Твоя поневоле

Часть 37

Паркую машину на служебной стоянке и замечаю, что место, на котором обычно ставит свой “Ниссан" Проскуров — пустует.

Ещё бы, они там вчера чуть ли не до двенадцати ночи разбирались. Руслан матерился словно браток, откинувшийся из мест не столь отдалённых, я на всякий случай отключила телефон и дверной звонок — я его не знаю. У меня и так слава во дворе далеко не лучшая. Соседи шепчутся, что я родила от женатого депутата, что, собственно, не сильно далеко от истины.

Двигаюсь к главному входу и замечаю за углом курящих Комиссарову и Катьку. Увы, пройти незамеченной не получилось.

— Привет, Наташ. Иди, потрещим, выкурим по одной. А то теперь до вечера терпеть.

— Не хочу, опять бросаю, — торопливо бегу по ступенькам.

— Там Руслан один пока тусуется, злой как чёрт.

— А чего злой? — чуть замедляю шаг.

Катька тушит сигарету о бок металлической урны и, прищурившись, выпускает узкую струю дыма.

— А ты не в курсе? У него вчера колёса прокололи, все четыре. На Протасовой.

— А, — жму плечом и берусь за ручку двери.

— Странно только, что он там делал, — влезает Инна. — Он же "на юге" квартиру снимает. А на Протасовой у нас только ты живёшь. Может, видела случайно, кто тачку Русланчика испортил?

Жирно, Комиссарова.

— Неа, не видела. Я вчера весь вечер и всю ночь с любовником трахалась.

Оставляю "подружек" переваривать новость и довольная шагаю к своему отделу. Действительно, Проскуров уже на месте. И действительно злой.

Увидев меня, угрюмо машет рукой.

— Привет, Наташк.

— На своих двоих сегодня? — киваю на его ноги обутые в удобные "адидасы".

— На метро. Ещё не переодевался.

Дальше мы идём вместе, так, словно между нами вчера совсем ничего не произошло. Вот что значит — взрослые люди. Никакой раздутой драмы.

Хотя если так подумать, между нами и правда ничего не произошло. А поцелуи… Если я всех, с кем целовалась за всю жизнь поставлю в одну шеренгу, очередь выстроится до МКАДа.

— Прикинь, не нашли этого урода, — делится Рус. — Полицаи говорят дело гиблое, не найти теперь.

— А камеры?

— Они только двор супермаркета снимают, — горько вздыхает. — Бабка, соседка твоя, видела, что джип огромный чёрный к дому подъехал, какой-то фраер из него вылез и без палева, прикинь, прямо ножом по шинам. Проколол и по холодку съебался. Даже не скрывался, как будто так и надо.

Огромный чёрный джип?..

— …внук её тоже видел, пацану десять лет, но в тачках шарит. Говорит, Крузак. Вот Наташ, нахуя кому-то на такой тачке мне колёса колоть? Где, блять, логика?

Вопрос явно адресован мне, но язык словно прилип к нёбу.

Крузак.

Ладони стали ледяными, в такую-то жару.

Я сама не поняла, как к горлу подступила тошнота, едва успела до туалета добежать.

Бледная, с размазанный в уголках глаз тушью выползаю из кабинки и встречаю перетаптывающегося неподалёку Проскурова.

— Что это с тобой? — ожидаемый вопрос. — Может, скорую?

— Не надо. У меня такое бывает. С детства. От волнения.

Чистая правда. Ну, полуправда. Не с детства, а около двух месяцев. Психолог пояснила, что такое бывает после пережитого сильного стресса. Потом организм на любую встряску реагирует непроизвольным сокращением желудка.

Да, я сходила один раз к психологу и одного раза хватило, чтобы понять, что он был последним. Эту ахинею я и в интернете прочитаю, бесплатно.

— От волнения? За меня, что ли? Ну, я тронут, чё. Слушай, Наташк, — Руслан доверительно наклоняется к моему уху. — А может, ты, это — того? — изображает рукой круглый живот.

И это я тоже предполагала. Делала тест и сдавала кровь на ХГЧ — нет, я не беременна. Правда, сдавала давно, но каждое утро мочиться на тест-полоску это уже паранойя. Я не беременна. Точка.

— Рад, небось, да, что чпокнуть не успел? А то "кто последний, тот и папа"? — шутливо пихаю его локтем в бок, и Проскуров глумливо лыбится.

— Не, ну так-то я не против повторить попытку, если что. Можем завтра. А, нет, завтра я машину забираю из сервиса. Давай послезавтра?

— Ты, правда, думаешь, что сто́ит, Рус? — взглядом даю понять, что я уже всё решила. И не в его пользу.

Проскуров чешет репу и уголки губ ползут вверх.

— В любом случае, сиськи у тебя, Филатова — зачёт. И не скажешь, что силикон.

— Ты охренел? — толкаю его сильнее. — Сам ты силикон! Натур продукт.

Проскуров ржёт, а я всё не могу выбросить из головы чёрный Крузер.

У моего отца точно такой же.

Может, это совпадение, конечно. Но вряд ли бывают такие совпадения. И так как маловероятно, что это Игорь, то…

Хочешь меня?

— Домой после работы подбросишь? Сегодня в метро всё ноги оттоптали, а кросы, между прочим, семь штук стоят, — выдёргивает меня из размышлений голос Руслана, и я машинально киваю, не прекращая думать только об одном.

У страха глаза велики или…

А если всё-таки "или", то почему именно сейчас?..

Ночью я долго не могу уснуть: брожу из комнаты в комнату, прислушиваясь к звукам сонной квартиры. Несколько раз подхожу к входной двери, проверяю замки и выглядываю в глазок. Несмотря на жару окна плотно закупорены, что откровенно напоминает паранойю. Я живу на четвёртом этаже! Но мне почему-то всё равно не по себе. Нет, мне страшно. Чёрный Крузер и проколотые шины не дают мне покоя.

А вдруг это действительно то, о чём я думаю?..

Хотя он сам меня отпустил! Он не давал о себе знать целых восемь недель! Какого хрена…

Но всё равно страшно. Однажды он уже выкрал моего сына и меня. Кто знает, что ещё придёт в его голову?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Какая-то часть внутри меня противится и не желает верить, что Он до сих пор представляет для нас с Мишей какую-то угрозу. Ведь кроме того, что он выкрал нас по очереди и какое-то время держал меня на привязи, он не сделал нам ничего плохого. Скорее, наоборот…

Он держал тебя на привязи! Он украл твоего сына! Очнись!!! — глушит голос разума, и именно он день за днём, неделю за неделей спускает меня с небес на землю. Именно этот голос вопил, заставляя меня позвонить в полицию и заявить на двинутого на всю голову щенка, но я понимала, что это глупо, потому что все живы и здоровы и нет никаких свидетелей кроме никому неизвестной няни. Где я, и где репутация Морозовых. Да меня бы даже слушать не стали.

Тогда я перешагнула через свою гордость и сама позвонила Игорю. Хотела рассказать о случившемся хотя бы ему, всё-таки Он его сын; Миша, хочет Игорь того или нет — тоже, но дозвониться не смогла. Его мобильный был всё время вне зоны доступа и в конце концов я оставила эту затею. Попыталась всё забыть, жить как раньше, будто ничего не произошло, но как раньше жить не получается. И вряд ли уже получится.

Что-то сломалось во мне тогда, в той странной комнате того странного практически заброшенного дома в лесу. Он меня сломал.

Оставив попытки заснуть, захожу в кухню и включаю тусклую подсветку. Достаю из бара початую бутылку вина. Сегодняшняя ночь одна из немногих за последние недели без препаратов. Я хотела быть в трезвом сознании чтобы… Чтобы что? Сторожить запертую дверь? Бродить возле окон?

Он не Рембо и не Человек-паук, и если захочет до нас добраться, то точно сделает это бесшумно.

Наливаю себе сразу половину бокала и осушаю в три глотка.

Аура у него цвета индиго… Что за ересь! Он просто псих-переросток, взращенный на вседозволенности и тотальной любви матери. Может, Игорь где-то и перегибал со строгостью, однако же шлюх под сына подкладывать умудрялся. Хорош отец, ответственно подошёл к вопросам сексуального воспитания ребёнка.

Если это это всё правда, конечно…

С чего я вообще взяла, что всё рассказанное им действительно было?

Он так виртуозно пудрил мне мозг своей загадочностью и смазливым лицом, что я как дура внимала каждому его слову, даже не задумываясь, что всё это он мог просто сочинять на ходу.

А может, он говорил правду. Как проверить? Если только…

Судорожно достаю из кармана халата мобильный и далеко не с первой попытки включаю калькулятор: триста семьдесят разделить на три и умножить на сто шестьдесят, равно… девятнадцать тысяч семьсот тридцать три и три. Через точечку.

Нет, он всё-таки псих.

Побеждённо роняю голову на сложенные на столешнице руки.

Я всё не могла взять в толк, зачем храню столько недель эти бесполезные цифры в памяти. Теперь понимаю — для того, чтобы однажды найти подтверждение его повёрнутым не в ту сторону извилинам.

Он ненормальный. Он социально-опасный. Его нужно оградить от общества! Наверное, всё-таки стоило позвонить тогда в полицию… Запихнуть глубже свои эмоции и чувства.

Сын — вот что самое важное, а не содержимое штанов двадцатилетнего психопата. Чем я только думала… Хотя ясно, чем.

За надёжно запертой на два замка дверью раздаётся едва уловимый звук, и внутри меня всё холодеет от ужаса. По инерции выхватываю из подставки для ножей огромный тесак для разделки мяса и на цыпочках крадусь в прихожую. Еле дыша выглядываю в глазок — тусклый прямоугольник лестничной клетки, лифт, сонная тишина.

С облегчением возвращаюсь обратно в кухню и, положив нож в пределах видимости, наполняю до краёв ещё один бокал.

Кажется, я однозначно начинаю сходить с ума. И, что самое страшное, в глубине души я хотела, чтобы по ту сторону двери стоял Он.

