Тяжкие будни цареводцев или как зачищали Эллиоты

Глава 10 — Шанхайский излом

И снова утро 23 февраля (8 марта) 1904 года.

Локация: город и порт Шанхай, генконсульство Российской империи.

В де-юре китайском, а де-факто то ли британском, то ли германском, а то ли вообще американском Шанхае в русском генконсульстве после внезапного японского налета держали оборону интернированные моряки утопленной в порту канонерской лодки "Манджур".

Несмотря на ранения и беспрецедентное давление лично приехавшего из Пекина британского советника сэра Джона Джордана, кавторанг Кроун не распустил остатки экипажа и смог всё таки организовать действия своих подчинённых.

Лодки и мощи теперь не хватало. При процедуре интернирования с лодки сняли и передали китайцам-нейтралам под контроль все орудия, но личное-то оружие у экипажа осталось!

Как и остались где-то в Шанхае затерявшиеся остатки экипажей двух потопленных охреневшими германцами японских бронепалубников.

Скрывшиеся в городе при полном попустительстве официальных властей и неофициальной, все более явной, поддержке официальных лиц Британской короны японцы как растворились.

СШАСовцы делали бизнес и почти в открытую спешили продать азиатам оружие. Всем. Кто платит.

Французы и германцы просто открыли для себя новую восточную философию — молчали и делали вид, что ничего не видят, ничего не слышат и, вообще, их хата с краю…

Китайцы… Китайские революционеры "Гуанфухой", почувствовав слабину и беспомощность официальных властей, постоянно обостряли и так не простую для русских обстановку. Цю Цзинь и Сюй Си уже публично требовали закрытия российского генконсульства. "Китай только для азиатов"…

Поэтому территория представительства Российской империи больше месяца жила в осаде. Несмотря на так до сих пор не устранённые последствия февральского пожара, тесноту, наличие большого количества вынужденно перевезенных из госпиталя раненых матросов и абсолютно не приспособленного к войне всё ещё величественного особняка, здание в спешном порядке готовилось к обороне.

На чердаке по самоуправскому приказу судового ревизора лейтенанта Непенина мичман Зорин установил, контрабандой через китайцев купленный на золото судовой кассы, пулемет. Новенькое и непонятное датское чудо — ручной!

Теперь, если приглядеться, на башенке генконсульства торчала постоянно чья-то то вихрастая, то лысая голова в бескозырке и хищная труба Мадсена.

Здание в месте слияния рек Хуанпу и Сучжоу жило в постоянном напряжении. Окружающие улицы уже две недели как вымерли. Даже вездесущие китайские торговцы пропали. И только подозрительные личности постоянно мелькали на дальних подступах, нервируя и заставляя крепче сжимать рукояти шашек, суровых казаков охранения.

В воздухе уже даже кожей ощущалось напряжение. Неосязаемо, но волосы по телу вставали дыбом.

Все ждали…

Матросы в спешном порядке плели из тростника и бамбука корзины. Забивали их землёй и баррикадировали окна первого этажа…

Действительный тайный советник, генеральный консул Российской империи, Константин Васильевич Клейменов слал телеграммы и не вылезал из переговоров…

А генконсульство снова было не готово. Как будто и не было кровавого урока боксерского восстания…

Кроун маялся от раны, выедал мозг старшему офицеру Егорову за растрату на пулемет и гонял баталёров в охранении вооруженных матросов закупать продовольствие впрок.

Люди в здании, обжёгшись с канонерской лодкой в международном и вроде нейтральном порту, теперь ждали и дули. Дули на всё и готовились к уже совсем не гипотетическому штурму.

И вовремя!

В ночь на 1 марта нарыв лопнул — в собачью вахту на территорию консульства полезли какие-то непонятные личности. Настырно полезли. Толпой и стреляя.

Злые на всех узкоглазых, совсем не толерантные от усталости постоянной нервотрепки казаки не миндальничали — дали залп из бердан. Громкие вопли заглушил беспорядочный, но частый винтовочный огонь подключившихся моряков.

Ну и точку в неудавшемся штурме поставил его величество Мадсен. Утробно, на весь магазин, рыкнув свинцовым ультиматумом в тридцать смертельных ос по выметнувшейся из проулков слишком резкой группе неопознанных лиц.

Выметнувшейся. И так же резко разбрызганной по стенам, разорванной на куски жалящей свинцовой стаей…

На выдвинутые с рассветом требования китайских властей разоружиться и выдать виновных в варварском убийстве "мирных прохожих" не выспавшийся и бледный консул, Константин Васильевич, неожиданно осмелел и выдвинул ноту протеста!

И потребовал обеспечить подобающую статусу и договору охрану консульства от бандитских выходок японской военщины! Ведь как ни крути в уважающей себя стране территория иностранного консульства является неприкосновенной! А то он…

Что "он" осталось для всех загадкой. Случайно опять взглянувшего на фарш так и не убранных тел тайного советника снова скрутило. Прям на делегацию визитёров. Совсем не по букве протокола.

Но. Впечатлило…

Теперь на подходах к зданию жались испуганные бедные китайские полицейские. То ли пытаясь обеспечить видимость требуемой охраны, то ли спасая свою шкуру и стараясь спрятаться от неприятностей, то ли ещё что.

А район стрелял! Открыто стрелял. То одиноко звонко и хлестко щёлкал по зданию очередной выстрел арисаки или мураты, то в ответ злобно бухали уже русские трехлинейки…

Дни в неофициальной, но действенной осаде тянулись длинно и уныло. С одной стороны по воле судьбы спешенные японские матросы не могли взять одинокое генконсульство штурмом, ибо пулемет!

Пусть и прирученный, ручной! Но пулемет!

Пулемет господствовал! Пулемет доминировал и угнетал. Пулемет торчал на высоте. Что оправдало ревизора. Адриан Иванович хоть и ходил теперь гоголем, но от капитана всё ж ещё предпочитал прятаться.

Более весомого аргумента чем пулемет у японцев в городе не было. Пушки? Перевесить аргумент Мадсена, наверное, могли только пушки. Но пушек, видимо, боялись давать уже хозяева-британцы…

С другой стороны и за ворота русским морякам теперь тоже не было хода. Даже отрядом. Стрелять японцы умели. Да и на отдалении, не скрываясь от запуганных постоянным свистом пуль китайских полицейских, со всех сторон мелькали достаточно внушительными группами "подозрительных" личностей с японскими арисаками в руках…

— Да уж патовая ситуация, — вздыхал Кроун. — Без удара снаружи мы тут до конца войны просидим в осаде-то, без толку.

— Оптимист вы. Выкурят нас. Как пить дать выкурят… Или перестреляют как цыплят по одиночке! — старший офицер, Владимир Степанович, на сей раз отнюдь не разделял мнение своего капитана. Добровольцем убыть в Порт-Артур не получилось и требующая действа душа лейтенанта маялась, искала недостатки и строила проблемы. — Николай Александрович, за седьмицу трое убитых и шестеро раненых!

— Но и япошки не железные!

— А патроны, патроны где нам брать!? И провиант…

Как бы подтверждая слова офицера и ставя точку в споре вдалеке снова щёлкнула арисака. В здании зазвенело очередное выбитое стекло. Офицеры инстинктивно пригнулись…

— Николай Александрович, виктория! — в комнату к спорящему о перипетиях обороны начальству влетел молоденький мичман из последнего пополнения. — Наш крейсер прорвался из Дальнего в Чифу, дал дрозда узкоглазым!

— Подождите маленько, в Чифу японцев вроде не было… Да и кто прорвался-то, какой крейсер? Наверно опять неугомонный Беляев на своем бешеном "Корейце" отличился?

— Никак нет-с! Прорвался целый крейсер, бывший японский "Сума", а нынче наш! "Кречет"! Они намного сильнее! И даже великие князья в бой пошли!

— Слава тебе Господи! — Кроун истово перекрестился. — А с чего они сменили название-то? Не по традиции…

— Да какая разница! — а вот лейтенант Егоров почуял выход и обрёл веру, — Голубчик немедленно прикажите постоянно дежурить у беспроводного аппарата! Кажись все ж мы выберемся из этой дыры.

— Они ещё и у китайцев крейсер отобрали! — мичман сиял от радости за нечаянную победу русского оружия. — Два крейсера это ж сила!

— Как захватили!? — Владимир Степанович запутался и ничего не мог понять. — Они там совсем с ума сошли!? Мы что, теперь и с китайцами воюем?

— В Чифу забрали бронепалубный флагман "Хай Чи"! В счёт погашения долга! — и снова как испуганный птенец повторил, — Два ж это сила, да?

— Да сила! Только японцы поганцы отрядами минимум по четыре корабля ходят! — Кроун опустил на землю мичмана.

— И что, ушли? — лейтенант "Манджура", прикинув открывающиеся грустные расклады, опять стал сочиться скепсисом.

— Ушли! От цельной эскадры якобы нейтралов ушли… Думаете побьют наших? — молоденький мичман, сначала такой воодушевленный, под вопросами старших товарищей всё больше и больше снискал. Под конец стал выглядеть вообще как побитый щенок.

— Не должны, чать, коль от цельной эскадры "якобы нейтралов" смогли уйти. — поддержал юность и дух, выдав свои предположения, Кроун. — Будут на юг уходить, иначе зажмут их.

— Как бы нам к ним попасть? Все лучше, чем здесь небо коптить.

— Не переживайте молодой человек, нас они не минуют, чать, углем и водой надо будет заправляться. — Кроун, видя зарождающуюся панику, ободрил молоденького офицера.

— Уйдем?

— Может и уйдем. Война стала совсем уж не джентельменской! И что-то мне подсказывает — скоро законы интернирования перестанут работать везде…

А на улице нейтральной страны снова хлёстко щёлкнула арисака, внося сумятицу и разнообразие неожиданно бахнул взрыв. И зло, тройкой коротких очередей зарычал Мадсен.

— Да… Гаагская конвенция прям во всей красе!.. Что там!? — старший офицер лейтенант Егоров поёжился и поковырял в ухе, — Николай Александрович, а может мы тоже вылазку ночью устроим? Неужели в порту ничего не найдем "в погашение долга"!? Ведь перестреляют нас так! Как пить дать перестреляют…

Прерывая и забивая разговор, по зданию защёлкали выстрелы японских винтовок, снова бухнуло, с первого этажа раздались крики, звон. Забахали мосинки моряков и берданы казачьего охранения. Тихо затявкал револьвер кого-то из офицеров. Затыкая всех, на крыше уже зло и захлёбываясь долгими очередями застучал пулемет.

Ещё ночь или ранее утро 24 февраля (9 марта) 1904 года.

Локация: где-то в Жёлтом море, борт нового крейсера Российского императорского флота "Кречет".

А между тем где-то почти в то же время на подходе к Шанхаю в кают-компании бронепалубного "Кречета" ещё вчера, в девичестве бывшего "Сумой", состоялось очередное ритуальное действо. Бравая свита великих князей сочиняла в спешном порядке новые описания героических деяний.

— Со святыми угодниками богоспасаемый крейсер… прорвал тесную блокаду супостата и нанеся судам противника существенные повреждения вырвался в открытое море!.. — отец Паисий, покинувший вверенный пост на "Корейце" и теперь переживающий за совершенное в порыве действо решил начать диктовку. Укрепляя свои будущие позиции.

Дукельский привычно заскрипел пером, для себя исправляя гражданское "судам" на "боевым кораблям".

— Для пресечения козней вражьих и пополнения флота японского за счет китайцев пресечена попытка подлого Са Чжень Бина продать японцам боевое судно "Хай Чи"! — Паисий, не встретив противодействия, вошёл в раж и продолжил изобличение козней иноверцев.

— Во во! Только не "судно", а "крейсер", но вы продолжайте, продолжайте святой отец! — конногвардеец оценил по достоинству изящный ход мыслей. В самом деле "Хай Чи" не отобрали без спросу, а просто не дали украсть другим. Простой и по иезуитски красивый ход! Вот же что семинария с людьми делает… Хорунжий задумался о вечном, покое и благолепии монастырей, но мысли почему-то сползали к монашкам! Гладким коленкам юных и смешливых монашек…

— При сием действе силами храбрых воинов российских были изничтожены злодеи, оказывающие японцам помощь. Изъято у супостата немалое количество огненного бою и прочего боеприпаса, дабы лишить его возможности вести свои богопротивные корни!

— На, златоуст! — восхитился хорунжий и сунул Паисию бокал с китайской жёлтой водкой "Хабу саке". — Правильно гуторишь! Здорово мы гадов обчистили!

В отсутствие зануды Павлова процесс написания подвигов шел гладко. Умные люди понимали — бумага всё стерпит. Главное верить, а они верили. Истово верили, что сии описанные деяния имели место быть

Во многом умиротворению способствовало и изрядное количество разных сувениров, попавших в карманы офицеров. Ну и впечатляющие запасы хоть и китайского, но огненного, уже зелья. Все таки флагман…

— Господа, на корабле женщины, как бы чего не стряслось! — неожиданно проснулся молоденький мичман.

— Не каркай! — нахмурился хорунжий. Мысль о монашках обрела более четкие, хотя и менее привлекательные в связи с ограниченностью выбора перспективы. "Главное, клювом не проделать!" — подумалось конногвардейцу, вынуждая покрутить ус, морщась и занюхивая уж очень специфическую змеиную хабусю. "Ещё бутылочку, пожалуй, жахну и в атаку! На дам!"…

— Вьюнош дело говорит — отец Паисий молодецким глотком выхлебал саке и продолжил. — Безделие есть грех тяжкий! У нас матросиков не хватает, пусть хоть в вестовые их капитан прикажет определить как вольноопределяющихся.

В мыслях хорунжего смеющиеся монашки стали сдирать рясы, щеголяя круглыми коленками и прелестями в обтягивающих тельняшках.

— Будет у каждого офицера свой вестовой. Форму погладить, постираться подшить что… — Паисий продолжил искушать народ. — Глядишь и обманем черта морского…

"А святой отец-то у нас, оказывается тот ещё, развра…, кхм…. затейник! То-то от Беляева как черт от ладана бежал…" — хорунжий снова подкрутил ус и хапнул огненной воды. Предстоящая атака стала манить новыми вводными.

— А за неусердие мы их будем пороть! — Дукельский заржал.

— Это как водится! Пороть, так пороть! — хорунжий снова налил всей веселой компании. — Хотя я б и так… наказал. Но, как скажите — пусть и обычай будет соблюдён, и всем хорошо!

— Надо всё-таки еще матросиков где-то найти. — вздохнул мичман. — С нашей скоростью всего-то в 10 узлов почти все уже заняты в кочегарке. Не дай Бог бой!

— Не грустите вьюноша, ищите да обрящете! — Паисий огладил бороду и продолжил, — В Шанхае, тут рядышком, команда Кроуна с "Манджура" сидит. И своих выручим и команды пополним.

— Что ж тогда геройский Беляев своим-то не помог? — мичман засомневался. Идти в Шанхай, где могли быть японцы очень не хотелось.

— Да когда ему!? Всё за джапами своими как угорелый носится, всё голову себе не сломит! — Паисия передёрнуло от воспоминай. Жуть летящих снарядов будила то древнее и страшное, что рвалось из глубин души.

— Спасение осажденных от плена, сие есть верная Анна с мечами по статуту! — Дукельский заработал пером с усилившимся энтузиазмом.

В кают компанию робко боком просочился вахтенный.

— Господа офицеры, капитан Балк просит передать, удалось связаться с Шанхаем. Наше консульство блокировано, Кроун отбил атаки нападавших.

— Как с языка снял… Так, пиши! — конногвардеец снова жахнул саке, грохнул бокалом по столу и лопнул Дукельского по плечу, — Молодецким ударом нашего крейсерского десанта под личным командованием великого князя Бориса было уничтожено два батальона неприятеля. Зачеркни. Полк писать нельзя, не поверят…

— Георгий! Точно ещё один Георгий! И золотое оружие…

Бравый рубака дворцовых баталий в мыслях о такой желанной новой награде снова жахнул саке, с отвращением покосился на замершую в бутылке змею, и подумал как сейчас будет обнажать зад другой змеи. Уже в тельняшке…

Прерывая его плавное и такое уже привычное течение мыслей, хорунжий с ужасом ощутил, как за зад хозяйски шлёпнула и хватанула чья-то жилистая, совсем не женская лапа.

Хорунжий крутанулся. С тыла никого не было…

"Сука, Павлов!", — оголять зад конногвардейцу в таких условиях что-то категорически расхотелось. Даже в компании новенькой вестовой. В одной тельняшке. Даже монашки! Тыл-то не прекрыть… — "Да чтоб твою…"!

Опять ускоренными темпами протрезвевший конногвардеец подозрительно оглядел кают-компанию. У всех были честные-честные морды настоящих подлецов. Подозрение не вызывал никто и все сразу. Схватив бутылку хорунжий прижался задом к стене.

"Хорошо было рыцарским бабам! У них хоть пояс верности был!", — хорунжий воровато оглянулся и потёр ноющий от шлепка зад, — "Железный!"…