Тяжкие будни цареводцев или как зачищали Эллиоты

Глава 5 — Тоскливые мысли адмирала Макарова

Глубокая ночь 8 марта 1904 года по новому стилю.

Где-то на перегоне между Мукденом и Порт-Артуром.

Адмирала Макарова одолевали злые мысли. И ничего путного не приходило в уставшую голову.

Телеграммы, телеграммы, телеграммы! И бесконечный перестук колес…

Японцы совершают один удар за другим. И загнанный в лужы Артура и Владивостока, давно лишенный финансирования, нормального снабжения и как оказалось так учебных походов российский флот терпит одно постыдное поражение за другим!

Его детище, его любовь, его жизнь…

Наместник Алексеев только шлет… победные реляции и громкие заявления. Газеты издеваются…

Ещё и эта непонятная заноза — Беляев! Как выйдет — так или позорно брошенный российский корабль найдет, то непонятно что с японцами сотворит!

А Макарову думай, разгребай! Хотелки двора удовлетворяй… "Беляев же может!". Вот и ты, старик, смоги…

Адмирал сидел в своем вагоне вместе со старым другом Василием Верещагиным и молчал.

Весь день, как и многие дни пути из Санкт-Петербурга до этого он получал кучу особо важных и незамедлительных к исполнению указаний. Телеграмм…

Степана Осиповича всё подмывало спросить, запросить, а почему ж эти важные и безотлагательные указания не были ранее отданы и самое главное исполнены? Но он ещё мог, ещё кое-как удерживался от бесполезной перепалки.

Да уж! "Победы! И незамедлительно!"… Вот чего хотели и царь, и Авелан в Петербурге и Алексеев в Мукдене.

Но что же сам Наместник ничем не озаботился? Ни собрал под дланью мощный флот, ни выучил стрелять комендоров, ни даже начать нормальный ремонт не озаботился.

Все только орет как недорезанный свин: нельзя повышать Беляева! Как-будто он назвал его внебрачным трусом!

— Да уж! — Макаров наконец-то прервал свое молчание. — Ужин недурен, а вот что будет в Артуре непонятно.

— Да все как всегда… — Верещагин поддержал старого знакомого. — Торжественные речи и толпа лентяев.

— И куча работы, которую должен сделать Макаров! Всем остальным как всегда недосуг! — адмирал дал волю раздражению. — А это требование немедленных побед вообще ни в какие ворота не лезет!

— Ну да, раз Беляев чудом смог вырваться из Чемульпо и нанес существенный вред врагу, то теперь чудо надо увеличить и явить начальству — Верещагин усмехнулся. — А то, что чудо есть результат гениального расчета, умелого маневра и точной стрельбы начальство в голову не берет…

— А еще наш непризнанный гений сдуру рубанул правду-матку и стал личным врагом наместника! — Макаров поведал знакомому о еще одной проблеме.

— Ну так надо сделать скидку на нервы! — неоднократно ходивший в походы Верещагин не по наслышке знал, как выражаются моряки в сложных ситуациях… — И что кстати Беляев еще учудил? Газеты пишут, по его душу целая эскадра приперлась в Дальний — Верещагин решил помочь другу выговориться.

— Да как сапогом между ног наместнику попал! — хмыкнул Макаров. Он вчера ночью с Великими князьями из Дальнего убежал, японцев пострелял, склады пожег, на минах какие-то канонерки и миноноски утопил, еще и вражьи крейсера отогнал. Тут рапорт уже от Владимировичем из Петербурга на награждение пришел: ну просто эпические подвиги… Готовься, героев рисовать будешь.

— Это нескоро! — улыбнулся Верещагин. — Правду твердят — Их высочества геройски ушли в дальный рейд на теплые моря?

— Правду… При этом сперли один крейсер из Дальнего у нас, второй из Чифу у китайцев — покривился Макаров.

— Не Степан, фактически это японцы потеряли два крейсера! — Верещагин отхлебнул чаю. — Сам посуди бритты китайцев уже полвека грабят, вполне могли "Хай Чи" заставить передать Того на пополнение флота.

— Да уж ничего кроме пакостей от них ждать не приходится… — Макаров согласно кивнул. — Вот и в Дальнем хотели нашего Беляева арестовать и судить.

— А он сбег? Вот шельма! — Верещагин попробовать поднять настроение в беседе.

— Ага! И что с этой шельмой теперь делать? — Макаров не хотел поддаваться необоснованному оптимизму. — Наместник хочет его наказания, двор требует побед — а как все это обеспечить прикажете?

— Не стоит расстраиваться по пустякам. Хочет наместник отстранения Беляева — ну так дай человеку возможность полечиться. А потом пристроишь его… А насчет победы — возьми пример с Беляева. База на Эллиотах чать никуда не делась. И я сомневаюсь, что всех японцев там наш Беляев перебил. Сходи в набег, потопишь кого и слава Богу.

— Думаешь?

— Да. Только броненосцы пусть ремонтируются, на врага и "Олега" с "Баяном", ну и "Новика" на канонерки хватит. Кто по быстроходнее бери и вперёд! Удивить значит победить — так Суворов еще говаривал.

— Да, с броненосцами глупо. Беляева одной канлодки хватило, а Макаров на поперся. Струсил?

— Во-во!

— А миноносцы? — Макаров не забыл про свои любимые легкие силы.

— Степ, ну ты ж адмирал! — укоризненно посмотрел на него Верещагин. — Все твои завистники тебя ж в нечистотах изваляют. Одно дело серьезный бой с участием броненосных кораблей, другое — легкая прогулка на этих малышах. Учти, стычки миноносцев почти каждый день идут, кого ими удивишь.

— Да уж завистников у нас тьма! — не стал возражать против очевидного Макаров.

— Вот и не дай им повода. Разгромишь японскую базу и Того реже к Артуру наведываться будет.

— Это бы сильно помогло. Все побед хотят.

— Вот пусть наместничек и сочиняет план победы над Того, заодно хоть каким-то делом займется. Все равно пока мы все подорванные корабли не введем в строй о генеральном сражении только и мечтать можно. Заодно подольстишься к старику. Тебе все равно, а он успокоиться.

— Дай то Бог…