Тропой Гнева

Глава 14

С самого утра день не задался. Мало того, что Поляна, несмотря на мороз и срывающиеся порывы ветра, выгнала её на полигон в лёгкой одежде, так ещё и продержала там до самого обеда.

«Формируй потоки, отсекающие тебя от холода».

Да демоны всё это задери!

Неужели нельзя дождаться, пока у неё не начнёт получаться хотя бы три раза из пяти, прежде чем выбрасывать на мороз без подбитой мехом охотничьей куртки?

Её скверное настроение не было разбавлено даже после того, как у неё всё-таки получилось с первого раза закрыться индивидуальным щитом, который травница называла «Огненным хауберком».

Если бы этим всё закончилось… так — нет: тренировочного поединка с Поляной никто не отменял. В итоге, намёрзшись, как лысая собака, кои по слухам водятся в Залауре, Лиэль, ожидаемо проиграла, так как сосредоточиться на поддержании «хауберка» и одновременно отбивать атаки травницы было нереально.

— И что теперь? Голой меня выгонишь завтра? — поинтересовалась девушка, когда после тренировки уже более ли менее отогрелась в доме. — Или, когда сюда придут ведьмы, мне залезть в подпол и молиться, чтобы не нашли? Сколько можно меня гонять?

— А ты не передёргивай, — Поляну ничуть не смутил едкий тон Лиэль. — Сколько я скажу, столько и будешь скакать, как «сайма» гарконская. Никто с тобой, как с корзиной носиться не будет, если ты об этом.

— Тогда почему ты меня дальше тренировочной площадки не отпускаешь? Я же почти восстановилась! Да и с кровью у меня всё в порядке, сама говорила! Почему мне нельзя в Пустошь?

— Моя б воля, я б вообще тебя заперла к демонам где-нибудь на землях Ризских княжеств годков так на двадцать, покуда ума не поднаберёшься — пробурчала травница, выставляя на обеденный стол исходящий паром горшок. — Ведёшь себя как рыбина какая-то. Талдычишь ей талдычишь, а толку никакого?

— С чего это рыбина? — в обиженном тоне проскользнули нотки заинтересованности.

— Да потому, что мозгов у них да понимания тоже хватает не более, нежели на пару мгновений. А потом она снова, аки дура, лезет за наживкой, несмотря на то, что этим же самым крючком только что губу разорвала! — отрезала травница. — Вот так и ты! Не надоело? — разложив ложки, она водрузила на стол каравай, бережно замотанный в белоснежный тканевый отрез. — Давай отца зови со двора, обедать пора. Да скажи, что, ежели не поторопиться — будет холодное хлебать.

— Рыбину попроси, — пробормотала под нос Лиэль, всё же выбираясь из-за стола, где несколькими минутами назад так уже удобно умостилась. Слава богам, травница этого не услышала, или сделала вид.

— Что из Гильдии слышно? — Поляна не спеша убирала пустые плошки со стола.

— Да что… Сегодня к вечеру все свободные группы будут уже в Цитадели клана Стали, — покачал головой Рамон. — Пришла беда, откуда не ждали. Подумать только… наказующие и ведьмы. Да когда было такое? Они же глотки готовы были всегда порвать друг другу. А тут посмотри — Кругу дозволение дали нос высунуть с Аиталской империи. Разворошили змеиное кубло, — нахмуренные брови и глубокие складки на лбу выдавали его обеспокоенность. — Как думаешь, это из-за неё? — понизил он голос. — Или кому-то понадобились ведьмы вне империи?

Поляна прикрыла глаза и Рамон ощутил слабый всплеск ведьминской волшбы.

— Во дворе она, — Поляна развеяла сканирующее заклинание и задумалась. — Не думаю. Вернее, уверена, что не только из-за неё. Ты же прекрасно знаешь, что Морация никогда не делает всё напрямую. Та ещё расчётливая и беспринципная тварь. Могу только предположить, что ей что-то понадобилось здесь. А если это поможет наладить хоть сколь какие отношения с приспешниками Миардель — она своего не упустит. Да и «дозвол» всему Кругу… Ты же понимаешь, что перемещения по всему Флералу полностью развязывает им руки? И они не преминут воспользоваться этим. Скверно. Ой как это скверно…

— Настают смутные времена, Поланея. И мне бы хотелось, чтобы вы оказались как можно дальше отсюда, когда «пришлые» пробьются в Гарконскую Пустошь.

— Опять ты за своё. Думаешь тебя в живых оставят после всего? Может стоит рассказать всё девочке, Рамон?

— Обязательно, — поморщился он. — Но сейчас не самое подходящее время. Да и реакцию её даже предугадывать не нужно. Не хочу её потом перехватывать на пути к Дон-Мору.

— Рамон… — произнесла Поляна с укоризной. — Когда-нибудь ей нужно будет всё узнать. И лучше, чтобы это был ты, а не… другая сторона.

— Да понимаю я! — вскинулся было он, но также резко и поник. — Понимаю… Я просто очень боюсь её больше никогда не увидеть…

Поляна положила ему голову на плечо и тяжело вздохнула.

— Знаешь, я никогда не думала, что скажу тебе это, но… Тебе стоит начать доверять своей дочери. Она у нас — молодец. Только ты своей опекой банально ей не даёшь дышать, понимаешь? Да и я, смотря на тебя, начала повторять, хотя всегда была на её стороне. Как бы поздно не было, Рамон. Послушай меня старую, — слегка улыбнулась она, потёршись о его плечо, будто кошка. Опасная, смертоносная, но сейчас — сытая кошка.

— Ой ли, — обнял её Рамон. — С такой старой можно ещё раз Белую кампанию пройти без единой царапины.

— Врун, — мурлыкнула Поляна, шутливо попытавшись вырваться из объятий, но именно, что — попытавшись. Наброшенный морок на миг смазался, явив помолодевшую на добрые тридцать лет женщину. — Какой же ты врун!

Было видно, что Эйкен был не очень рад моему повторному визиту так скоро. Глядя на его лицо, можно было подумать, что он вообще не ожидал меня больше увидеть. А уж когда я с милой улыбочкой выложил на стол новенький доспех, так и вовсе растерялся.

Доспех был моментально сграбастан, придирчиво осмотрен, чуть ли не обнюхан, и тут же спрятан в длинный шкаф.

— Я так понимаю, ты не скажешь, как тебе это удалось? — вперив в меня пронзительный взгляд, Эйкен задумчиво постукивал по столу пальцами.

«Повышена репутация с Эйкен Скряга +500.

Текущий уровень репутации: «Равнодушие»».

— А что такого? — я задумчиво изучал аскетичное убранство арсенала. — Я попросил, он мне его продал. Дороговато, правда, но слово — есть слово.

— И сколько, если не секрет?

— Две с половиной тысячи, — я отслеживал реакцию Эйкена, когда говорил сумму. Самому было интересно, насколько она окажется завышенной.

— Сколько!? — ахнул тот и закашлялся. — Серебра? — с надеждой спросил он. Увидев мои глаза, всё понял.

А я, в свою очередь, понял, что хорошо переплатил. Прямо так раз в десять!

«Понижена репутация с Эйкен Скряга -500.

Текущий уровень репутации: «Равнодушие»».

Доигрался, голубчик? А если бы не был таким мстительным, глядишь и самому бы что-то перепало. А вот не рой другому яму, умник!

Усилием воли я сдержал рвущуюся наружу ухмылку.

— Мы в расчёте, мастер Эйкен?

— Да, — вытолкнул мастер из непослушных губ. — Мы в расчёте.

Жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, я выудил из инвентаря огромную корзину, которую по моей просьбе собрал Ставр. Вино, немаленький копчёный окорок, вяленые колбаски, которые в трактире идут просто нарасхват, пару бутылок отличного вина, полкруга дорогущего сыра…

Выставив это на стол, пододвинул Эйкену.

— А это — скромные извинения за потраченные на меня нервы, мастер Эйкен. Примите от чистого сердца, не побрезгуйте. Эта маленькая корзина отлично поможет скоротать пару холодных вечеров.

Репутация снова повысилась аж на тысячу пунктов, а хмурое лицо смотрителя арсенала разгладилось. Небрежно, будто оказывает мне величайшую услугу, он отправил корзину под стол и снова запахнул грубой материей, выполняющей здесь роль скатерти, довольно нелепо смотревшейся в оружейном помещении.

— Итак, — сложил он руки. — Мне бы очень хотелось услышать, что тебе такого из-под меня потребовалось, что ты не поленился подговорить Ставра, решил все возникшие разногласия со Стефаном, каким-то непостижимым образом, и выбросил на ветер умопомрачительную сумму, которой этот доспех явно не стоит. Да ты и сам это, думаю, понял, — пододвинув от стены два табурета, он один толкнул в мою сторону. — Присаживайся. И я слушаю тебя.

Присев за стол, я не стал ходить вокруг да около, попытавшись вместить всё в короткую фразу:

— Так получилось, что я — рунный оружейник. И мне нужна информация.

На этот раз Эйкен не стал скрывать ошеломления. Наверное, с полминуты он сидел, словно громом поражённый, а потом выдохнул:

— Чем докажешь?

Вместо ответа я слегка напитал Мглой руну Хагал, продолжая держать руки сложенными на столе, коснувшись поверхности лишь кончиками пальцев. Древесина только жалобно хрустнула, превращаясь в чистейший лёд. Не доводя обледенение до мастера Эйкена, усилием воли остановил процесс, не прерывая подпитку «маной».

— О Боги! Это то, что я думаю? — взбудораженный Эйкен соскочив со стула, чуть его не опрокинул. — Это… «Хагалаз»? — прошептал он, не отрывая взгляда от стола.

— Руна Хаоса Хагал, — поправил его я.

— У неё много названий, — отмахнулся он от меня. — Как?

— Подарок Тиамат, — ответил я, сообразив, что он спрашивает, как мне удалось её заполучить. — Ещё есть Кеназ, Соул, и Знак Воли.

— Невероятно!

Эйкен преобразился. Если б мне кто-то сказать, что вечно недовольный плутоватый Эйкен может вот так восторженно улыбаться, будто пацан, я бы подумал, что надо мной просто смеются. Но — нет! Это редкое явление, сродни параду планет, я сейчас наблюдал воочию, терпеливо ожидая, пока у него схлынет эмоциональный подъём. Уж очень интересна была причина такой реакции.

На это ушло минут пять, во время которых было намотано бесчисленное количество кругов по оружейке, четыре раза Эйкен разразился отборнейшими ругательствами, сделавшими честь даже боцману какой-нибудь «Морской каракатицы» и в конце концов он вытащил из корзины бутылку вина, срезал сургуч вытащенным откуда-то ножом и торопливо сделал несколько глотков. Вытерев капли с подбородка, неожиданно сказал:

— С тебя ещё одна бутылка такого же вина. И это не обсуждается.

Я восхитился такой предприимчивостью, которая несмотря на эмоциональное потрясение, материализовавшись, не преминула во главе с Эйкеном «развести» меня ещё на один пузырь. Поразительно!

— Хорошо. Будет вам хоть две бутылки. Так что? Вы мне расскажете, что мне делать со своей специальностью, и с чем её едят? — спросил я, наблюдая, как мастер снова приложился к бутылке, не заботясь отсутствием стаканов. Мне хоть бы предложил для приличия.

Эйкен вынес деревянную шкатулку, которую поставил перед собой на стол и раскрыл. На свет появился свиток. Даже моего дилетантского взгляда хватило, чтобы идентифицировать очень древнюю вещь.

— Только аккуратно, — предупредил меня Скряга, ревностно смотря, как я принимаю из его рук свиток.

Бережно развернув пожелтевшую бумагу, грозящую развалиться трухой прям в руках, вчитался в выведенные идеальным почерком буквы.

«…записано почтенным Эвилатом, со слов Нола, сына Катора, охотника деревни Искар».

Если предположить, что Эвилат — дед Эйкена, то становится понятным наличие у него этого документа. Подтвердив вопросом свою догадку, я больше не отвлекался, полностью погрузившись в чтение.

«…выходцами из предгорий Дон-Мора.

Рунные Оружейники — древние мастера, обладающие уникальными способностями и работающие на стыке артефакторики, оружейного ремесла и кузнечного дела.

С помощью Мглы, Рун и собственного таланта, они были способны создавать поистине уникальное оружие, равных которому не было и нет поныне. И не было других, кои могли похвастать, что стали вровень с «рунниками».

Основной и единственный металл, с которым могли работать умельцы — легендарный чёрный мифрил, ибо, по преданиям, только он способен связать воедино невероятную мощь рунных ставов и своенравную Магию Крови…

…ритуалы, порой чудовищные для… Души воинов, кои удалось собрать… служить вечно, направляя и оберегая…».

Далее документ обрывался, а расплывшиеся чернила не давали возможности прочесть ни единого слова, без уверенности, что оно будет правильно истолковано.

— Это единственное, что осталось у меня от деда, — Эйкен принял у меня документ, снова бережно скатав его в трубочку и сложив в шкатулку, достав взамен оттуда предмет, который я не мог спутать ни с чем.

Руна.

— Да, это она, — усмехнулся Эйкен, заметив мою реакцию. — Я не знаю, где и как её раздобыл Эвилат, но то недолгое время, что я его помню, у него была мечта, — на стол легла кольчуга.

«Да уж, сегодня прямо день новостей и невероятных открытий».

Знакомый отблеск тёмного, отливающего антрацитовым блеском металла не оставлял сомнений: кольчуга была изготовлена из чёрного мифрила.

— Позволите? — я указал на руну, и получив подтверждающий кивок, взял её в руку.

«Знак жизни Уруз.

Класс: редкий.

Напитанная Мглой руна «Уруз» способна исцелить тяжёлые раны. В руках знающего — знак Жизни способен поистине на невероятные вещи.

Расход: 13000 МР.

Откат: 60 минут.

Время действия: моментально.

Ранг: I ступень.

До следующей ступени развития: 0/200».

«Желаете изучить «Знак жизни Уруз»?

Да/ Нет?».

С трудом переборов искушение жамкнуть «Да», я аккуратно положил её на столешницу, отодвинув подальше от греха.

— Он всегда хотел вставить её в свою кольчугу, но ему так и не хватило знаний. А самое главное — он никогда не знал, как это сделать, — Эйкен поджал губы и на миг задумался. — В юности он хотел стать оружейником, но многочисленные изыскания в этой области не принесли ему сколь значимых знаний. Храмовые библиотеки, общие залы, постоянные экспедиции в места, упоминания о которых он находил в старых записях… Это всё так не приблизило его к постижению ремесла… До самого последнего вздоха он верил. Он знал. Вот только сложилось так, что своей случайно встречей с тобой я сделал больше, чем он за всю свою жизнь… Ирония жизни, — выпив остатки вина из бутылки, Эйкен неожиданно зло запустил её в противоположную стену, отчего она разлетелась осколками. — Пообещай мне!

— Что именно? — отодвинулся я от захмелевшего Эйкена.

— Пообещай, что ты станешь полноценным рунным оружейником, — вцепился Эйкен в мои плечи. — Пообещай, что, когда это произойдёт, ты возьмёшь эту проклятую руну и напитаешь эту кольчугу, как он хотел. Дай слово! Без дураков, я тебе даже заплачу за твою работу, только сделай это!

— Не нужно мне платить, мастер Эйкен. Я просто приду и сделаю. Бесплатно! — уверил я мастера.

— Если меня к этому времени не будет в живых, — язык мастера уже изрядно заплетался, — ты сделаешь то же самое для моего сына. Он должен её носить, когда станет Мастером — Охотником. Обещай!

— Я даю вам слово, мастер Эйкен, — приложив руку к груди, я не стал смотреть, на сколько же увеличилась моя с ним репутация.

Потом. Всё потом.

— А как зовут сына? — только задав вопрос, я уже догадался, что услышу.

Я угадал.

— Эвилат. Моего сына зовут Эвилат.