Твоя поневоле

Часть 33

— Ты это серьёзно? — подскакиваю, словно ужаленная и остатки неги словно ветром сдувает. — Игорь знал, что ты всё видел?

— Знал и был крайне недоволен. Видела же на его безымянном пальце печатку с чёрным камнем? Так вот она — вечная отцовская печать, — касается кончиками пальцев полумесяца под глазом. — Говорят, шрамы мужчин украшают. Мне идёт, как думаешь?

Обнимаю руками притянутые к груди колени и гипнотизирую взглядом колышащуюся от ветра листву за окном. В мае рассвет наступает стремительно — только-только было темно и уже в стекло робко стучит новый день. Комната из чёрной превращается в серую, неясные прежде предметы принимают знакомые очертания.

Я нахожусь здесь, кажется, так долго, что пройди хоть сотня лет, я безошибочно назову, сколько было полумесяцев на узорах обоев, сколько трещинок на рассохшейся оконной раме…

Ненавистная, пугающая прежде комната уже не кажется такой страшной, ведь именно эта комната открыла меня новую. Кай сорвал замки с ящика Пандоры, и я пока что не знаю, что к чему именно приведут эти открытия.

— Я очень устала, хочу спать, — ложусь обратно на постель, намеренно повернувшись в нему спиной.

Смотреть на него губительно, а целовать его губы, трогать — и вовсе невыносимая мука.

Он намного меня моложе, он сын моего бывшего любовника! Он ненормальный, в конце концов! Находиться с ним рядом как приятно, так и опасно. Он выкрал меня и моего сына, приковал меня к кровати наручниками — никто в трезвом уме не способен на такое.

Он потушил окурок о свою руку и даже не поморщился.

В уставших мозгах оглушающим набатом бьётся — беги!

Нужно от него бежать, так будет лучше для всех и ни к чему хорошему эта связь не приведёт. Да, меня к нему тянет, но это всего лишь обыкновенная физика, и только. Бывает, что люди отлично подходят друг другу в сексе, у нас именно этот случай. Всё! Больше между нами ничего нет и быть никогда не может! А притяжение… ещё ни один человек не умер от отсутствия секса. А вот от рук неуравновешенных психопатов — да.

Я думала, что он уйдёт и оставит меня одну, но нет, я ощущаю как его руки плотным коконом обвивают моё тело, грудь касается спины, а член — задницы.

Голый молодой парень с эрекцией — великий соблазн, но я слишком выжата физически и морально, чтобы снова ступать в этот омут. Я и так искупалась в нём с головой за эту ночь.

Может, когда он уснёт, украсть у него ключ от двери и удрать? Хотя я понятия не имею, где я. Судя по рассказам той странной парочки-путешественников — кругом действительно непроходимый лес, чёрт его знает, куда идти. Хотя где-то неподалёку проходит автотрасса, значит, можно поймать попутку.

А может, мне вообще повезло и он оставил в замке зажигания ключ, есть шанс уехать на своей же машине.

Я чётко знаю одно — нужно покинуть это место. Ехать прямиком на Рублёвку и забрать своего сына.

Как же давно я не видела Мишу… Не целовала перед сном его сладкую макушку…

Да, я никогда не была идеальной матерью, может, где-то я была даже откровенно дерьмовой, но сейчас, в этой вынужденной разлуке, я как никогда остро осознала, как сильно нуждаюсь в этом маленьком человечке. Он — то единственное хорошее, что я сделала в своей жизни.

Уверена, что Кай действительно сделал всё, чтобы сейчас там Мише было очень хорошо, но ни одна даже самая высококвалифицированная няня не заменит ребёнку родной матери.

И ещё один момент, не дающий мне покоя — где всё это время находится Игорь? Неужели он действительно не знает, что незаконнорожденный сын живёт в его доме?

Вопросов осталось ещё много, но у меня нет сил вести сейчас диалог. Слишком много всего свалилось одновременно.

— Ты спишь? — горячие губы невесомо касаются мочки моего уха. Он даже не подозревает, сколько наслаждения могут подарить его губы…

— Сплю, — вру, крепко смыкая веки.

Костяшки его длинных музыкальных пальцев нежно гладят моё плечо, плавно скользят по шее, а затем щеке. Ещё недавно он неистово имел меня сзади, а сейчас ластится словно недолюбленный кот. Сколько же в этом мальчике-мужчине нерастраченной ласки…

Уверена, что Кай умеет любить и дарить свою любовь без отдачи, но принимать эти дары буду не я.

— Если хочешь, я привезу сюда завтра Мишу. — долго молчит. — Хочешь?

— Я хочу домой, Кай. Ты умный, гораздо умнее меня, ты как никто понимаешь, что вот это всё никогда ни к чему не приведёт.

— Но почему? Ты серьёзно считаешь, что разница в десять лет в наши дни кого-то удивит и испугает? Тебя действительно пугает эта разница?

— Одиннадцать лет. И нет, дело не в цифрах. Вернее, не только в них, — тяжело вздыхаю и снова отрываю глаза. Кажется, поспать у меня сегодня всё-таки не получится. — Не буду скрывать, что я элементарно тебя… опасаюсь. Ты ненормальный, ты сам это осознаёшь? Да никто на свете не сможет посчитать в уме такие сложные уравнения! У тебя там явно извилины запутались.

— Ты поверила, что я назвал тебе правильный ответ? Я ляпнул от балды. Так, впечатление произвести.

Я чувствую его губы на своём затылке. Он улыбается.

— Может, я начал наше сближение ни с того, наверное, наручники действительно не лучший способ произвести на девушку впечатление, но уж что в голову пришло.

— И это меня тоже пугает! Я не знаю, что творится в твоей голове и честно, знать не хочу. У меня своя жизнь, у тебя своя. Пожалуйста, пойми это! Мне было хорошо с тобой в постели, даже очень, но я не люблю тебя и никогда не полюблю. Прости, я не хочу тебя обманывать. У тебя есть два варианта — либо убить меня, либо отпустить. Третьего не дано. И пожалуйста, сделай выбор побыстрее.

Может, мои слова делают ему больно, но я не имею права увиливать. Кто-то один из нас должен мыслить трезво. Всё и так зашло слишком далеко, пора уже рубить этот гордиев узел. Хватит!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ощущаю, как напрягатся его тело, каждая мышца словно наливается свинцом. Он не протестует, не торгуется, не сыплет доводами в свою пользу. Он молчит. Просто молчит, по-прежнему оглаживая моё плечо костяшками пальцев.

Наверное, уснуть в данной ситуации слишком неправильно и эгоистично, но веки мои тяжелеют, мысли теряют нить, путаются, как это всегда бывает, когда сознание отключается, засыпая.

Сейчас я немного посплю, а потом заберу у него ключ… Уже завтра я буду дома… Уже завтра поцелую своего сына… Даже нет, уже сегодня… Нужно всего лишь немного… поспать…

— Какая же ты дура, Натали. Что же ты наделала… — доносится словно через плотный слой ваты и растворяется в вязкой топи сна.

Я не хочу думать, что означают его слова. Я слишком устала.