Твоя поневоле

Часть 39

Застываю, отказываясь верить своим глазам.

Кай? Кай здесь?

В моей квартире?

Замок абсолютно точно был не вскрыт, забраться через окно… тоже маловероятно. Четвёртый этаж!

Это были первые молниеносные мысли, пронесшиеся в голове за какие-то доли секунд. Следующая — бежать! Прямо так, босиком. Просто выбежать на улицу, позвать на помощь, может, добраться до полицейского участка и…

… и только сейчас я осознаю. В моей квартире — Кай. Еженочный гость моих снов: тяжёлых, страшных, наполненных безумием и эротикой. Не было ни единого дня, ни одной долбаной минуты, чтобы я не думала о нём. Он словно ядовитые споры проник в мой организм и, отравляя, течёт по венам. Его волосы будто бы стали короче, а плечи шире.

Какой же он красивый.

— Как ты…

— У меня есть ключ. Дубликат.

Слежу за его взглядом и нахожу на журнальном столике новую, сверкающую хромированным блеском латунную закорючку. Я сменила замки спустя два дня, как вернулась оттуда и не хочу думать, откуда у него этот дубликат.

Снова перевожу взгляд на Кая и не могу справиться со своими эмоциями. Из груди непрошено врвётся какой-то животный сдавленный всхлип.

Теряя контроль над своим телом, прислоняюсь спиной к двери и, не отрываясь, изучаю его лицо. Черты, что не выходили из моей головы ни на секунду, но кажется, что я вижу их впервые: правильной формы нос, высокие скулы, губы, терзающие ночь за ночью мою воспалённую память.

Кай поднимается с банкетки и идёт прямо на меня. В его уверенном взгляде устрашающая своим напором решимость, и, по-хорошему, я должна закричать, ударить его, позвать на помощь… но я малодушно закрываю глаза и застываю на полувдохе, когда его тёплая ладонь ползёт по моему бедру, поднимая за собой ткань юбки.

Как тяжело дышать, когда он так близко… Почему так трудно сделать обычный вдох?!..

Колючая щетина касается моей щеки, и я вновь замираю, так и не открывая глаз.

— Я так скучал по тебе… — шепчет он, и я понимаю, как же сильно мне не хватало его голоса. Даже не тела — голоса. Мягкого, тягучего, словно цветочный мёд.

— Зачем… — мой голос срывается, и вопрос тонет в вязкой пучине обострившихся до боли ощущений.

Его рука скользит по резинке чулок, затем чуть выше, едва касаясь пальцами спрятанного за тонким кружевом места, которым я начинаю думать, когда он рядом.

Медленно. Эротично. Так невыносимо томно.

Облизываю пересохшие губы и прочищаю горло, проталкивая ком, мешающий дышать.

— Зачем ты пришёл? — вторая попытка. Но тщетная: он не отвечает. Он молча гладит внутреннюю сторону моего бёдра, попутно избавляя свободной рукой от одежды: пуговица за пуговицей — одно оголённое плечо, другое… и моя рубашка струящимся водопадом летит на ламинат.

— Кай…

Как долго я не произносила вслух его имя… Кай.

Кай…

Вместо ответа он находит молнию на моей юбке и неторопливо тянет собачку вниз. Ещё вчера деревянное тело оживает и унизительно отзывается на его прикосновения. Дыхание становится тяжелее, между ног жарче, пульс превышает все допустимые пределы.

— Хочешь меня?

То ли явь, то ли снова бред.

Я противлюсь из последних сил:

— Зачем ты избил Руслана?

— Потому, что ты моя.

Юбка падает на пол. Я в одном белье, он — полностью одетый: чёрная рубашка с закатанными до локтя рукавами, чёрные джинсы, чёрные кожаные лоферы.

— Я не твоя.

— Нет, моя…

Ладони ложатся на мой живот и плавно скользят выше: по груди, шее, лицу и смыкаются на затылке.

— … вся.

Его губы находят мои, и я сдаюсь… поднимаю прежде висевшие плетью вдоль тела руки и запускаю пальцы в его волосы. Они точно стали короче, но я осязаю их знакомую жёсткость и от чего-то вдруг так нестерпимо хочется плакать.

Я целую его, не позволяя себе даже короткого вдоха. Я боюсь потерять его губы.

Кай. Он здесь.

Как же сильно я по тебе скучала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍