Тренировочный День 14

Глава 16

Глава 16

— … когда я в Африке служил, там мы на слона один раз охотились, да. Подогнали японский пикап с ДШК и очередью из трех патронов вдарили. Ты вот знал, что жир у слона прозрачный и на жаре тает в руках? Местные его просто черпаками как суп вычерпывали и тут же пили, даже без соли… — генерал Ермаков качает головой: — там от выстрелов до полной разделки этого слона едва ли полчаса прошло, я думал, что порежут они друг друга…

— Порежут? — моргает глазами представитель гражданской администрации товарищ Грдличка: — boj o sloní maso?

— Да не… — машет рукой генерал: — там как — выдернули ему внутренности тросом, к БРДМ привязали и дернули, а потому туда как залетят эти коричневые с мачете… и сверху тоже! Одни сверху режут, другие снизу, лезвия так и мелькают… точно думал кому-то сейчас руку отрежут… но нет. Но на вкус оно специфическое конечно… воняет. Ну! — генерал поднимает стопку: — за ваши команды! Вить, подымай свою стопку не заставляй генерала упрашивать.

— Как можно… — Виктор поднимает металлическую, походную стопку: — за девчат.

— Вздрогнем! — и очередная стопка опрокидывается, генерал ставит ее на клеенчатую скатерть, расстеленную на деревянном столе прямо на поляне рядом с пробегающей речкой. Чуть поодаль за большим мангалом стоит прапорщик Иванишвили, загорелый коренастый грузин с усами и широкой улыбкой, в белом фартуке и белом же колпаке.

Виктор в свою очередь ставит пустую стопку на стол, берет с фарфоровой тарелки кусок соленого сала, кладет его на краюху и занюхивает стопку, вдыхая свежий, крепкий аромат ржаного хлеба.

— Между восьмой и девятой — перерывчик непредвзятый! — журчит рядом ручеек приятного женского голоса и улыбчивая девушка в зеленой форменной рубашке и с фуражкой на голове — доливает ему еще стопку. Фуражка на голове у нее лихо сдвинута набок, а рубашка расстегнута на две пуговицы, форменный галстук «на резиночке» — болтается внизу.

— Это наша Тамарка! — гудит генерал: — товарищ Вознесенская у нас талант! Умеет петь и стихи сочиняет! У нас и секция художественной самодеятельности есть!

— Товарищ генерал… Виктор Федорович! — всплескивает руками девушка, но в голосе больше кокетства чем протеста: — давайте я вам лучше налью!

— Sovětští okupanti se nadále chovají jako páni… — ворчит себе под нос «представитель гражданской администрации» Грдличка.

— Пан товарищ Грдличка говорит, что сотрудничество между нашими странами особенно ценно в такие неспокойные времена. Международная обстановка… — послушно переводит девушка-переводчица.

— Ой, да ладно. — перебивает ее генерал: — а то я слов «советские оккупанты» не понимаю. Ты лучше скажи, дочка как тебя звать-то?

— Марженка я, товарищ генерал. — опускает взгляд девушка и краснеет.

— Ты лучше кушай. И пей на здоровье, а то вон бледная какая. — генерал подвигает к ней полную стопку: — мы с твоим Грдличкой сами разберемся, чай не сахарные.

— … товарищ генерал! — говорит прапорщик Вознесенская и Виктор успевает заметить, как она — щипает генерала за плечо: — Виктор Федорович!!

— Ты чего, Тамар? Нормальная же девчонка у чехов. Марженкой звать… вот у меня дочка Анютка… Кстати! — он поворачивается к Виктору: — эта твоя, которая либеро, как ее там?

— Лилия Бергштейн.

— Точно! Огонь-девчонка! Мне Рудый все уши про нее прожужжал, вынь да положь ему. Уж очень она ему приглянулась… да что ты все щиплешься, Тамар! Он женатый! В плане боевой подготовки она ему приглянулась?

— В плане боевой подготовки? — Виктор поднял бровь: — имейте в виду у нее холостого хода нет, она всегда в боевом режиме.

— Не, ну это я уже понял, у Рудого тридцать восемь человек за медицинской помощью обратились после нее. — кивает генерал: — что там предохранителей нет и патрон завсегда в патроннике. Но это ж спецура, они же все на адреналине… там особые люди служат. А она за две минуты полосу прошла, ну красотка! — он разводит руками: — Рудый обещал ее почетным спецназовцем сделать если она покажет им как по той веревке спускаться… повторит, так сказать, на бис. И ящик сливовицы выставит! Местной, у Новотного брали!

— Novotný má nejlepší měsíční svit v okolí! — кивает товарищ Грдличка.

— Тревожная международная обстановка, конфликты на Ближнем Востоке и…

— Вот! — генерал хлопает Грдличку по плечу: — точно, у Новотного лучшая сливовица в округе! А то все — «оккупанты»… на, вот тебе сальца копченого… видишь — настоящий шпик! Дикого кабана на прошлой неделе на танковом полигоне заметили… то ли специально по нему вдарили, то ли случайно он попался… но сала накоптили!

— Okupanti… ale nevadí. Dáme si něco k pití? — товарищ Грдличка уже расстегнул рубашку и скинул пиджак, закатал рукава и снова поднял стопку.

— Тяжелая международная обстановка диктует свои правила… — бормочет себе под нос переводчица Марженка.

— Сейчас, выпьем, ты не беги поперед паровоза… — говорит генерал: — и в хозяйстве своем разберись. Что это за номер, выставлять национальную сборную под видом городского клуба? Повезло тебе что вничью сыграли, Петер.

— Podívejte se na sebe! Kdo je ve vašem týmu? Příšery!

— Чего это они чудовища? Нормальные девчонки! — встревает в разговор Виктор, вступаясь за своих: — у нас даже игроков высшей лиги нет никого. Ну… только Арина Железнова…

— … наши страны продолжают наращивать сотрудничество и дружбу на всех уровнях, что особенно важно…

— Arina Železnovová? A tvoje Osmá⁈ Evdokija… jak se jmenuje?

— Кривотяпкина. Кри-во-тяп-ки-на… играет она хорошо, но прямо на титул «монстра» не тянет. А у вас⁈ — переходит в наступление Виктор: — пара Яра-Мира! Вот где чудовища и монстры! Красивые, но чудовищно сильные! А Павла и Петра Махачковы⁈ А Хана Немцова⁈

— Jsou nejlepší!

— Вот вот! Найлепши! Лучших из лучших против нас выставили!

— Ну… за дружбу!

— За дружбу…

— Pro přátelství…

— … за дружбу и расширение сотрудничества между нашими странами…

— Да ты кушай, доченька, кушай. Вон у нас и варенье есть, если шашлык не лезет. А вообще, все это ваше вегетарианство модное — ересь! Человеку мясо нужно есть! Вон ты посмотри на Тамарку, она мясо ест и вон какая! Не худышка, а есть что поглядеть… и потрогать!

— Товарищ генерал!

— Да ладно тебе, Тамар. Красавица же!

— Ну вас, Виктор Федорович! — раскрасневшаяся девушка быстро наливает по-новой: — меж девятой и десятой перерывчик небогатый!

— Какие мысли? — командир отдельного десантно-штурмового батальона Рудый сложил руки на груди, наблюдая за всем этим бардаком издалека.

— Невозможно это, тащ майор. — говорит его заместитель, отрывая от глаз бинокль: — я же сам пробовал. Нельзя по тому канату вниз головой… убьешься. Ты ж скольжение не контролируешь, куда летишь и сколько осталось — не видишь.

— Все это видели. — возражает Рудый: — сколько там народу стояло… да и Ковальчук врать не станет.

— У Ковальчука сотрясение мозга, может ему привиделось что? Вы же знаете, как это бывает — народ преувеличивает потом. — отзывается замкомбат, убирая бинокль: — ну и она маленькая очень… может поэтому?

— Маленькая… — Рудый смотрит туда, где веселятся приехавшие с делегацией девушки: — Леш, ты же понимаешь, что наши архаровцы теперь будут день и ночь способ искать. У меня и так тридцать восемь человек в госпитале уже, а если завтра война? Что я буду в рапорте писать? Частичная потеря боеспособности батальона из-за одной девушки?

— Не надо так писать, тащ майор. Поймут неправильно.

— Сам не хочу, понимаешь. А ну, дай бинокль. — Рудый забирает бинокль и смотрит в него: — обычная же девчонка с виду. Как это у нее получилось? Нет, я понимаю, если бы вон та это сделала… ну та что с плечами и высокая такая…

— Вот это женщина. — присвистывает замкобат: — видели какие бедра, тащ майор? Такая мимо пройдет, бедром заденет — готовая травма головы и сердца. Мне бы такую…

— Ты же женат, капитан.

— Ну так вы бы еще маму вспомнили, тащ майор.

— И все равно, я бы понял если бы это вот она… но эта мелкая?

— Мал золотник да дорог, тащ майор. На то меньше мой алмаз гранитной темной глыбы, чтобы дороже во сто раз ценить его могли бы.

— … ?

— Шотландский поэт, тащ майор. В переводе Маршака.

— Ты мне вот что скажи романтик… как узнать ее способ? Должна быть у нее тайна… Как она по веревке спустилась? На нашей полосе больше всего времени спуск по «канатке» занимает, там и высота, и опасность и перебирать руками долго… а она за две минуты.

— Предположительно.

— Ты же понимаешь, что это наших не удержит. У меня так весь батальон за три дня в госпиталь перекочует в полном составе. Все будут пробовать… а кто не будет пробовать — того я сам из батальона выкину, потому что мы — спецназ! Мы должны быть первыми во всем! А эта девчонка… — он прикусывает губу и задумывается.

— Тащ майор?

— Если не можешь предотвратить — возглавь и обрати в свою пользу, а потом воткни туда красное знамя, Леш. Глубоко, по самые помидоры.

— Знамя?

— Сунь Цзы так говорил. Собери наших… человек пять самых лучших. Лучших из лучших, Маратова возьми и Одинцова. И Хайруллина.

— Лучшие из лучших в госпитале. Маратов и Одинцов с Хайруллинным.

— Ну конечно, где им еще быть. Тогда собери лучших из худших!

— Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу тренеру московской команды? — звучит голос рядом, и все оборачиваются, глядя на вновь прибывшего. Невысокий, коренастый мужчина, в отличие от всех присутствующих военных — не в обычной форме, а в «березке», зелено-белом камуфляже без знаков различия. На голове — голубой берет, сдвинутый чуть влево. Через плечо — командирский планшет, на поясе — большая кобура с АПС. На ногах почему-то — белые кроссовки.

— А, вот и Андрей Владимирович пожаловали. — хмыкает генерал: — пожалте к столу. Тамар, налей гостю.

— Спасибо, тащ генерал, я откажусь. Я по делу. — упрямо наклонил голову гость.

— Ну раз по делу… — генерал качает головой и откидывается на брезентовую спинку походного стула: — обращайтесь, товарищ майор…

— Я — командир десантников. Майор Рудый Андрей Владимирович. — гость делает шаг вперед и протягивает руку, для обмена рукопожатием.

— Виктор Борисович. — представляется Виктор, пожимая руку: — но можно, конечно, без отчества. Молод еще, тащ майор.

— Я к вам, собственно, с какой просьбой. — вытягивается майор спецназа: — ваша девушка на полосе препятствий рекорд показала… две минуты. Не могли бы вы приказать…

— Вы, наверное, перепутали, тащ майор. — не дает ему закончить Виктор: — они у меня не солдаты. И меня слушают только на площадке и во время тренировок… хотя если честно и там не сильно слушаются. Так что приказывать я им не могу.

— Но… — майор бросает взгляд на поляну, где девушки из разных команд затеяли играть в «вышибалы» и звучал веселый смех: — … как же…

— Вы сами с ней поговорите. — смягчается Виктор, глядя на его лицо: — только чтобы угрозы жизни и здоровью не было, пожалуйста!

— Понял. — просветлел лицом майор: — не переживайте, ничего вашей девочке не будет!

— Да я не за нее переживаю. — вздыхает Виктор: — я про здоровье окружающих. В основном — психическое.

Рудый подошел к поляне, где звучал звонкий девичий смех и слышались удары по кожаному мячу. Посмотрел. Поймал за локоть пробегающего мимо солдатика из комендантской роты, в белом фартуке и с колпаком на голове.

— Что тут происходит, рядовой? — спросил он.

— «Вышибалы», тащ майор! — вытянулся солдатик: — девушки из разных команд играют по олимпийской системе! На желание!

— На желание? — он отпускает солдатика и смотрит на поляну, где одна девушка — целует другую в щечку.

— Вот бы мне у них желание выиграть… — расплывается в теплое маслице стоящий рядом солдатик: — вы посмотрите, тащ майор…

— Отставить! — строго командует Рудый: — ты куда бежал, рядовой⁈

— Так… к полевой кухне, тащ майор! Столы накрывать…

— Вот и следуй туда. Кругом марш! Бегом! — он смотрит вслед суетливо вздымающему коленки солдату из комендантской роты: — Совсем распустились. Развели тут… бардак.

Он решительно шагает к девушкам, которые о чем-то щебечут посреди поляны. Громко откашливается.

— … Аленка! Прекрати, щекотно же! Ай!

— … это было неизбежно. При такой траектории и скорости полета мяча вероятность увернуться составляла всего девятнадцать целых и девяносто три сотых процента. Мне и играть не надо чтобы знать результат. Хм… результат… аппарат?

— Jsi tak krásná! Miluji tě!

— Как коленка твоя? Не болит больше? Ты уж прости ее, я ей сколько говорила… она у нас гадина, если честно…

— Железнова!

— А чего я сразу-то опять⁈

— Podívej se na ty tvářičky, na ty oči, jak je roztomilá! Tohle je moje malá sestřička!

— Божечки, какая она миленькая! Какие глазки! Какие щечки! Я хочу забрать ее с собой! Петра!

— Nechte mě prosím být!

— Лилька, а ну отстань от нее! Ей же не нравится!

— Еще как нравится!

— Спаа…сите!!

— О! Да она русский знает! Божечки, я сейчас умру!

Рудый еще раз откашливается, погромче, потом решает обратиться прямо и повышает голос.

— Товарищи девушки! — говорит он, встав посредине поляны, расставив ноги пошире и заложив руки за спину.

— … а этот Томаш Дворник, который за нашей Лилькой бегает — оказывается знаменитый актер! Мне Хана все рассказала!

— Slavný herec! Tomáš Dvorník!

— Вот-вот! Славный перец! Это по-ихнему значит — знаменитый актер!

— Лилька, отстань ты от нее! Ты ее сейчас задушишь, международный скандал будет! Маслову вон души, ее не жалко!

— … у нас священный союз девушек, у которых Лилька женихов отбила!

— Кто в «вышибалы» крайний? Яра? Мира? На желание!

— No tak! Jeden na jednoho, holka na holku!

— Да, да, холка на холку, посмотрим у кого холка круче! Где мяч?

— Товарищи девушки? — Рудый оглядывается.

— Давайте я сам, тащ майор… — рядом с ним появляется Виктор: — Маркова!

— А? — рядом возникает девушка в спортивном костюме и с блокнотом в руке: — да все нормально, Вить! Не переживай, Лилька сейчас Петру отпустит. И в вышибалы мне не на скорость, сильно никто не бьет… Машка Дуське сказала, что та играть не будет. И Железновой тоже запретили…

— Чего я-то сразу опять⁈

— Скажи девчатам что товарищ майор с ними поговорить хочет. — говорит Виктор и девушка — кивает.

— Маш! — повышает она голос. Тут же наступает тишина. Все оглядываются на нее.

— Чего тебе, Маркова? — вперед выходит Маша Волокитина: — время уже? Мы только приехали…

— Тут товарищ майор хочет поговорить…

— А? — девушки наконец замечают Рудого.

— Кха-кха, — откашливается он: — вы в «вышибалы» играете? На желание? Не возражаете, если и мои парни с вами сыграют? Ставки те же… — он поворачивается и безошибочно находит в толпе девушек Лилю.

— С вами. — говорит он.

— Ууу… да у тебя еще один поклонник. Или целых пять?

— Везет некоторым… и актер чешский и десантники…

— Чтобы с Лилькой играть сперва надо меня одолеть! — делает шаг вперед Алена Маслова: — хватит дискриминации!