Твоя поневоле

Часть 25

— Нет, Кай, нет, — быстро машу головой, сцепляя в замок дрожащие пальцы рук. — Это чушь какая-то, полный бред. Не может этого быть.

— Но тем не менее, это правда.

— Ты совсем… совсем не похож… на него, — язык не поворачивается снова назвать имя вслух. Всё это слишком нереально. Как в кино, когда последняя серия сезона оставляет после себя больше вопросов, чем ответов. — Вы совсем разные!

— Да, я не похож на отца. Я похож на мать.

— Господи, ты сын Игоря, это просто безумие какое-то… — копирую его недавнюю позу: ставлю локти на колени и утыкаюсь лицом в ладони, нисколько не заботясь о капельнице. — Ты смотрел видео… ты всё видел.

— Да, Натали, я видел всё.

Слишком холодно, слишком равнодушно. Он снова взял себя в руки, а я… я раздавлена, убита. Такой правды я не ожидала. Что угодно, но только не вот это.

Я чувствовала, что когда-нибудь это видео сыграет со мной злую шутку, так происходит всегда, когда пара расстаётся. Зачастую обиженные бывшие кидают своё низкопробное домашнее порно в сеть, чтобы отомстить, чтобы наказать свою половину… Но Игорь — он довольно известный в городе человек, он был бы последним, кому было бы выгодно афишировать свои тайные пристрастия.

Вообще, я с самого начала была против этой затеи, снимать разного рода игрища на камеру — процесс сильно на любителя, но Игорь просил — нет, приказывал! — будет так и никак иначе! И я, стараясь всеми силами его удержать, делала так, как он хочет. Я просто подчинялась его прихотям, надеясь, что это никогда не всплывёт.

Нет, я думала, конечно, что видео может найти его жена, да что уж — втайне об этом мечтала, но чтобы такое… Так… О подобном я не могла помыслить даже в самом нелепом сне.

Поднимаю глаза на Кая и словно заново изучаю его лицо, будто вижу впервые.

Почему? Почему я не замечала раньше, что его привычка хмурить как-то по-особенному брови мне чем-то знакома? Миндалевидный разрез глаз и волосы… У Игоря точно такие же: жёсткие, слегка волнистые, очень густые.

В целом Кай и Игорь совсем не похожи внешне, словно два разных человека, но эта манера держать себя — её не вытравить… Слишком Игорь был уверен в себе, словно он Господь Бог, а остальные так, мелкие пажи. Словно для него нет ничего невозможного.

Кай молод, но кое в чём даже превзошёл своего властного отца. А то, что Игорь его отец — сомнений не остаётся. Сейчас я это отчётливо вижу, но принять по-прежнему не могу. Хотя теперь, когда правда всплыла наружу, разрозненные пазлы начинают более-менее складываться во внятную картину. По крайней мере теперь я знаю, что я точно здесь не случайно, но почему именно — понять всё-таки не могу.

Я хочу что-то прояснить, спросить, но слова застревают в горле.

Это видео… Боже. Кай его видел. Какой позор.

И тут меня осеняет другое…

— Миша! Он сейчас в его доме… вашем доме, да? На Рублёвке?

Чуть склонив голову набок, Кай меняет положение ног — расставляет широко колени и откидывается на спинку кресла. Кажется, своим признанием он скинул с шеи тяжёлый груз и… переложил его на мои плечи.

— С чего ты это взяла?

— Обои! В тонкую голубую полоску! Я видела их… у вас дома! Дверь была приоткрыта, я, проходя мимо, заглянула. Игорь сказал тогда, что это комната его сына. И на видео, что ты мне показываешь, те же самые обои! — взбудоражено подаюсь вперёд. — Игорь… Игорь обо всём знает, да? Это он всё это придумал? Ну, вот этот идиотский план с похищением? Ему что-то от нас нужно?

Кай криво усмехается и переводит взгляд на чёрную глазницу окна.

— Не знал, что он возил тебя в наш дом.

— Это было единожды, в самом начале отношений. Олеся… — осекаюсь, — твоя мама и ты отдыхали тогда в Греции.

Кай ничего не отвечает, просто смотрит в окно, вынуждая меня ощущать гнетущее чувство вины. Я спала с женатым мужчиной, я знала, что у него есть сын, но всё равно с ним спала! Я родила от него внебрачного ребёнка и да, я хотела — мечтала! — что он бросит их и уйдёт ко мне! Я тоже хотела быть счастливой. Да, таким искажённым способом, но кто из нас не грешен?

— Так Игорь всё знает? Миша с ним?

— Нет, Игорь, — специально давит на имя, — ничего не знает. Его сейчас нет в стране, — переводит взгляд на меня и заставляет давиться виной ещё больше. Виной и позором, за всё увиденное им на той злосчастной флешке…

— Значит, Миша… с твоей мамой? — выходит как-то жалобно хрипло.

Неужели мой сын сейчас с ней? Это она попросила Кая его украсть? Она хочет мести?

Я ожидаю услышать положительный ответ, но не слышу, Кай лишь молча смотрит на меня. Долго, невозможно долго. И так… горько?

А потом говорит то, от чего у меня стынет кровь в жилах…

— Мама умерла. Четыре недели назад.

…и я морщусь, словно от удара пощёчины.

Что? Жена Игоря умерла? Но… как? Почему?

Я не знала эту женщину, только имя — Олеся. Игорь держал ту, свою другую личную жизнь под надёжным замком. Да я даже имя его сына не знала, да и не хотела знать. Мне было неприятно думать о том, что после меня он едет к ним. Что они имеют на него полное право, а я так… любовница. Отдушина с упругим задом.

Грешно, стыдно, мерзко в этом признаться, но я втайне мечтала, что эта тётка когда-нибудь куда-нибудь испарится, и у Миши, наконец, появится полноценный отец. Почему тот, другой его сын носит его фамилию и живёт в роскошном доме, а мой сын нет?! Чем он хуже?! Да, внебрачный, но всё-таки он тоже его ребёнок!

И вот теперь, когда моя мечта запоздало сбылась и Олеси больше нет, я этому совсем не рада…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне очень жаль, Кай, — шепчу совершенно искренне, но, судя по его невесёлой улыбке, он не слишком мне верит.

— Тебе жаль? Серьёзно?

— Да, мне жаль! Если я спала с твоим отцом, это не значит, что я ненавидела твою мать!

Ложь.

​​​​​​​​Ложь, — вторит его взгляд, и мне стоит невероятных усилий выдерживать его гнёт.

— Я любила Игоря и хотела быть с ним. Разве любить — это грех? Да, он был женат, но любовь не спрашивает…

— Любовь? — перебивает Кай, и лицо его каменеет. — Так любовь или похоть? Или, может, жажда красивой жизни? Мой отец, как ты знаешь, довольно богат, и до встречи с ним ты жила с матерью в обычной хрущёвке. Зато теперь просторная квартира, купленная за деньги моего папаши. Неплохая тачка.

— Попрекаешь меня тем, что я хотела лучшей жизни? Да что ты вообще знаешь об этой жизни, щенок? — шиплю сквозь зубы, закипая. — Что ты знаешь обо мне, кроме того, что видел на тех несчастных кадрах? Да нихрена ты не знаешь, понятно! Ты, поцелованный богом мальчик, с рождения как сыр в масле катался, тебе всё приносили на грёбаном серебряном блюдце: лучшие игрушки, лучшие шмотки, учителя. Даже твои сраные мозги не твоя заслуга, а купленные за деньги отца педагогов! Не тебе учить меня, как правильно жить, и рассказывать о морали.

Перевожу дух, ощущая, как в грудной клетке бешено клокочет сердце. Адреналин гоняет кровь, от прежней слабости нет и следа — я полна ложных сил, подаренных мне оглушающей правдой.

— Ты привёз меня сюда, чтобы рассказать о том, какая я тварь? — вышло почти спокойно, чем я невероятно горжусь.

— Нет, я просто хотел побыть с тобой. Наедине, — так же спокойно отвечает он, чем здорово меня заводит.

— А зачем были нужны наручники? Для чего? Ты мог высказать мне всё да даже прямо там, в торговом центре! Зачем было красть моего сына?! Зачем было везти меня сюда? Ещё и с закрытыми глазами! Что за дешёвый цирк?

— Я не знал, бывала ли ты здесь раньше, но точно знал, что отец никогда не заходит в комнату бабушки, её ты точно не могла видеть. Повязка — просто осторожность. Я не хотел, чтобы ты сразу всё поняла.

— Поэтому ты не хотел, чтобы я спускалась вниз? Думал, что я узнаю этот дом?

— Я не исключал эту вероятность.

— Господи, прекрати разговаривать так, словно проходишь какое-то долбаное собеседование! — кричу, сжимая пальцами виски́. — Ты украл ребёнка! Ты приковал меня к кровати! У тебя, в конце концов, мать недавно умерла! "Я не исключал эту вероятность". Да даже у бесчувственного сухаря эмоций было бы больше! — снова роняю лицо на ладони и остервенело тру воспалённые глаза.

А ведь действительно, его мать умерла не так давно, что он делает здесь? Почему он не оплакивает её в их хоромах на рублёво-успенском шоссе?

Почему он привёз меня сюда именно сейчас? Он ждал, когда не станет матери или…

Поднимаю голову и будто в ледяную стену врезаюсь — таким невозможно холодным кажется его взгляд.

— Как она умерла? Твоя мама.

— Она покончила с собой. Перерезала вены.

Его слова словно неожиданный удар хлыста.

Выдёргиваю из руки катетер и подрываюсь с кровати. Голова немного кружится, я, покачиваясь, кое-как добредаю до окна и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.

В голове лихорадочно крутится мысль, обличить в слова которую очень трудно.

Невозможно.

— Она знала о нас с Мишей?

— Да.

— А видео…

— Нет, его она не смотрела. По крайней мере, мне об этом неизвестно.

Слышу как поскрипывает старое кресло. Он тоже поднялся. Чувствую за спиной едва ощутимое колебание воздуха и исходящие от его тела токи.

Он не трогает меня, просто стоит совсем близко и, несмотря на накалённую обстановку, я ощущаю предательские импульсы. Так происходит всегда, каждый раз, когда он рядом! Его близость похожа на пытку, пострашнее, чем наручники.

Господи, какая поражающая своей жестокостью ирония. Кай сын Игоря. Его плоть и кровь. Миша его брат.

Безумие.

— Мама знала о тебе практически с самого начала, — его голос, тихий, вкрадчивый будто проникает в самую сердцевину гопотоламуса, пробуждая все до единого рецепторы. — Они часто ругались в его кабинете, не особо заморачиваясь, чтобы закрыть за собой дверь. Я тоже уже знал о тебе, видел…

— Умоляю, Кай, пожалуйста… — закрываю глаза и мечтаю, чтобы он отошёл хотя бы на шаг.

— Мама очень любила отца, поэтому в конце концов смирилась, хотя и не простила. Ей приносило невероятные страдания, что у него на стороне есть ребёнок. Наверное, её волновало больше его наличие, а не твоё.

— Почему?

— Потому что она очень хотела ещё детей, бредила этой идеей, но отец был категорически против.

Мои губы трогает едва заметная горькая улыбка. Узнаю Игоря.

— Он и меня не хотел, но увы, я уже родился и обратно было не засунуть.

Кажется, что он тоже невесело усмехнулся, и сквозь толщу накопившихся переживаний я ощущаю, что мне его жаль. Жаль этого невозможно красивого, одарённого и такого одинокого мальчика. Ведь я понятия не имею, какой была его жизнь за двухметровым забором их шикарного особняка. Да я даже не попыталась узнать его лучше, я была зациклена только на себе и на том, что происходит внутри моего микромира.

Я бы могла долго размышлять об этом, но всё стирается, ныряет в небытие, когда он произносит следующее:

— А потом мама узнала, что ждёт ребёнка…

