Тяжкие будни цареводцев или как зачищали Эллиоты

Глава 8 — Сладкий-сладкий

Утро 23 февраля (8 марта) 1904 года.

Локация: где-то в Дальнем, спустя полчаса после прибытия канлодки "Кореец".

Несмотря на то, что так любовно отстроенный особнячок был занят Наместником ЕИВ Алексеевым, Сахаров не унывал. Были и запасные варианты. Например, как эта квартирка.

Градоначальник недавно построенного нового российского торгового города-порта Дальний господин Владимир Васильевич Сахаров спокойно пил чай. Из любимого блюдца. С баранками и медом. Хотя к чаю и прилагались различные восточные сладости и узкоглазая горничная с хорошей фигуркой и покладистым характером, но после пережитых перипетий с арестом горничную не хотелось. Совсем. Как и сладости.

Хотелось водки. Но водка кончилась. Был коньяк, но палёный. Китайский. И соджу.

Коньяка можно было выпить, но… Травиться дешевой подделкой у Сахарова желания не было.

Соджу напоминала арест и этого психа Беляева. Поэтому соджу вообще категорически не хотелось!

А ещё были незаконченные дела и планы на дневной поезд. Поэтому пить приходилось чай. Обычный зелёный чай. С медом и баранками. смотреть на изгибы горничной…

Ну любил Сахаров роскошь и самое лучшее. Любил! Так разве ж то грех? Грех иметь и не пользовать!

— Даааа… жизнь всё ж хороша! — подумал Сахаров, отхлебывая с блюдца маленький глоточек обжигающей ароматной жидкости и расстёгивая ворот тугого полковничьего мундира. — На ремонт "Корейца" и строительство укреплений теперь всё содержимое складов благополучно списано! Остались сущие мелочи: продать через Тифонтая залежавшуюся ткань, отдать китайцам на реализацию запасы керосина и доблестно отступать в Артур. Танака уже предупредил — японцы займут город максимум через полтора месяца… Так что, господа, вы оставайтесь, воюйте, а я не спеша собираю вещички и адью! Уезжаю…

— В принципе, — лениво продолжал размышлять Сахаров, — за три года с такого неожиданного перевода с Владивостока и назначения в Дальний и сам хороший капитал составил, и Витте с родственниками чудесные гостинцы занес. Теперь финальный штрих — японское нашествие и все… Документы оформлены, а ревизию уже никто не проведет. Всё чисто…

— Ну и дурачок же этот Беляев! Угрожал, револьвером тряс, хотел тут ремонт бесплатно провести! Шалишь морячок, порт под Минфином, тут без Витте и отстегивания доли мне любимому ничего не выйдет!

Уже почти бывший градоночальник отхлебнул еще глоточек и задумчиво посмотрел на согнувшуюся в почтительном поклоне китаяночку. Хороша чертовка! Жалко будет оставлять.

— И эти два клоуна, — Сахаров усмехнулся. — Хотели чужих барашков в красненьких бумажках в свой карман! Не, шалишь, начальник тут я! А великих дураков Танака успокоит навечно! Будут знать — слил словечко кому надо, не вернутся… Купцы в Дальнем мне заносят и только мне! Нечего дурным князькам тут ловить!

Дальнейшие умствования Сахарова по поводу собственной значимости и наличия влиятельнейших родственников были неожиданно прерваны самым грубейшим образом.

Внизу раздался мат и громкий треск выбитой входной двери. В кабинет. ю распахнув пинком дверь. ю ворвались здоровенный конногвардеец и бравый хорунжий с нагайкой.

— Опять Беляев! — сжался градоначальник, не заметив как обляпался медом.

— Здесь эта сволочь! Здесь! — радостно заревели ворвавшиеся громилы.

Комната быстро наполнилась народом в форме. С нахмуренными лицами к Сахарову ввалились уже похороненные им мысленно великие князья Кирилл и Борис Владимировичи. С немалой свитой. В руках у свитских было оружие, у кого сабля, у кого револьвер…

— Вот он гад, что нас отравить пытался! — на Сахарова нацелил револьвер молоденький мичман.

— Молчать щенок! — Сахаров решил восстановить положение. — По какому праву вы ко мне ворвались? Да я вас…

Договорить Сахаров не успел.

— Вот кретин! — Борис не сдержал, да и не сдерживал гнева. Великокняжеский кулак оборвал проникновенную речь попавшего на черную полосу судьбы градоночальника. — Господа офицеры, разъясните шпаку!

Дюжий конногвардеец не вынимая палаша из ножен, резко саданул Сахарову по физиономии. Хорунжий добавил сапогом пониже пояса и Сахарова резко согнуло от боли. Заготовленная речь застряла в горле.

— Помогите! — Но промедление смерти подобно, с диким криком градоначальник быстро повернулся тылом к офицерам и начал быструю ретираду внутрь квартиры. Увы, но чей-то пинок пониже спины придал ему уже излишнее ускорение. Сахаров проскользнул, семеня конечностями, но запнулся на тщательно расстеленном ковре и сильно ударился виском о каминную решетку.

На этом путь земной удачи у него окончательно закончился. (может и к лучшему, в реальной истории Сахарову жить оставалось меньше семи месяцев. До 14 (27) октября 1904 года. А жизнь и смерть от тифа в осажденном Порт-Артуре всё-таки не так легка, как казалась. И Танака не помог…).

— Так, что с гадом? — Кирилл решил уточнить, почему Сахаров умолк.

— Сдох собака! — четко доложил, наклонившийся к телу и измазавшийся в крови, хорунжий.

— Так ему и надо, собаке собачья смерть! — похмельный капитан из свитских оформил пожелания всех присутствующих.

Однако смерть есть смерть. Во всем своем неприглядном виде. И не готовый человек ее боится. Вот и только что сильная, сплочённая стая светских стала оглядываться, распадаясь на группки. В воздухе стало витать: "Великим все равно, а нас Витте не простит"…

Но и Кирилл недаром был командиром корабля и вице-адмиралом. Командовать он любил.

— Господа офицеры, приговор исполнен — оставить шпака здесь так нельзя! Выдернуть труп! Быстро собрать улики его преступной деятельности! У нас на все полчаса! Потом дружно идем в ресторацию!

Кто-то подхватил труп, кто-то сдёрнул шелковый шнур с гардин… Свита быстро рассредоточилась по дому.

В качестве улик по карманам рассовывались иностранные блестящие побрякушки, как явное свидетельство подкупа покойного узкоглазыми. Дюжие кавалергард и хорунжий быстро вскрыли секретер покойного, молниеносно засунули в узел, сделанный из шторы все найденные бумаги.

При этом лежащие в секретере столбики фунтов, иен и червонцев каким-то чудным образом ополовинились.

Впрочем даже эта половина, оказавшаяся в быстро принесенном служанкой чемодане, наполнила сердца братьев заслуженной гордостью! Они — Великие князья, могущие взять потребное не взирая на препятствия! Внутри комнат сдавлено закричала юная горничная. Тем, кому н досталось ценных улик, пытались наверстать взяв доступное…

Ровно через полчаса, великие князья со свитой отбыли восвояси. Рикши унесли в порт, к облюбованной ресторации. Которую, кстати, совсем недавно так любил для своих гулянок уже бывший градоначальник…

И только конногвардеец перед этим проинструктировал слуг сидеть дома тихо…