Твоя пустота

Глава-20. Выжата до капли.

После нашего секса он взял меня ещё два раза подряд, и каждый раз я ощущала, как мир вокруг сужается до одного только тела и этого безумного пульсирующего желания. Всё остальное исчезло. Стены, потолок, ночь за окном, даже боль… Я не чувствовала ничего, кроме Мэддокса. Его рваное дыхание, жар его кожи, его тело, будто созданное для того, чтобы разрушать и собирать меня заново. Он доводил меня до точки, где я забывала, как дышать. Я сгорала, стонала, дрожала, замирала… и снова вспыхивала с новой силой.

Когда он в последний раз опустился на меня, я едва могла пошевелиться. Мои бедра сами тянулись к нему, как будто тело знало, чего хочет, лучше меня самой. Он вошёл во мне с новой жадностью, и я вскрикнула от волны острого наслаждения. Столько чувств, что их не вместить в одно дыхание. Мэддокс двигался внутри меня, жёстко, уверенно, пока всё моё тело не начало вибрировать от очередной разрядки. Это было слишком… слишком много, но я хотела ещё. Даже когда он почти выжимал из меня остатки сил, я цеплялась за него, вжималась, жадно впивалась в его плечи ногтями, как будто боялась потерять этот момент.

Когда всё закончилось, я тяжело дышала, чувствуя, как моё тело слабеет под ним. В груди сумасшедшее биение. Между ног пульсация и ноющее, сладкое жжение, будто напоминание о том, что только что произошло.

Он ещё несколько секунд лежал поверх меня, не отпуская. Его пальцы прошлись по моей щеке, подбородку, шее… а потом он поцеловал меня в висок и, наконец, отстранился.

Я перевела взгляд на часы. Было уже три часа ночи. И только тогда я осознала, как быстро пролетело время. Будто вся жизнь до этого просто исчезла, и осталась только эта комната, его кровать, его тело, его голос. И я.

Он встал с постели, потянулся. И я в очередной раз затаила дыхание, глядя на него. Сильный, раскованный, абсолютно уверенный в себе. Его спина, мышцы, движения… всё в нём сводило меня с ума.

Молча подошёл к душевой. Я слышала, как включилась вода. Лежала, укутавшись в простыню, в которой всё ещё сохранялся его запах. Он был повсюду: на моём теле, на подушках, на моей коже… между ног всё ещё ныло, но мне даже это нравилось. Эта приятная, томная боль напоминала, что всё было не сном.

Когда шум воды стих, и дверь душевой открылась, я приподнялась. Мэддокс вышел в одном полотенце, вода медленно стекала по его мокрой коже. Я невольно сглотнула. Свет от лампы мягко падал на его грудь, живот, на капли, застрявшие на ключице.

– Ты голодна? – спросил он спокойно, проходя мимо.

– Кажется, да, – пробормотала я, чувствуя, как жар вновь поднимается к щекам.

Он подошёл к тумбочке, взял телефон, что-то набирал. Наверное, делал заказ. Я смотрела на его руки, на сильные пальцы, на движения, в которых не было ни капли спешки, только внутренняя уверенность.

Сердце бешено колотилось. Он ведь теперь мой? После всего, что между нами произошло… Он теперь мой?

Я прижала простыню к груди, прижалась щекой к подушке и тихо выдохнула. Я спрошу его об этом. Но завтра. Сейчас просто буду жить этим моментом.

***

Прошло около получаса, но я не могла заснуть. Тело будто ещё дышало его прикосновениями. Кожа горела, между ног пульсировало, каждая мышца ныла, словно он выжег на мне след своим жаром. Я лежала, укутавшись в его одеяло, в центре его чёрной, широкой кровати, и чувствовала себя… не знаю. Невесомой. Пустой. Но в то же время невероятно наполненной.

И вдруг, звонок в дверь.

Я вздрогнула, чуть не выронив подушку из рук. Мэддокс поднял голову от экрана телефона, бросил короткий взгляд в сторону двери и, не говоря ни слова, встал. Он был по-прежнему в одном только полотенце, и я не могла не скользнуть взглядом по его спине, по обнажённой коже, по каплям воды, ещё не высохшим на его шее. Он даже не обернулся, а просто ушёл из комнаты, оставив за собой запах свежего геля и мужского тела.

Я услышала, как открылась входная дверь, потом какие-то приглушённые фразы, и снова тишина.

Через минуту он вернулся. В руках у него был бумажный пакет, из которого тянуло ароматом чего-то тёплого и безумно вкусного. Желудок тут же отреагировал.

Он подошёл ко мне, поставил пакет на край кровати и сел рядом, не убирая с меня взгляда.

– Спасибо, – прошептала я, приподнимаясь. Простыня сползла, и я успела вовремя поймать её, чтобы не оголиться. Хотя… после того, что между нами было, какое уже стеснение?

Я взглянула на еду, потом на него.

– Я могу… и поесть на кухне, – выдавила я неловко.

Он усмехнулся, чуть насмешливо, чуть хищно.

– Это вряд ли, – сказал уверенно.

Но он прав. У меня сил нет чтобы двигаться.

Я молча кивнула и потянулась к коробке с пиццей. Простыня натянулась на моём теле, и я стиснула зубы. Больно. Тупая, тянущая боль между ног вернулась, стоило только чуть пошевелиться.

Я взяла кусок и начала есть прямо в кровати. Голая, под одеялом, с всклокоченными волосами и дрожащими пальцами. Он смотрел. Просто сидел, чуть откинувшись назад, и смотрел на меня, не отрываясь. Как будто изучал.

Я перестала жевать и нервно проглотила.

– Ты не будешь? – спросила, отводя глаза.

– Нет. Я сыт.

Это «сыт» прозвучало с особым намёком. Я вспыхнула. Он явно имел в виду меня. Нашу ночь. То, как он… брал меня.

Я поспешно доела кусок, хотя аппетит исчез от его взгляда. Тяжёлого. Пронзительного. Тепло пошло по телу. Не от еды, а от того, как он будто раздевал меня повторно одним только взглядом.

– Я хочу в душ… – пробормотала я, опуская глаза. – Всё липкое…

Он чуть кивнул, не отрываясь.

– Можешь одолжить футболку? – добавила я тише.

Он поднялся, подошёл к шкафу и достал белую футболку. Положил её на кровать, рядом со мной.

– Спасибо, – прошептала я.

Я осторожно попыталась подняться. И замерла. Резкая, пронизывающая боль разошлась по телу. Ноги подогнулись, я зашипела от боли и зацепилась пальцами за край одеяла.

– Чёрт… – прошептала я себе под нос.

Он увидел это.

В следующее мгновение он молча подошёл, склонился, и… поднял меня на руки. Просто так, словно я весила ничего. Я в шоке вцепилась в его плечи, ощущая, как сильные руки сжимают меня под бёдрами.

– Я сама могу, – попыталась возразить, но это прозвучало жалко.

– Можешь. Но не будешь, – ответил хрипло и понёс меня через комнату.

У него на груди ещё была капля воды. Я не удержалась и провела пальцем по его коже, стирая её. Он ничего не сказал. Но я чувствовала, как напряглись мышцы под моей ладонью.

Он отнёс меня в ванную и поставил на пол. Я стояла, опираясь на раковину, всё ещё голая. Он стоял рядом. Тоже. Скинул полотенце и смотрел мне в глаза.

– Ты… Ты же уже мылся, – растерянно прошептала я.

– Я помогу, – сказал спокойно. Как будто это обычное дело.

– Я… – Я не знала, что сказать. Я была смущена. И возбуждена. Его взгляд, его тело, наша близость, всё снова взрывалось внутри меня.

Он открыл душ, пустил воду. А потом, молча, вошёл внутрь вместе со мной.

Воды стекали над нашими телами.

Теплый поток обволакивал нас, словно скрывая от всего мира, оставляя только меня и его. Я закрыла глаза, пытаясь отдышаться после всего, что уже произошло, ощущая, как каждый дюйм моего тела всё ещё пульсирует от удовольствия. Всё внутри было растянуто, чувствительное, измождённое… но в то же время будто заново пробуждённое к жизни.

Именно в этот момент он резко прижал меня к себе. Я вздрогнула, распахнув глаза. Его член, всё ещё твердый, упирался в мой живот. Горячий, напряжённый, большой.

Он молча взял флакон с гелем для душа, открыл его, и, не сводя с меня взгляда, начал медленно лить его содержимое мне на грудь. Прохладная скользкая масса стекала между моими вздымающимися грудями, по рёбрам, по животу, задевая мою лобковую кость, оставляя после себя липкую, сладко-ощутимую дорожку.

Когда он поставил флакон на место и снова посмотрел на меня, я заметила в его глазах нечто первобытное, хищное. Его пальцы скользнули вверх, собирая капли геля, и мягко обхватили мою грудь. Большие ладони сжали её, выдавливая стон из моих губ. Я прикусила нижнюю, пытаясь сдержать реакцию, но тело снова вспыхнуло. Опять. Снова. Без шанса на передышку.

– Что ты делаешь?… – спросила я срывающимся голосом.

– Помогаю тебе мыться, – спокойно произнёс он, но его голос был с хрипотцой. А взгляд… он прожигал.

Он начал медленно, нарочито тщательно размазывать гель по моим грудям. Скользил пальцами по соскам, задевая их большими пальцами, пока они не затвердели от прикосновений и возбуждения. А потом резко сжал их так, что я вскрикнула, резко втянув воздух. Внизу живота вспыхнуло, будто меня пронзили молнией.

Он знал, как именно касаться, чтобы я не могла сопротивляться. Чтобы я растворялась в его руках.

И когда его руки опустились ниже на мой живот, затем на лобок, я задрожала от предвкушения. Его пальцы нашли мою щель и уверенно скользнули по ней, собирая влагу, которая не успевала смываться водой.

– Твоя киска опять мокрая, – прошептал он мне прямо в ухо, и я всхлипнула.

Он надавил пальцем на клитор, круговыми движениями начал массировать, и у меня подкосились ноги. Меня буквально выворачивало изнутри. Каждое движение его руки было пыткой и раем одновременно. А когда он ввёл палец в меня резко, и жёстко, я вскрикнула, оттолкнувшись лопатками от кафеля.

И этого было достаточно, чтобы он взорвался.

Он поднял меня, будто я ничего не весила, прижал к холодной стене душевой и рывком вжал мои бедра в свои. Наши лица оказались почти вровень, дыхание слилось. Вода стекала по нашим телам, смывая остатки геля и разогревая возбуждение.

– Блядь, не могу насытиться, – выдохнул он, прежде чем впиться в мои губы. Его поцелуй был бешеным, безумным, хищным. Он не целовал. Он захватывал. Вгрызался в мои губы, кусал их, сминая, будто хотел вдавить в себя. И я отвечала тем же. С такой же жадностью.

Я обвила его за шею, ногами зажала его талию, ощущая, как его член скользит между моих складок, тёрся, дразнил. Там всё уже болело… но это желание не утихало. Наоборот, с каждой секундой становилось всё яростнее. Он не дал мне времени подумать. Одним движением он вошёл в меня на всю длину, и я вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом.

Мои ногти впились в его спину, оставляя красные царапины, я не могла остановиться. Боль и удовольствие переплетались в такую плотную спираль, что я не различала грани. Мэддокс застонал в мои губы, и начал двигаться. Резко, жадно, будто его кто-то держал взаперти слишком долго, и теперь он срывался с цепи.

– С… стой, ты не надел… – выдохнула я.

– От одного раза ничего не будет, – прохрипел он, и снова впился в меня губами.

Он сжимал мою попу, насаживая меня на себя снова и снова. С каждым толчком я ощущала, как он всё глубже, всё сильнее… Таз врезался в мой, грудь скользила по его груди. Я больше не могла говорить. Только мычать, стонать, замирать под его тяжестью и жаждать большего.

Вода текла по нам, но казалось, будто она не способна остудить наш жар.

Я видела его лицо искривлённое страстью, рот приоткрыт, брови сведены, дыхание сорвано. Он закрыл глаза, чуть откинул голову назад, и в этот момент я поняла. Я никогда не видела его таким. Таким… уязвимым, страстным, потерянным.

Он насаживал меня с бешенством, с голодом. И я сдавалась ему снова. Без остатка.

Я закусила губу так сильно, что почувствовала боль. И тут же, металлический привкус крови на языке. Он резко открыл глаза, и снова впился в мои губы, почувствовав вкус. Его пальцы сжались на моей коже.

Капля крови осталась на его нижней губе, но тут же была смыта водой. Всё было в движении. Всё было на пределе.

Я закрыла глаза, теряя себя. Я была игрушкой в его руках, но при этом словно королева, за которой он охотился, чтобы владеть, чтобы почувствовать, чтобы держать при себе.

Он двигался в меня так глубоко, так яростно, что мир за пределами душа перестал существовать. Мои пальцы вцепились в его волосы, я кусала его плечи, бёдра сводило от напряжения.

И вот оно, волна за волной нарастает, нарастает… Я закричала его имя, будто проклятие, и в тот же момент меня пронзает оргазм. Он разносится огнём по венам, забирает воздух, разрывает грудь. Я сжимаюсь на нём, дергаюсь, чувствую, как его член внутри меня начинает пульсировать всё сильнее и сильнее…

Он застонал, глухо, с надрывом, и в следующую секунду кончил в меня, вжимаясь в меня всем телом. Его семя горячими толчками наполняло меня, пока он не зарычал от последнего импульса.

Несколько секунд, и мы оба обмякли. Он не выпускал меня, крепко прижимая к себе, дыхание всё ещё сбивчивое. Я чувствовала, как он пульсирует внутри, а моё тело дрожит, будто после лихорадки.

После этого я была слишком слабой.

Каждая мышца моего тела подрагивала, как перетянутая струна после последнего аккорда. Казалось, будто всё нутро вывернули наизнанку, вытряхнули из меня последние остатки сил и снова слили обратно в этот хрупкий, изнеможённый сосуд, которым стала я.

Даже дыхание казалось непосильной задачей. Короткие, прерывистые вдохи рвались сквозь пересохшее горло, грудь вздымалась медленно, тяжело. В голове гудело. Между ног жгло и покалывало, как будто я только что прошла через огонь и лед одновременно.

Я не знала, возможно ли вообще выдержать такое. Сначала его грубая настойчивость, потом сладкое растерзанное удовольствие, и так снова и снова, пока тело не перестало различать, где боль, а где наслаждение. Четыре раза. За одну ночь. После девственности.

Это было… безумие.

Мэддокс крепко держал меня на руках. Его грудь вздымалась почти так же тяжело, как и моя, но он не казался усталым. Наоборот, он выглядел чертовски довольным, сильным, будто напитался моей слабостью и стал ещё более насыщенным и живым. Его руки были тёплыми и крепкими, а я будто тряпичная кукла в его объятиях.

Он нёс меня с какой-то неожиданной бережностью, несмотря на всю ярость, с которой только что буквально вышвыривал из меня рассудок. Его пальцы мягко обхватывали мои бёдра, грудь прижималась к его телу, и я ощущала, как каждый шаг гулко отдаётся в моих ушах.

Меня окутало ощущение безопасности и покорности. Не потому что я этого хотела, просто у меня не было сил бороться. Я сдалась. Полностью. Тело больше не принадлежало мне. Оно стало его. Даже мысли плавали в голове вяло, как медузы в тёплой воде.

Он опустил меня на кровать так нежно, будто я была из фарфора. Простыни встретили меня прохладой, но тут же согрелись от разгорячённой кожи. Я вздрогнула и чуть подтянула ноги к груди, но Мэддокс аккуратно расправил их, укрыл меня пледом до талии, не отрывая взгляда.

— Всё хорошо, – прошептал он. – Отдыхай.

И только тогда я позволила себе расслабиться полностью. Мои веки стали тяжёлыми. Глаза слипались, как после долгого бессонного путешествия. В ушах гулко стучал пульс, сердце замедлялось, дыхание становилось ровнее. Я чувствовала, как тепло простыни и остаточное ощущение его тела окутывают меня, укачивая, успокаивая.

И всё, что я видела перед тем как глаза закрывались его леденящие, бездонные голубые глаза, в которых, несмотря на всё, пряталось что-то почти неуловимо мягкое.

Что-то, что, возможно, однажды сможет не только разбить, но и собрать меня обратно.

Мои любимые читатели, помогите с продвижением книги🥹 Ставьте звёздочки и оставляйте комментарии. Ваша поддержка для меня очень важна. Спасибо вам и люблю вас!