Тысяча

Глава 5 Вивисектор

Бетонные блоки и противотанковые ежи стали попадаться все чаще, тяжёлый харвестер с лёгкостью откидывал преграды, лавировал между дзотами, прорываясь в глубь чужой территории. Не будь «кроко» уверен в гарантированном приёме, Михаил попробовал бы вновь настоять на лабораториях корпы. Но, с неумолимостью разряда батарейки, тяжёлый трак пер по маршруту к дому профа. Больше синтов генномодифицированные ненавидели только корпорации.

После заградительной линии, символизирующей условную границу между районами, появились наблюдатели от банд. С почтительным равнодушием преследовали тяжелую машину, исчезая в то-то же миг, как только пулемет резал мрак неосвещенных кварталов лазерным лучом. Фары харвестера вырывали исписанные и разрисованные стены, граффити отмечали текущие границы зон влияния банд. Как и везде в Даун-тауне мусор, нищие, бездомные, неграждане и прорва рекламного спама.

Как бы не настраивал Синт отсечку и файрволл, только против тонны предложений, кричалок, торга и новостей квартала это не работало.

«Баллотироваться на должность мэра с этого года могут не только разумные и животные, но и роботы-уборщики и оцифрованные копии ныне покойных. Так бывший президент Конго, казненный лигой безопасного трафика за каннибализм и ставший на путь вегана, заявил о своей готовности возглавить наш дистрикт. Голосуй сердцем, разумом или кошельком. Гарантируется амнистия, легализация ношения оружия и упражнение рабства. Просто кивни в ответ на это сообщение… »

В центре этой клоаки, разительно отличался от остальных своей чистотой и целостностью одинокий центр. Бывшая ветеринарная клиника удивляла наличием целых окон, разбитого цветочного палисадника и двух бронированных машин с эмблемой красного креста — наследие гуманитарной помощи дистрикту.

Трак резко остановился на клумбе с искусственными цветами, обрамленными черными лентами.

— Ты не говорил, что проф держит ритуальный салон! — медленно проговорил Синт.

— У кукольника широкий выбор услуг. От оздоровления до эвтаназии. Скупка биологических органов, рабов, редких животных. Говорят, у него даже есть настоящая кошка.

— Шарко, у нас не будет с этим проблем? — уточнил Михаил. Рамзес одарила лидера взглядом, полным обиды и удивления. Но по селектору пролетела другая информация.

«Мы не знаем. Как-то не доводилось нам выращивать кошачьих. Но на шкурки реакции не было.»

Вызывной селектор разразился помехами, выплюнул готовый скрипт рекламы. После третьего удара кулаком в дисплей переключился на оператора.

— Клиника удовольствий слушает, — сонный голос с певучими нотками. Судя по расслабленности, оператор находился в пограничном состоянии, между эйфорией и потерей человеческого облика.

— Нужна операция, — рявкнул мародер.

— Если пришить конечность, нажмите цифру один. Заморозить голову для будущего воплощения, нажмите два. Продаёте органы — три. Хотите выкупить запчасть четыре…

— Полостная операция по удалению паразита на центральной нервной системе. Протокол «заражение», — вмешался Михаил.

Монотонный голос помощника прервался другим. Более взрослым, скорее старческий. Скрипучий и властный, как заевший песок в ведущей паре шестеренок.

— Тело носителя в каком состоянии?

— В данный момент погружен в наркотический стазис. Переутомление, обезвоживание, возможно повреждение мышц, сухожилий, избыток гормонов.

— А ещё Синт в машине крокодилов. Сухое изложение, предварительный анализ и выводы. Просто праздник абсурда и загадок. Сколько хотите за тело?

— Мы не продаём, нужна помощь.

— Жаль, — разочаровано произнёс проф. Долгое молчание, которое можно было объяснить набиванием цены, по факту являлось лишь старческой привычкой взвешивать риски и сложности. Наконец, проф вздохнул и ответил честно: — От вашей задачи смердит неприятностями так сильно, что я очень хочу вызвать судью дистрикта. Но! Мне скучно. Разгрузка со двора и… Не мните, сука, цветы!

После предварительного обыска и изъятия всех стреляющих, колющих, режущих, взрывающих, поджигающих и тыкающих предметов, троицу проводили в приёмную. Молодая помощница сделала биометрические снимки, переписав в журнал прибытия от руки гостей. Чему улыбнулась Шарко. Так Михаил, Рамзес и Чарли познакомились.

Морг, зал для прощания, морозильная камера, забитая доверху запчастями от человека. Склады с усилением, модулями, имплантами, залы эвтаназии, где в оргазмическом трипе корчились разумные. Проф с удовольствием провел экскурсию, поясняя по ходу движения через лабиринт клиники назначения помещений и пациентов.

— Эвтаназия добровольная? — поинтересовался Синт.

— В большей мере, да. Правда есть пара разумных, которых сдали близкие. Ну и, приговоренные.

— Подработка от дистрикта? — зло улыбнулся Чарли.

— Мне нужны исследования, судьям и Лиге палач. Окончательная смерть сейчас неудобная и горячая тема, стараются растворить в ледяном безмолвии сейвов или через интеграцию с нейросетями. Где вы познакомились такая интересная компания? Собачка мне все мозги прощупала, «кроко» не нападает на синта, а сам синтетик не потерял связь, а ходит автономно.

— В цирке, — ответил за всех «кроко».

— Ну да, ну да. Кто воевал, тот в цирке не смеётся, а восстанавливает здоровье. Не морщи свой лобик, Рамзес. Интерком, доступ к гала-нет и интранет в моем домике не работает. Пока тело готовят, мы с вами заглянем в мою сокровищницу. У меня так давно не было гостей…

Злой гений профессора убивал веру в человечность. Извращенная фантазия и неуемная тяга к экспериментам, именно так охарактеризовал зверинец хозяина Михаил. Весь тот материал, который приносили из пустошей, катакомб, заваленных станций метро дигеры, мародеры и поисковые артели, собирался в жуткие Кадавры из плоти, металла и пластика.

Корова с человеческими ногами, крысы на паучьих ножках, змеи, скованные в панцирь от черепахи. Козы, зайцы, скорпионы, накаченная мышечной тканью муха. Если кроко смотрел с ненавистью на порождения злого разума, Михаил со свойственно всем синтам отрешенностью и внешне без эмоционально, то Шарко была на своём поле. Задавала вопросы, критиковала спайки и использование костылей из биогеля и нейронные трубок.

Оставить их вдвоем, то они бы до утра спорили, делились мыслями, чтобы в окончании дебатов превратить в жизнь новый, смелый проект.

— Иногда мои игрушки умирают. Не хватает им правильного рациона питания, редких солей или же условий. Сами видите, я стеснён и в средствах и в площадях. Тогда, я из своих мёртвых игрушек делаю…

С этими словами проф распахнул последнюю дверь. Сразу стало понятно прозвище Кукольник. Хотя правильнее назвать Таксодермист-танатопрактик. Он набивал из неудачных экспериментов чучела. Тут приплохело даже Рамзесу. Умный нейролингвистик сникла, опустила голову, чтобы не видеть всех тварей, что собрал этот монстр. Часть кукол осыпалась мёртвой кожей, теряла шерсть клоками, роняла кости и клыки, но занимала свое почётное место с короткой пояснительной запиской.

«Волк — 15%, мутировавшая ящерица — 31%, человеческий материал — 37%. Время автономного существования 18 суток»

Кукольник был рад произведённому эффекту. Его кунсткамера всегда угнетала разумных, давя своей бессмысленностью и жестокостью.

— Откуда био материал, профессор?

— Любопытный Синт, что-то новое. Подряд с корпой на утилизацию. Ну, хватит любоваться, у меня уже есть первые анализы очень интересного создания.

— Это мой сын, — взревел Чарли, ещё секунду и мародер бросился на кукольника с кулаками, достаточно было презрительной улыбки, чтобы потушить агрессию.

— Был. Сейчас он больше напоминает моих куколок, — голос профа стал ледяным. Гостеприимство сменилось азартом.

Шарко ушла ассистировать, как на плаху. Понурая поза, сломанная в холке фигура. Её помощь в поиске инородного тела, вплетенного в структуру нервной системы, парня была неоценима. Распознать паразита — её конёк.

Чарли и Михаил ожидали в приёмной, закончив тем самым круг по ветеринарной клинике Кукольника. Спустя не продолжительное время в комнату для ожидания внесли личные вещи больного. Добротные, хоть и порядком поношенные. Кроко кинул равнодушным взгляд на коробку, а вот Михаил кинулся на них, как комар на голую кожу. Каждый кармашек, включая потайные был вывернут, а все содержимое внимательным образом обследован.

Синт отложил в сторону четыре предмета, которые не смог распознать или в каких скрылось сомнения.

— Что это?

Кроко устало поднялся, оглядел предметы. Откладывая в сторону один за другим, комментировал находки синта. Кусок шерсти животного намертво прикрученного медной проволокой на свинцовой монетке.

— Это игрушка. Для мальчиков. Для тренировки ловкости и реакции.

Второй предмет был сложнее, хищными формами напоминал оружие.

— Самострел. Тоже игрушка. Я вырезал ложе из дерева, а медную трубку, пусковой крючок и боек уже сделал сам Майкл.

Пришла очередь небольшой трубки с системой зеркал и кучей битого стела и разноцветного пластика внутри тубуса.

— Калейдоскоп. Для развития внимательности. А вот это мне не известно.

Покрутив в руках кусочек кожи с татуировкой, кроко понюхал, приложил ко лбу, а затем передал синту.

— У ваших детей есть детство, Чарли.

— До первого приёма вакцины, Михаил.

Синт долго всматривался в неизвестный кусочек материи. Кожа, натуральная, вырезанная очень аккуратно. Сказывалось, что это не кустарное производство. А вот нанесенный узор и вовсе был абсурден. Квадрат, испещренный загогулинами, резкими линиями кружочками и треугольниками. Никакой системы или шифра, слишком хаотично располагались знаки.

— Зачем вам проводить причащение детей через вакцинацию? Какой процент выживших после мутаций?

— Почему просто не сдохнуть от ран, Синт? К чему цепляться за мёртвое существование в пластиковой таре? Без эмоций, вкуса жизни, члена?

— Ошибочное представление, Чарли. Я испытываю эмоции. Сильные, яркие, но чаще негативные. Не умею их показывать. Вернее, мое временное пристанище не может транслировать мой страх, ненависть, разочарование, теплоту привычным для других разумных способом. И все же…

Кроко молчал долго, а синтезированное тело быстро перешло в режим энергосбережения. Чуть потухли диоды окуляров, снизилось давление в приводах.

— Взрослые гнили заживо. Рак, экземы, туберкулез. Чёрный Мор. К этому были готовы мародеры пустошей. Страшнее видеть, как умирают дети. Ребёнку перестали давать имя до десяти лет, чтобы даже не надеяться на взросление, а потом пришел он и принес избавление. Первые пробы были несовершенными. Мусорные гены, обломки ДНК, которыми так грешили мои предки, превращали в тварей, мутантов. Часть из них сбежала, большая уничтожена бывшим соплеменниками. Каждое новое поколение было устойчивее. Сейчас редко, когда изменение проходят не по плану. Объясни свой выбор, Синт!

— Что же, откровенность за откровенность. Честный размен. Я пошёл добровольцем в армию корпорации после одного случая. Мой сосед пытался заразить симбиотическим инкубантом сестру, что спала дома после ночной смены в госпитале.

— Сука. Одним предложением ты разозлил меня. Ненавижу синтов, клопов и симбиотов. А тут комбо. Продолжай.

— Я вернулся домой. Забыл ключи от гаража. Я был слишком слабым против усиленного симбами соседа. Помог пожарный топор.

— Ты спас свою семью, Синт, уважаю!

— Сестру подстрелил торчок спустя месяц. Посчитал, что дома у нас есть медикаменты и обезболивающее. Корпы предложили переселить нашу семью из трех человек в свои капсулы, но сестра отказалась. Она до последнего помогала людям в больнице.

— Ты не ответил на главный вопрос.

— Я вступил в дружину. Днем работал на корпов, ночью патрулировал улицы в самодельный броне. После того, как квартал накрыли фосфором, я тем же самым топором отрубил головы своей сестре и девушке и отнёс в сейв-хранилища, а сам перешёл в статус тактической единицы. Сначала были мехи. Громоздкие, с повышенной живучестью, следом танкетки на одного оператора. Каждая вылазка отрезала от меня немного тела, прибавляя процент стали и синтетики. Все, ради репликации своих близких.

— Ты говорил, что твоя сестра симпатизировала кроко?

— Любой живой твари. Собакам, крысам, кошкам, человеку, разумному. В нашем доме всегда находился кто-то покалеченный.

— А брат из святош? Все также режет и предаёт огню?

— Уже нет. Пламя очищения не оставила шанса. Обвешанный взрывчаткой, влетел на автомобиле в здание «Вторая жизнь».

Кроко откинулся на маленьком диване. Услышанное повергло его в гнетущее состояние. Пусть мнение относительно синтов, корпов и киборгов он не поменял, но стал иначе смотреть на представителя врага.

— Нам не оставили выбора, Синт. Что-то внутри сломалось уже давно. Твоя цель хоть достойна уважения.

****

Дверь распахнулась внезапно, проф влетел в приёмную в приподнятом настроении, словно юноша перед первым погружение в вирт-бордель. Следом с трудом плелась Шарко.

— О, это было незабываемо. Столь филигранно и точно я ещё никогда не резал. Четырнадцать километров тончайших волокон, незаметный невооружённым взглядом. Это мой шедевр! Пик мастерства.

— Как мой сын, проф?

— Справится. Организм молодой. Пару недель в ванной регенерации и повреждённый останется лишь разум. Циркачи помогут. Ваша Рамзес Шарко просто чудо!

— Вы удалили паразита?

— Паразита? Ваш друг Синт так ничего не сказал?

Кроко со злобой взглянул на Михаила,

— Ну да, как же. Синт пытается объяснить кроко. Анекдот. Паразита не было. А вот симбиотический организм, что поработил разумного, уже извлечен.

— Ты знал? — вспыхнул Чарли.

— Ты бы поверил? — резонно возразил Михаил. — Профессор, мне нужно забрать систему. Поверьте, так будет лучше. А нашему грозе пустошей не терпится забрать сына.

Михаил, пользуясь общим замешательством, спрятал кусочек кожи с татуировкой в скрытый карман.

— Боюсь, что я не могу отдать симбиота.

— Вы здравомыслящий разумный, профессор. Вам не нужны такие риски! — пытался настоять на своём Михаил, готовясь напасть. Его костюм ратника перешёл в боевой режим.

— У меня тоже есть начальство, Синт. Вскоре за этой гадостью приедут, и я смогу…

— Ты идиот, проф. Шарко, быстро собирайся. Чарли, хватай сына. Времени почти нет.

— Не нужно истерик, Синт. Мои покровители… — холодно начал Кукольник, но его заткнул быстро лидер цирка.

— Если ваши покровитель из корпы, то регламент протокола предписывает уничтожить локацию подтвержденного наличия симбиотов, вы только что одним звонком уничтожили квартал, а может и больше. Чарли, я не умею лгать. Хочешь спасти сына-хватай его. Или же я буду вынужден убить твоих людей, чтобы захватить трак.

Мародер был в ступоре, понятный мир рассыпался на глазах, а за последние шесть часов он трижды нарушил собственные принципы, прикоснувшись к синту, корпорации, в лице профа, и симбиотам.

Видя нерешительность кроко, Михаил рванул по направлению к Рамзесу. Преграду в виде профессора с лёгкостью отшвырнул в сторону, схватив нейролингвиста за холку, резко развернулся в поисках выхода.

— Ты только что развязал войну с дистриктом, — взвыл Кукольник, следом раздался сигнал тревоги.

— Подлет барражирующего боеприпаса от Лиги занимает около получаса. Это будет самая быстрая моя война.

Чарли очнулся от оцепенения. Бегом помчался в дверь, откуда вышел профессор, спустя мгновения, которые потребовались синту, чтобы выбить тяжелую дверь, кроко вернулся с окровавленным сыном в руках.

— Если ты обманул!

— Как же так? Я все сделал по инструкции, — скулил в углу Вивисектор, прижимая к груди ушибленную руку.

— Док, сними тревогу, я вытащу тебя в благодарность за Майкла! — протянул свободную руку Мародер.

— А моих кукол увезешь?

Тяжёлый харвестр летел прочь от клиники, сбивая палатки, давя людей и отстреливаясь от дружины и бандитов. Как и обещал проф, весь дистриктом объявил войну семерым разумным. За голову каждого назначена такая награда, которой хватило бы с лихвой жить в крипто-оазисе до конца своих дней.

Лишь только трак вырвался из последнего кольца обороны и вылетел на шоссе, за спиной раздался громкий хлопок, а вспышкой света выжгло все светофильтры. От взрыва прошла мощная ударная волна, погребая весь район Даун-тауна в руины.

Лишь только опасность миновала, Чарли взорвался. Весь накопленные адреналин нашёл выход в ругательствах и проклятиях.

— Ты знал! Как только увидел в клетке парня! Знал! И тащил меня к корпам!

— Меня наняли, чтобы уничтожить угрозу. Но навязывать свою волю я не мог. Ты свободный разумный, кроко. Жаль, я не получил кусочек от паразита. Единственная зацепка-кусок кожи с татуировкой.

Синт вытащил из скрытого кармана последнюю зацепку.

— Мы знаем, что это такое, — обиженным голосом произнесла Шарко, так и не простившая того, как лидер тащил её, словно щенка.