по канату вниз точку.

— Вниз головой. — шепчет он: — она с верха по веревке — вниз головой за пять секунд… значит такое возможно! А ну-ка… — он срывает с головы берет, засовывает его за пояс и бежит к полосе препятствий.

— Я ж говорила — адреналиновые наркоманы…