Тяжкие будни цареводцев или как зачищали Эллиоты

Глава 9 — Совет

Ночь 26 февраля (11 марта) 1904 года.

Локация: Российская Империя, Санкт-Петербург, Зимний дворец.

Несмотря на все нетерпение Николая, Государственный совет так и не собрался. Не смог. А вот малый, семейный, из круга самых близких и приближенных смог собраться только на третий день после пресловутого вечернего визита.

Все это время Самодержец Всея и много чего ещё думал, сомневался и стоически держал оборону от кучи донимавших какими-то мелкими и скучными делишками советников — то опять деньги на флот откуда-то найди и выпиши, то указ привелегии и добычу руд подпиши, то, вообще, с крестьянской реформой опять лезут! Утверди, придумай, подпиши! Как будто он всемогущий, чтоб тащить на себе грехи всей лапотной Руси! Тыщу лет богоспасаемая Россиюшка без реформ этих новомодных жила и тыщу ещё проживет, никуда не денется.

Докучания просителей и советников так достали, что он — Император и Самодержец — вынужден был чуть ли не прятаться! Дожился, скываться у себя дома…

Ещё и маман, любимая Мария Федоровна, опять возобновила свою всё не проходящую войну с милой Алекс…

Ох уж эти женщины — всё никак не могут поделить его и власть. Всё им мало. А он, Николай страдай!

Две любимых женщины, наверное, сведут его в могилу! Дома и так постоянная непрекращающаяся баталия, а тут ещё и японцы вылезли с этой своей войной! Опять, зараза, войной!

Войной… Может и правда, отречься, передать власть Мишкину и уйти в монастырь?

Угу, уйдешь… Теперь, после с месяц как непонятно кем пущенных в газетах слухов, даже уход в святые стены воспринимается как поход по бабам! "Уйду! В монастырь! Женский!"…

Прошлый раз только про монастырь заикнулся, только намекнул, так милая добрая Алекс в такую разъяренный фурию мигом обернулась! Феерический скандал устроила — и бабник он, и кобель, и её совсем здесь никто не любит…

Николай передёрнул плечами и, покосившись на присутствующих, тихонько грустно вздохнул. Нет, такой заманчивый раньше монастырь теперь, похоже, отпадает. Совсем отпадает.

Если только в скитальцы уйти…

Из головы всё не шел ночной разговор и то старое, уже вроде бы совсем подзабытое предсказание.

Эх… Сколько таких было… Но мысль всё крутилась, запав своей простотой — ему, Императору и спасителю России — предсказана победоносная война в начале царствования и далее спокойная размеренная и счастливая жизнь!

Надо выиграть войну — тогда и дома должен настать мир! Выиграть и разгромить! Маман и Алекс? Нет, их трогать нельзя! Чревато… Значит надо разгромить японцев! Чтоб надоедливый Вилли отстал! Чтобы Георг перестал…

Хотя видит Бог, он оттягивал заварушку с Японией как мог! А эти… эти… подданные хреновы! Одни простейшее поручение — нормально договориться сами не в состоянии, другие — каких-то макак теперь победить не могут!

А он… Он должен решать, мирить, слушать… Натуральная каторга!

Слава Богу, нашелся в Россиюшке святой человек, послан ему в помощь провидец Гришка Распутин!

И самое главное — предсказал Гришка рождение сына! Услышали небеса… Наконец-то ему хоть с этой стороны перестанут выносить мозг. Да и наследник… у него родится НАСЛЕДНИК!

Неожиданно подумалось о маман… Маман снова будет учить, что делать, как воспитывать и как ему быть! И опять будут делить его с Алекс…

Николай опять тихонько вздохнул…

А может правда уехать? Взять и с Мишкиным рвануть на Восток? Пусть не в Артур, но хотя бы во Владивосток-то можно? Показать этим япошкам!.. Не, не отпустят! Вон братец Георг уже то по родственному советует, то откровенно силой угрожает. Французы про кредиты даже говорить не хотят. Ещё Вилли стал оружием брякать…

Кипит Европа…

Приходится гвардию теперь в столице постоянно держать. В противовес… А куда он без гвардии? Без гвардии не… Без гвардии точно не отпустят!

И Алекс не отошлёшь никуда. Не праздна… А так бы хорошо было отдохнуть. В театр съездить…

Так нет же — не пускает! В театр теперь тоже нельзя! Зверем лютым рычит, ревнует как сумасшедшая! И какая муха её укусила? "Это не театр, а придворный бордель Романовых"! Придумала ж… Или надоумил, нашептал кто слишком умный?

Эх…

Остаётся только маман. А вот мысль послать маман в Данию показалась Николаю всё более здравой.

Наконец-то свершилось, не прошло и седьмицы — все собрались, на обнимались, наговорились! Расселись…

Как-будто век не виделись и по друг другу правда соскучились! Николаю мимолётом подумалось: "Эх, век бы не видеть эти опостылевшие морды!". Но на лице продолжала сиять лёгкая, чуть грустная, доброжелательная улыбка от радости видеть таких "дорогих" сердцу родных…

Семья в сборе, малый совет собрался… Николай снова тихонько вздохнул, опять пришлось слушать эти доклады — как же они все надоели!

Сначала приглашенный Святополк-Мирский долго-долго бухтел про земства и уезды. Опять неспокойно! Нет, милейший Пётр Дмитриевич добрейшей души и просто замечательный человек, этого не отнять. Душка. И истории преотменные знает, но как министр внутренних дел мух не ловит!

Ну подписан по его настояниям в декабре (* 12 декабря 1904 года) Нами указ о расширении прав земств и устранении цензуры! И что, помогло!? Как же! Неблагодарные… а Мы, Мы ж говорили ему… Так нет же, либерализм и демократию новомодную ему подавай! Всё им мало! Пушками надо было усмирять. Пушками! И казаками, а не бирюльки с правами разводить!

Николай поморщился. И, попытавшись отстраниться от бубнежа министра внутренних дел, попытался снова вернуться к своим размышлениям.

Потом сцепились военные. Два генерал-адъютанта. Куропаткин (Александр Николаевич) стал лаяться с Авеланом! "Опять война! Флот не может, вот армия покажет!"… Как же они надоели!

— …ещё мне "черный голубь"** указывать тут как воевать будет! — Фёдор Карлович Авелан сегодня как юный пылкий гардемарин переходил все границы и старательно напрашивался, похоже, отметил Николай, на дуэль с Куропаткиным.

** "Черный голубь" — прозвище Куропаткина А.Н. у японцев, так как по-японски "куро" — чёрный, а "патки" — голубь.

— … мы, министры, по местным обстоятельствам задерживаем Государя в осуществлении его мечтаний по благоустройству России! — в спор уже, казалось, готовых вцепиться друг другу в бороды военных неожиданно влез Витте, только вот кого поддержал, оказалось загадкой, похоже для всех. И, неожиданно, даже для самого Сергея Юльевича. — Поэтому каждый Безобразов, который поет в унисон, кажется Государю нашему более правильно понимающим его замыслы, чем мы, министры!

Несмотря на так неожиданно возникшую паузу, спор, дошедший чуть ли не до оскорблений ещё вчера таких сдержанных и воспитанных придворных, все больше и больше отвлекал Николая от своих мыслей. В конце-концов думать стало вообще невозможно, гомон и крики грозили перерасти в баталию. И здесь война! Да как же она…

— У Безобразова как дела? — Николаю пришлось вмешаться. Да и судьба бывшего фаворита и прожектёра, чего уж скрывать, оказалась интересна.

— Александр Михайлович, как и договаривались, на выделенные деньги создал вдоль реки Ялу особые заслоны под видом концессии "Русского лесопромышленного товарищества". — Куропаткин, боявшийся по его словам в этой жизни только Николая, метнул взгляд на председателя Комитета министров и поспешил воспользоваться вниманием Императора, выправить баталию с Авеланом в свою пользу. — И даже привлек на охрану подполковника Мадридова с лесной стражей!

— Значит в Корее наши позиции сильны? — Николай улыбнулся, хоть одна хорошая новость с этой войной. — Передайте ему Наше Императорское удовлетворение! Пусть работает!

— Как никогда сильны Ваше Императорское Величество!

— Ага, сильны! — Авелан не скрывал скепсис и яд действиями своего сухопутного оппонента. — Только японцы открыто в Чемульпо уже высадили 12 пехотную дивизию! А сейчас и первую армию генерала Куроки разворачивают…

— Пусть высаживают, наш солдат стоит трех японцев! Но… Александр Михайлович предусмотрел и это и испрашивает вашего разрешения дополнительно привлечь к охране рубежей вождя хунхузов Линчи. Ну или по ихнему Джан-джин-юани. — Куропаткин тоже был не лыком шит. Да и видел за свою долгую жизнь генерал-адъютант своими глазами уже столько "военных действий", что, если их сложить, число могло вполне оказаться больше чем у какого бы то ни было русского генерала. И знал какие аргументы можно и нужно припасти Государю.

— Передайте наше соизволение статс-секретарю!

— Бывшему ваше Императорское величество!

— Что?

— Бывшему статс-секреьарю! Александр Михайлович Безобразов уволен с действительной службы.

— Ну так призовите обратно…

Словесная баталия, придавленная Николаем, немного затихла. Горячие вояки, почуяв неудовольствие Императора, остудили пыл, а новые докладчики не спешили лезть вперёд и попадать в немилость под горячую руку…

— Что там у вас, Алексей Николаевич, по тому калмыку? Уланову, кажется?

— Отбыл согласно вашего распоряжения в Тибет! — Куропаткин хоть и немного растерялся от резкой смены темы, но вида не подал. Не стоило давать Авелану дополнительных преференций.

— Отпишите ему пусть узнает, что там делают англичане! — и тише добавил, — И посоветуйте, пусть разжигает тибетцев против нашего брата Георга!

Повернувшись к залу Николай вопросил:

— Надеюсь никто не возжелает донести эту Нашу мысль Ламсдорфу? Не только брату нашему Георгу можно нам гадить!

Потом Плеве (Вячеслав Константинович) с Витте (Сергей Юльевич) долго и нудно разбирали экономические вопросы с политикой. С уймой цифр и каких-то расчетов. Николай опять поморщился — уж лучше б милейший Пётр Дмитриевич о своих земствах и бандитах продолжал бурчать! Там хоть просто спать хотелось…

Сергей Юльевич говорил о необходимости французских кредитов, что настоящее тяжело, что ему больно видеть, куда тянут Государя эти темные личности, и он хорошо может считать те огромные суммы денег, которые уходят зря на нелепые предприятия из казенного сундука…

А Николаю думалось о Гришке. Распутине. Точнее о его пророчестве. И, неожиданно, о греховном. О ножках. Таких красивых ножках Матильды во французских шелковых чулках. Только почему-то танцующей для него голышом в монашеской рясе…

После краткого двухчасового доклада о текущем положении дел наконец-то началось главное — обсуждение дальнейшего развития ситуации. Точнее, подумалось Николаю, опять кто сколько урвёт из его Государева кармана. Всё как всегда… Николай опять поморщился.

Великий князь Алексей (Александрович) вместе с Авеланом опять напирали на необходимость скорейшего усиления флота путем достройки броненосцев и приобретения новых кораблей за рубежом. Ага, всё никак не наворуются, будто он, Никса не знает, что каждый корабль ему на треть дороже американских выходит!

Витте дежурно возражал. Его рассуждения о бюджете и соблюдении равенства наличности золотому наполнению изрядно набили оскомину Николаю. Подумалось: "как попугай все талдычит с банкирской подачи, как будто он, Государь, не знает, что денег как всегда нет и куда "ушли" дальневосточные миллионы"…

Под очередное переругивание семи пудов августейшего мяса, Авелана и председателя Комитета министров Николаю опять подумалось об идее спровадить маман. Замечательная идея! Хоть от одной головной боли можно будет на время забыть. Николай покосился на Аликс, а там и милая Sunny про театр, глядишь забудет…

Окрылённый этой идеей и уже потирающий в предвкушении будущей свободы руки, Самодержец Всея и Всех, неожиданно для собравшихся внёс предложение об отправке в Данию и Францию делегаций для закупки кораблей. С маман и великим князем Алексеем во главе. Чем вверг малый семейный совет и приглашенных чиновников в лёгкий ступор.

— Государь, бюджетом это не предусмотрено — Витте попытался отстоять интересы казны (и, что, само собой, не укрылось от всех присутствующих, свои собственные). — Минфин не может изыскать дополнительные ассигнования! Данные закупки не заложены в бюджет!

— Мы уже доэкономились! — Николай, окрылённый думами о театре, пуантах и избавлении от тирании маман, даже и не думал внимать рачительным мыслям о экономии бюджета. Бюджет может и потерпеть. А вот маман ждать и терпеть не будет, когда ещё выпадет такой шанс? Поэтому самодержец твердо решил облегчить свою жизнь и услать родню подальше.

— Если б не ваша дурацкая экономия, сейчас в Артуре у нас было на 5 броненосцев больше! — дядя Алексей, чуя носом старого пройдохи грандиозную прибыль, сразу же поддержал племяша.

— Гораздо больше! — спеша выправить пошатнувшееся в споре с "черным голубем" положение, Авелан поддержал руководство. — На ремонт старых броненосцев денег тоже не выделили.

— Я соблюдал бюджетное правило! — не ожидавший такой слаженной семейной атаки, растерявшийся Сергей Юльевич тоже повысил голос.

Куропаткин же решил промолчать.

— Не врите нам! — к немалому удивлению Николая, любимая маман, несравненная Мария Федоровна, оправдывая свое прозвище "Гневная", непонятно с чего завелась и присоединилась к осаживанию ещё вчера своего любимого фаворита. — От прошлых лет у вас осталось неиспользованным право кредитной эмиссии аж на полмиллиарда. Если бы вы не скупердяйничали то наш боеготовый флот решительно разгромил бы врага сразу и в нынешних прениях не было бы нужды!

От размера озвученной вдовствующей бывшей императрицей суммы у многих из присутствующих несколько пропал дар речи… Но ненадолго, и обвинения в адрес попавшего в переплет Витте посыпались с новой силой.

К тому же мысль назначить ответственным за неудачное начало войны рьяно выступающего за отмену греющих душу и карман сословных привилегий и что-то ж слишком высоко взлетевшего в финансовый мир промышленности "дедушку русской индустриализации" нашла отклик у очень многих.

С трудом утихомирив родню, Николай ввел разговор в конструктивное для себя русло. С учётом озвученных сумм и горящих глаз родни, поездка Марии Гневной в Данию и великого князя Алексея во Францию были решенным вопросом.

В принципе с идеей срочного усиления флота были согласны все, кроме Витте. Плеве как пролетающий мимо кормушки жандарм отмалчивался. Куропаткин, хоть и задумчиво топорщил бороду, но тоже предпочитал помалкивать — слишком уж явно Государь проявил свой хоть и непредсказуемый и совсем непонятный, но интерес. Опытному цареводцу этого было достаточно, чтоб отойти в сторону от несущегося катка желания семейства обогатиться.

Витте… Сергей Юльевич же оказался выбит из колеи. Слишком уж большие суммы предстояло найти в и так трещавшем по швам бюджете закредитованной страны. И где брать кредиты председатель Комитета министров его Императорского Высочества не представлял. Даже с учётом своих "дружеских" связей и обязательств. Даже под грабительские 10 % американцы и французы деньги давать уже не спешили…

Федор Карлович упивался и ликовал. Авелану было поручено ускорить достройку броненосцев "Орёл" и "Слава". Вопли Витте были проигнорированы. Председатель Комитета министров и так много попившей его, авелановской, крови бывший министр финансов сидел побагровевшим от гнева. Его мнение усиленно не бралось в расчет и это было впервые…

"Раньше эта тряпка так себя не вел!", — подумал про себя, пытающийся обуздать гнев и успокоиться, Витте. "Неуверенно — да! Постоянно менял мнение — да! Но так давить? Что случилось? Ведь вцепился ж как бульдожка!… Вот-вот, точно надо шепнуть в Английском клубе"…

Немаловажным вопросом, рассматриваемым сразу после этого, стала судьба отряда Вирениуса. Броненосец "Ослябя" и несколько крейсеров оказались в Индийском океане далековато от основных сил. Споры о том, что с не успевшим подкреплением делать разгорелись с новой силой.

— Их утопят на подходе! — резонно доказывал Авелан.

— А без дополнительных снарядов утопят всю первую эскадру, или захватят в плен, как снаряды кончатся — старый генерал-фельдцейхмейстер и председатель Государственного совета, великий князь Михаил Николаевич напомнил в общем то прописную истину.

— Не будем зря ссорится. — Александр Михайлович поддержал отца. — Почему бы отряду Вирениуса не пойти на соединение с нашими орлами, Кириллом и Борисом? Встретятся где-нибудь у Цейлона. Заодно отряд Вирениуса пополнится двумя крейсерами.

— Отличная мысль! — великий князь Владимир сразу поддержал идею усиления охраны сыновей в таком неспокойном теперь индийском океане и вытаскивания их из сложной ситуации.

— Кузенов выручать надо, надо попросить французов и Вилли, чтобы дали возможность где-нибудь стать на стоянку и собраться вместе.

— А как корабли новые купим, легче будет их сразу к Артуру вести! — "лизнул" в надежде чтоб не сорвалась такую "вкусную" идею монарха Авелан.

— Да господа, нам же британцы сразу протест объявят! — снова влез сегодня явно находящийся в не своей тарелке Витте.

— Да и Бог с ним, с протестом! — дядя Леша твердо не хотел выпускать из рук будущие комиссионные от продавцов. Его нынешней пассии было скучно в холодном Петербурге, а на Париж нужны были средства, коих опять не хватало…

— В самом деле, — Николаю за сегодня уже порядком поднадоел с чего-то принципиально не принимающий волю монарха министр. — Сергей Юльевич, сейчас война, время трудных и непопулярных решений!

Самодержец же, как не крепился, но снова подумал о грешном. В мысли упорно и настойчиво лез такой греховный, но почему-то такой притягательно-соболазнительный образ Ксешинской в монашьй рясе. "Не иначе происки Диавола!", — подумалось краснеющему от дурной крови и воздержания Николаю. Государь в попытке обрести душевное равновесие и привести мысли в благочестивый вид сделал последнюю попытку уговорить чересчур уж самостоятельного сегодня министра по-хорошему.

— Вот-вот драться надо! Нас во всем мире засмеют, если проиграем! — между тем поддержал брата Михаил Александрович.

— В сей трудный час нужно поднять дух православный на одоление супостата! — обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев тоже решил внести свою лепту в обсуждение.

— Хорошая идея! — неожиданно поддержал его безуспешно пытающийся прогнать из мыслей греховный образ Матильды царь. — Мне докладывали, что был знак об иконе для одоления ворога… Константин Петрович, пожалуйста поторопите всех. Икону нужно срочно доставить в Артур!

— Я лично готов отправиться к нашим войскам, — неугомонный Михаил, великий князь Мишкин, решил воспользоваться моментом и слинять от мамы и Двора.

— Брат мой, давай сначала вы вместе с Николай Николаевичем поторопите наших чинуш и сформируете маршевые конные части из инородцев.

Николай, глянув на дёрнувшуюся маман, начал резко отыгрывать назад. "А то переволнуется ещё за Мишкина и никуда не уедет". И только когда у Марии Федоровны от слов старшего сына начали разглаживаются грозно сдвинутые брови, Николай смог подсластить пилюлю и брату.

— А уж потом поговорим и о поездке на войну!

— Приложу все силы! — Михаил тоже был обрадован. Хотя бы отсутствием прямого отказа. А уехать… Уехать можно и тайком. Когда маман унесет в её любимую Данию…

Малый семейный совет закончился на удивление благодушно. Все были довольны. Все счастливы. Кто открывающимися перспективами, кто доходами, кто поездкой и приключениями. И только один человек сидел и усиленно давил в себе гнев и раздражение. Гнев от непонимания всеми сложности ситуации и раздражение от необходимости опять крутиться и обрезать уже свои такие притягательные планы…

Сидел и думал: "Кто б мне сказал, где же брать на все эти великокняжеские "хотелки" деньги? А всё, всё эта Гессенская муха! Эта немка в гробу к нам приехала, в гробу и уедет!"… И неожиданно как громом оказался поражен простой до кристальной ясности мыслью: "А может и правда, дешевле и проще сменить династию?"…