Твоя поневоле

Часть 34

Тиски сна неохотно отпускают из плена мой разум: поворачиваю голову и ловлю сквозь сомкнутые веки яркий солнечный луч. Непроизвольно жмурюсь и закрываю лицо краем одеяла.

Так странно, откуда столько солнца… и свежести.

Убираю одеяло и, щурясь, осматриваюсь по сторонам: я лежу голая на кровати, Кая рядом нет. По крайней мере "его" половина постели пуста, может, он в душе или спустился вниз приготовить завтрак. А может, что-то ещё, о чём я даже не могу помыслить. Пытаться разгадать логику его поступков дело на корню провальное.

Сладко зевая и одновременно потягиваясь переваливаюсь со спины на живот, и тут взгляд цепляется за непонятное движение слева.

Окно! Оно открыто! Тонкий пыльный тюль надувается словно парус, запуская в комнату утреннюю прохладу.

Ночью окно было закрыто. Оно вообще всегда было закрыто! По ту сторону стекла витиеватые кованые прутья — я тысячу раз рассматривала их, бездействуя, будучи прикованной к кровати. Но сейчас узорчатая решётка тоже распахнута, словно намекая — птица, лети!

Подскакиваю словно ужаленная и, помятуя недавний случай с подсматривающим ребёнком, наматываю кое-как вокруг туловища простынь, после чего подбегаю к окну. Лицо обдаёт свежим майским ветром. Действительно свежим, настолько, что голова кружится от обилия озона. Солнечные лучи пробиваются сквозь кружева запутанной листвы, слух ласкаю птичьи трели, но вместо ожидаемой радости я испытываю смутную тревогу.

— Кай?.. — произношу вслух и оборачиваюсь. — Кай, ты здесь?

Его здесь нет. По крайней мере, в этой комнате точно. Но на всякий случай открываю дверь ванной и даже осторожно заглядываю под кровать. Вот уж дурость несусветная!

Скинув простынь, нахожу сброшенные вчера в порыве трусы: месячная зарплата работника рязанского завода валяется там же, где я её вчера бросила — у двери ванной. Точно такая же сумма в виде бюстгальтера должна быть тоже где-то поблизости, но лифчика в поле зрения нигде нет. Да и чёрт с ним, мне не привыкать. Набрасываю шелковый халат на практически голое тело и туго затягиваю тонкий пояс.

— Кай? — повторяю снова уже больше по инерции. Разумеется, никто на мой зов не отозвался.

И в общем-то, за исключением распахнутого окна и того, что мои руки не прикованы — совершенно ничего необычного, но где-то там, на задворках сознания, где у женщин живёт интуиция, оглушающим гонгом звенит, что что-то произошло. Что-то случилось, пока я спала…

Не паника, нет — смятение. От сонной неги не осталось и следа.

Мне нужно увидеть Кая или хотя бы просто услышать! Не знаю, зачем, просто так… мне будет спокойнее. Я наговорила ему вчера много неприятных вещей, явно не это мечтает услышать мужчина, после того, как несколько раз подряд качественно удовлетворил женщину. Может, прежде и он со мной не слишком церемонился, но это было до того, как…

В общем, я чувствую потребность просто с ним поговорить. Однозначно нужно расставить все точки над i.

Зачем-то на цыпочках пробираюсь к двери и стучу по старому рассохшемуся, но всё ещё очень добротному дереву:

— Кай? Ты не спишь? Я… в общем, нам нужно поговорить. Возможно, я была вчера слишком категорична, поэтому — сама не верю, что это говорю — но я хотела бы извиниться за некоторые сказанные в порыве вещи… — прислушиваюсь к звукам в пустынном коридоре и по обыкновению начинаю закипать. — Кай! Если ты дома, будь любезен, притащи сюда свою аппетитную задницу!

…а в ответ тишина.

— Да твою же ты мать! — ударяю кулаком по двери. — И почему тебе так нравится меня драконить?! Если бы дома, то хотя бы отзо… вись… — речь моя обрывается на полуслове, потому что от очередного удара дверь с лёгким скрипом открывается.

В первое мгновение я зависаю.

Кай ушёл и забыл закрыть за собой дверь?.. Да ладно… Абсолютно исключено! Он никогда и ничего не забывает. Так же, как не делает что-то просто так.

Озираясь по сторонам, словно вор, выхожу в коридор и, стараясь не шуметь, двигаюсь по направлению к лестнице.

Так странно бродить здесь одной, вот так, совершенно свободно, без надзора. По логике это должно было бы меня обрадовать — разве не этого я хотела все эти дни? Не об этом мечтала, засыпая с прикованной рукой? Вот, мечта моя сбылась. Но на душе с каждой секундой почему-то становится только тягостнее.

Быстро перебирая ногами спускаюсь по скрипучим ступням в убранную уже гостиную. Ни осколков разбитой вазы, ни разбросанных книг и картин. Большой мягкий диван аккуратно укрытый коричневый покрывалом, величественный кирпичный камин, старый рояль…

Я спускалась быстро, но довольно тихо, чтобы не выдать своего здесь присутствия, но зачем-то громко повторяю его имя:

— Кай!

И только сейчас понимаю, что звать его бессмысленно. Его здесь нет. Его вообще нет в доме!

Я… свободна?..

Мысль, такая простая и очевидная ударяет словно хлыстом. Меня окатывает радость вперемешку с паникой.

Кая нет! Я могу убежать! Что мне стоит кинуть в окно стул и выбраться на улицу?!.. Но почему-то настойчиво кажется, что мне не придётся этого делать — входная дверь тоже открыта. Вернее, сейчас она заперта и кажется неприступной, но я уверена, что стоит мне только надавить на ручку…

От переизбытка эмоций в голове творится полный хаос: я настолько привыкла за эти дни к тому, что всё всегда решает Кай, что мне сложно снова перенастроиться и самой руководить своими поступками.

Мне тридцать один год, я черпала в этой жизни дерьмо пудовыми ковшами, и вдруг стала зависима от двадцатилетнего пацана!

Меня бесят собственные мысли, я пытаюсь гнать от себя эту чушь и хочу уже было рвануть к входной двери чтобы проверить свою догадку, как вдруг замечаю на закрытой крышке рояля…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой телефон! И кошелёк! И… ключи от машины!

Не веря своим глазам, сгребаю добро и радуюсь словно ребенок. Зачем-то открываю кошелёк: деньги, визитки, банковские карты — всё на своих местах. Дрожащими пальцами нажимаю разблокировку экрана телефона, пребывая в полной уверенности, что за сколько дней он определённо сел, но нет, батарея заряжена до предела…

Кай зарядил для меня телефон? Но… зачем?..

Размышлять некогда: пихаю аппарат в карман и нажимаю на брелок от "Крузера" — где-то за окном раздаётся знакомый короткий писк. Не думая больше ни о чём, стремглав несусь к выходу и надавливаю на ручку. Как я и думала, дверь открыта.

Я свободна…

Свободна!

Босиком, в одном шёлковом халате бегу по густому давно не стриженному газону к своему автомобилю: громадина "Прадо", словно огромный чёрный айсберг стоит всего в нескольких метрах, за открытой настежь калиткой…

Быстрее. Быстрее. Быстрее…

Не знаю, чего именно я боюсь. Того, что Кай схватит меня сейчас за подол халата и со смехом скажет, что это была всего лишь забавная шутка и мы возвращаемся обратно, или того, что я сама передумаю куда-то уезжать.

Ведь я так и не увидела Кая, не знаю, где он…

Но осознание, что в моих руках телефон, и я могу беспрепятственно связаться с миром перебивает все прочие мысли.

Открываю дверь "Крузера" и сажусь на прогретое солнцем кожаное кресло. Огромный величественный "Крузер"… когда-то я так о нём мечтала. Чтобы как у Игоря, точь-в-точь.

"У моего отца такая же машина".

Господи, какой же я была дурой! Кай же сразу мне намекнул, кто он, ещё тогда, в торговом центре, нужно было только пораскинуть своими куриными мозгами! Но мои мозги были тогда в ширинке Кая…

"У моего отца такая же машина"

…

Если бы я поняла сразу, этого всего бы просто не было… Я бы могла… не знаю, что… Но я бы точно не дала себя так просто увезти. Я бы позвонила Игорю, в конце концов!

Завожу мотор и нисколько не удивляюсь, когда вижу, что бак полон. Он всё предусмотрел. Окно, двери, телефон, машина…

Птица, лети.

Он отпустил меня. Я мечтала об этом, я молилась об этом, но почему же сейчас так тяжело на душе, словно туда набросали тонну камней?..

Откидываюсь на спинку кресла и учусь снова быть свободной. Слушаю шум листвы за окном, жужжание невидимых мошек. Глубоко дышу, глотая взявшиеся вдруг откуда ни возьмись слёзы.

Я свободна.

Достаю из кармана телефон и набираю знакомый до боли номер.

— Алло? Ну, привет, туристка. Ты куда пропала? — ворчливо бурчит на том конце мама, и слёзы льются нескончаемым потоком. Утираю их запястьем и втягиваю носом солёную воду.

— Привет, мам. Как ты?

— Я-то? Я-то хорошо, что мне будет. А ты почему так рано вернулась? Из-за аномальной жары? Я смотрела по новостям, что люди там как на раскалённой сковородке.

— Из-за жары… — собираю губами слёзы, и глаза мои округляются, когда вдруг слышу на заднем плане тонкий голосок своего сына. — Ма-ам… Миша… Миша у тебя?!

— Здрасьте, приплыли! Так ты же мне его через подружку эту свою рано утром передала, а сама по делам удрала, — недовольно цокает. — Могла бы и забежать на минуту, бессовестная! Вечно у тебя на мать времени нет!

— Мам, дай мне Мишу… Пожалуйста, дай мне его, — я уже не слышу, что она говорит, я мечтаю только об одном…

— Раскормила ты его, конечно, такие щёчки. А говорят, там детей одними смузями и сырой рыбой кормят. Жаль, лопочет что-то непонятное, не расспросить толком… Мишенька, иди, мама звонит, — слышу уже словно издалека её голос, потом топот маленьких ножек и пыхтение в трубку.

— Пиет.

— Миш, Миша, это мама…

Господи, откуда во мне сильно сырости? Слёзы даже на колени капают.

— Пиет, мам. Я игаю. Пока.

— Всё, удрал, — перехватывает обратно трубку мама и тут же ворчливо: — И куда ты ему столько игрушек накупила? На какие шиши? Или этот твой, олигарх залётный, снова объявился?

Всё хорошо. У них всё хорошо. Господи, спасибо!

Я не умею молиться, но почему-то сейчас хочется выбраться из машины, упасть на траву на колени и благодарить кого-то там свыше. Всё страхи оказались просто страхами. Какое облегчение…

— … на твоём месте я бы послала его далеко и надолго. Нет отца — и это не отец.

— Мам, давай я тебе чуть позже позвоню, хорошо? Я… скоро приеду, — обрываю вызов и долго рыдаю, уронив голову на сложенные на руле руки.

Я пробыла здесь несколько дней, а кажется, что целую жизнь. Я столько испытала… Так много…

Поднимаю голову и сквозь пелену слёз смотрю на величественно возвышающийся старый дом. Распахнутая входная дверь, окно на втором этаже…

Вздрагиваю, потому что мне кажется, что кто-то стоит в комнате… Занавеска колышется!

Вытираю подолом халата слёзы и щурюсь, до боли всматриваясь в темнеющий прямоугольник. И я не знаю, что я хочу больше: увидеть Кая или понять, что это просто ветер играет тонким тюлем.

Это ветер! Ветер! Просто ветер! Это не Кай! А даже если и он… он всё правильно сделал. Я просила его меня отпустить и он наконец меня услышал.

Рубить нужно с плеча.

Стиснув зубы, завожу мотор и аккуратно сдаю задом. Аккуратно не получилось — задела бампером трухлявый пень. А, и чёрт с ним. Не с пнём, с "Крузером". Это всего лишь кусок железа, чтобы переживать о каких-то там несчастных вмятинах.

Спасибо Каю, быстро он научил меня с ювелирной точностью отделять зёрна от плевел.

Куда ехать — чёрт его знает. Я даже не понимаю, где я!



Включаю навигатор и механический голос приветствует меня, убеждая через восемьсот метров повернуть направо. И даже здесь он обо всём позаботился. Всё предусмотрел.

Всматриваюсь в мигающую красным отправную точку. А нет её, этой точки. Вернее, она есть, но действительно просто точка, без названия. Но зато я вижу сколько мне добираться до дома — не менее четырёх часов. Далеко же мы забрались…

Открываю на всю окно и врубаю на полную мощность музыку. Была бы моя воля, я бы сделала её ещё громче, чтобы она заполнила всю меня, чтобы не слышать собственных мыслей.

Я хочу обернуться, но упрямо смотрю вперёд.

Он всё сделал правильно.

Чёртов щенок всегда всё делает правильно!

Он отпустил меня, как я и просила. И я точно знаю, что он ушёл навсегда. Ему была нужна моя любовь и он её не получил.

Финита ля комедия.

Птица, лети…