20

Пытаться кого-то в мире киберов изобличить по отпечаткам пальцев, обгорелым спичкам и оставленным на подушке волоскам совершенно бесполезно. Если они и попадаются, то только в том случае, когда их оставляют специально, предварительно изготовив.

Нет, конечно, преступники оставляют разнообразные следы и здесь, иногда даже очень четкие. Вот, правда, для того чтобы их обнаружить, надо быть по крайней мере кукарачей или иметь такового под рукой.

Впрочем, я мог бы привлечь к делу, например, того же Смотрителя. Он наверняка не откажется мне помочь, особенно за неплохой гонорар от свежеиспеченного почтенного. А толку? Огнен Тэй как владелец кибера устроил в моем присутствии главному из находившихся в его владениях мусорщиков настоящий допрос и тут выяснилось, что их кукарачи никаких следов убийцы не обнаружили.

Бродячая программа-убийца, действительно, исчезла, в полном смысле этого слова растворилась, не оставив после себя ни малейших следов. По крайней мере таких, на основе которых кукарачи могли бы определить, где ее сварганили и, самое главное, кто.

Таким образом, оставалось надеяться лишь на психологию. Может быть, задуманный мной фокус удастся и тогда ниточка, с помощью которой можно добраться до убийцы, обнаружится. Ну, а уж я сделаю так, чтобы она не оборвалась.

Причем я понимал, что время работает против меня. Если моя догадка верна и события, в которые я умудрился вляпаться, на данный момент еще не закончены, не подошли к своему логическому завершению, то преступника необходимо поймать до того, как в замке, словно чертик из табакерки, возникнет очередная девица, жаждущая во что бы то ни стало пришить его владельца.

Время...

Я вошел в зал и удивленно покачал головой.

Нет, конечно, у меня был выданный в свое время Эльфом список, но только сейчас, оказавшись в зале, я вдруг осознал, сколько всего на самом деле в замке челяди.

Свойство у этих замков, что ли, такое — прятать живущие в них толпы и создавать видимость, будто они пустынны?

Почтенный Огнен Тэй уже был в зале. Причем, расположение всех находящихся в нем было не случайно. Все было так, как мы с ним и условились.

В центре зала стоял стул с жесткой резной спинкой. Огнен Тэй сидел в мягком кресле, напротив стула, на некотором от него расстоянии. По бокам его кресла неподвижно висели два мусорщика, исполняя как роль наблюдателей, так, очевидно, одновременно и телохранителей. У двери, так чтобы видеть все происходящее, стояла Глория. Когда я вошел, мы с ней встретились глазами и она мне едва заметно кивнула.

Все, на большее мне рассчитывать нечего. Она представитель прессы и должна всего лишь фиксировать происходящее, молчать, не вмешиваться, быть в стороне от схватки. Даже если меня здесь начнут рвать на куски.

Все остальные обитатели замка расположились широким полукругом вдоль стен зала и терпеливо ждали начала представления.

Я ухмыльнулся.

Вот именно — представление, действо. Хотя, конечно, от его успеха зависит очень многое.

Увидев меня, Почтенный Огнен Тэй удовлетворенно улыбнулся, достал из кармана сигару, сразу видно, очень даже неплохого качества. Осторожно ее понюхав, он вытащил серебряную гильотинку, отрезал у сигары кончик и, прежде чем ее прикурить, промолвил:

— А вы знаете, Ессутил, мой покойный родственник, оказывается, неплохо разбирался в сигарах.

— Это отрадно, — промолвил я.

Огнен Тэй прикурил сигару, выпустил первое облачко дыма и поинтересовался:

— Мы начинаем?

— Да, конечно, — промолвил я.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет? — улыбнулся я.

— Действительно...

Огнен Тэй сел поудобнее, выпустил еще одно облачко ароматного дыма и негромко сказал:

— Я собрал вас здесь по достаточно важному поводу. Прежде всего, я хочу вам представить Ессутила Квака. Он частный детектив и намерен раскрыть совершившееся в этом замке преступление. Ему нужна ваша помощь и тот, кто сумеет ему ее оказать, будет щедро вознагражден. Это я вам твердо обещаю. Кроме того, мне кажется, данное мероприятие поможет мне лучше узнать тех, кто населяет этот замок, и сразу сообщаю, что нерасторопные или не желающие приложить все усилия для помощи Ессутилу Кваку будут уволены.

Все верно. Старый, проверенный метод кнута и пряника. Посмотрим, что он нам принесет.

Огнен Тэй бросил на меня вопросительный взгляд, и это, очевидно, означало, что настала моя пора говорить.

Я вышел в центр зала и, остановившись рядом со стулом с резной спинкой, промолвил:

— Итак, как уже сказал почтенный Огнен Тэй, я серьезно рассчитываю на вашу помощь. Она будет достойно вознаграждена, а если я почувствую, что кто-то не желает мне помогать, то он будет наказан. Мне думается, вы проявите должное благоразумие и сделаете правильный выбор.

Я решил сделать паузу и обвел взглядом зал. Меня интересовала реакция на мои слова.

Никаких особых эмоций. Серьезные, преисполненные ожидания лица. Как и положено у хорошо вышколенных слуг. Справа от меня стоял Эльф. Я встретился с ним взглядом и ободряюще улыбнулся.

Все-таки, была у меня на него надежда. Я отложил это действо на пару часов только для того, чтобы с ним буквально по минутам восстановить предшествовавшие убийству десять часов. Причем Эльф прекрасно понимал, что от его помощи зависит, например, закроет новый властитель кибера глаза на его художества или нет.

Бесполезно. Ничего стоящего мне выудить не удалось. И все же, я еще надеялся, что вот сейчас, когда действо начнется, он припомнит какую-то очень важную мелочь и это решит все дело.

— Прежде всего, мне хотелось бы объяснить вам чем мы займемся, — продолжил я, — и для чего это нужно. Расследуя убийство почтенного Глендура, я пришел к выводу, что у преступника или преступников в замке есть сообщник. Иначе объяснить появления призраков, а также поразительную осведомленность преступников о том, когда удобнее всего нанести удар, невозможно. Я не сомневаюсь, что этот сообщник находится сейчас в зале. Он уверен в своей неуязвимости, считает, будто не оставил никаких следов. Отчасти это так, поскольку нам так и не удалось установить, кто из обитателей замка в этот день его покидал. Система, с помощью которой отслеживаются перемещения обитателей по замку, его не обнаружила, и никаких упоминаний об этом в ее архивах нет. Очевидно, пособник сумел ее как-то обмануть. Между тем он должен был, просто обязан был выйти из замка, для того чтобы провести в него программу-убийцу, а потом в точно рассчитанный момент выпустить ее на свободу.

Я прошелся перед креслом и, остановившись с другой стороны от него, продолжил:

— Однако есть система более надежная, чем любая другая, которую он, я уверен в этом, обмануть не смог. Проще говоря, во время этих передвижений по замку сообщник должен был, обязан был попасться кому-то из его обитателей на глаза. И наверняка попался, причем не один раз. По идее я сейчас обязан был начать опрос всех, кто на момент преступления находился в замке. После этого я должен был сопоставить эти показания, выявить несоответствия и на их основе сказать, кто из опрашиваемых врет, а значит и является тем самым сообщником. Всем понятно, о чем я говорю?

По залу пронеслось невнятное «да».

Это меня приободрило.

Может и в самом деле, что-то из моей затеи получится?

— Однако, это потребует очень много времени. У нас же его нет. Есть основания полагать, что готовится еще одно преступление, убийство нового владельца замка. Именно поэтому, для того чтобы его предотвратить, я обратился к вашей помощи. И думаю — не зря. Что мы сделаем? Сейчас я, согласно составленному списку, буду вызывать всех вас по одному. Те, кого я стану вызывать, будут садиться на этот стул и стараясь говорить почетче и достаточно громко, будут рассказывать о всех своих перемещениях, за последние десять — двенадцать часов перед убийством. Все остальные должны внимательно слушать, и если кому-то покажется, что опрашиваемый не упомянул о каких — то своих перемещениях или, допустим, сказал, что был в такой-то момент в таком-то месте, а его там не было, об этом необходимо сейчас же объявить во всеуслышанье. Вот, собственно, и все. А теперь мы это действо начнем.

Я вывел на информационное окошко список обитателей замка и назвал первую же попавшуюся мне на глаза фамилию:

— Ева Псанг, смотрительница за сохранностью гобеленов и картин.

Это оказалась довольно милая брюнетка. Она без колебаний вышла в центр зала, уселась на стул и стала отчитываться о своих перемещениях по замку. Вот ее кто-то поправил, подсказал, что она пришла в такое-то несколько раньше, чем сказала и она, испуганно посмотрев на меня, объяснила свою ошибку забывчивостью.

— Все нормально, — кивнул я. — Продолжайте свой рассказ.

Она продолжила. Делая вид, будто ее внимательно слушаю, я подумал, что, кажется, мой расчет оправдывается. Еще парочка рядовых работников и все находящиеся в зале втянутся в действо, словно в детскую игру, перестанут воспринимать ее как нечто необычное.

Вот тогда настанет очередь тех, на кого я делаю основную ставку. Пятеро младших сокомпаньонов. Те, на кого я не обращал внимания до разговора с Огненом Тэйем. После смерти Глендура в их судьбе ничего не менялось. Они оставались все теми же сокомпаньонами, не получали от смерти своего хозяина практически никакой выгоды. Однако, что будет, если умрет и новый владелец кибера? У него нет наследников, они все погибли в катастрофе. И значит, будет тот редкий случай, когда наследство переходит к сокомпаньонам.

Что дальше?

Ну, откуда я знаю? Очевидно, после этого смерть примется за сокомпаньонов и будет косить их, по большей части с помощью различных несчастных случаев, до тех пор, пока не останется кто-то один.

То, что я делал, было попыткой не допустить этой череды смертей, оборвать ее прямо сейчас.

Если, конечно, моя затея удастся.

Ева Псанг закончила и покинула стул. Я заглянул в список и вызвал некоего Лайоша Бегана, ответственного за торжественные церемонии. Это оказался толстячок с усами «а-ля Дали», говоривший быстро и очень многословно.

Он меня в данный момент не интересовал. Однако когда из толпы челяди его несколько раз поправили и даже уличили в умолчании о том, что он выходил из своей комнаты в кладовую за сигаретами, я подумал, что следующим пойдет один из пяти подозреваемых. Это нужно сделать до того, пока действо не стало рутинным, пока всем находящимся в зале оно еще интересно.

Так кто же будет следующим?

Я взглянул на список, в котором сокомпаньоны были помечены галочкой. Мастер Кояш Майкамаль, Део Хай, Хойко Тайкан, Робер Ависл, Александр Буало. Кто из них? С кого я начну? Мне удалось пообщаться только с одним. А остальные? Как, кстати, они выглядят?

Я нырнул в информаторий замка и, найдя там фотографии четырех со-владелцев, отыскал их взглядом в толпе. Робер Авсил был худым, имел смуглую кожу и сильно смахивал на мексиканца. Александр Буало обладал средним телосложением, и чем-то походил на хорошо откормленного мопса. Део Хай и Хойко Тайкан, судя по их личинам, были уроженцами восточного мегаполиса.

Ну, кого? Робера Авсила?

Продолжая прикидывать, кого придется сейчас усадить на стул с резной спинкой, я закурил сигарету. После первой же затяжки послышалось:

—...Народ осуществляет государственную власть через Советы народных депутатов, составляющие политическую основу...

И это, конечно, удивило придворную челядь, ничего подобного не ожидавшую. Вот только Авсил выслушал эти слова совершенно спокойно, и я понял, что он хорошо владеет собой. И это мне понравилось. Мне бы, для начала кого пожиже..

Эх! Вернуть бы еще миг, когда зазвучали слова, успеть взглянуть на лица всех сокомпаньонов...

Однако, не закуривать же вторую сигарету? Да и потом, эффект от нее уже будет не тот.

Может начать с Александра Буало?

— Все, — сказал Лайош Беган и вопросительно посмотрел на меня.

— Хорошо, — промолвил я. — А теперь, должен выйти Александр Буало, старший хранитель финансовых потоков.

Он вышел, и лицо у него было спокойное и сосредоточенное, как будто еще на дороге к стулу он решал какую-то сложную математическую задачу.

Я подумал, что это вполне возможно. Для некоторых вспомнить чем они точно, по минутам, занимались вчера — настоящий подвиг. И если Буало из таких...

А тот сел на стул, небрежно откинулся на его спинку и сказал:

— Ладно, Ессутил, вы меня поймали. Признаю, что продержался меньше, чем рассчитывал, но сама по себе шутка была неплохая. Не так ли?

— Какая шутка? — спросил я.

Вид у меня в этот момент был наверное ошарашенный.

Да и все находившиеся в зале, вдруг сообразив, что происходит нечто из ряда вон выходящее, замерли, превратились в слух.

— Ну та, которую я уже отколол. Каждому ведь хочется посмотреть, что будет твориться у него дома после смерти? Вот и мне захотелось. Я взял и посмотрел. Правда, не будь вы таким предприимчивым, я бы продержался дольше, — Буало коротко хохотнул. — Но и этого вполне достаточно. Вообщем, я понял, что против такого допроса мне не выдержать, что меня все равно выведут на чистую воду, и решил прекратить игру.

Он еще раз хохотнул и хлопнул себя ладонями по коленям.

— Он сумасшедший, — взвизгнула одна из находившихся в зале дамочек.

— Ничуть не бывало, — возразил ей сидевший на стуле с резной спинкой. — Если вы проведете структурное сканирование, то оно подтвердит, что я являюсь почтенным Глендуром, владельцем этого кибера. Я действительно им являюсь.

Один из мусорщиков, расположившихся по бокам кресла, прогудел:

— Проще говоря, вы утверждаете, что убийства почтенного Глендура не было?

— Конечно нет. Это была не более чем невинная шутка. Может быть, не такая уж и невинная, но ничего противозаконного в ней нет.

— Возможно и так, — после некоторой паузы, сказал мусорщик. — Своей якобы «невинной» шуткой, вы оторвали нас от дел и тем самым нанесли нам значительный урон...

— Который, несомненно, будет покрыт, — поспешно сказал Глендур. — Как только структурное сканирование докажет, что я являюсь настоящим владельцем кибера и всего моего состояния, решившим всего лишь использовать личину Александра Буало, на счет фонда помощи нуждающимся в опеке мусорщикам будет переведена довольно кругленькая сумма. Вы не против?

— Ну, если таким образом... — прогудел мусорщик. — Возможно, мы не будем чинить вам какие либо препятствия.

— И это здорово.

Глендур довольно потянулся, потом встал и приблизившись к креслу сидевшего в нем неподвижно, как громом пораженного Огнена Тэя, промолвил:

— Вот такие дела. Надеюсь, мой родственник на меня не в обиде?

Огнен Тэй сглотнул, какой-то застрявший в горле комок и промолвил:

— Нет, нет. Но я не понимаю...

— Это пройдет, — жестко ухмыльнулся Глендур. — Достаточно скоро. Вы сейчас должны понимать лишь то, что я на самом деле не умер и, значит, вам выпал уникальный шанс попользоваться моим наследством еще до моей кончины. Я не совсем доволен тем, как это происходило.

— Да? — по прежнему ошарашено спросил Огнен Тэй.

— Конечно. Не угостите ли меня моей сигарой?

Двигаясь словно сомнабула, Огнен Тэй вытащил из кармана сигару и подал ее Глендуру. Тот тотчас откусил у нее кончик, выплюнул его и, вернувшись к стулу, снова на него уселся. Окинув внимательным, все замечающим взглядом толпу челяди, Глендур прикурил сигару и закинул ногу на ногу.

— Вам, любезный Огнен, не стоило пренебрегать услугами вольных стрелков. Они делали нужное и хорошее дело. Впрочем, это небольшое упущение, и его не так трудно исправить. Некоторые другие — значительно серьезнее, и я, несомненно, вам о них поведаю, немного погодя, в разговоре с глазу на глаз. Но прежде мне бы хотелось воспользоваться тем, что здесь собрались все обитатели моего замка, и официально объявить, что я не намерен лишать Огнена Тэя прав на мое наследство, — он слегка улыбнулся. — Но только после моей настоящей смерти.

К тому времени, когда он это сказал, я уже пришел в себя и был способен рассуждать логично.

В том, что передо мной Гленудр, я почти не сомневался. Все-таки он, объявив себя прежним владельцем, чуть-чуть поторопился. С точки зрения закона он еще им не являлся. Прежде необходимо провести сканирование, получить доказательства того, что он является Глендуром.

Ну хорошо, хорошо, проведут их, и он докажет свои права на этот кибер. Что дальше?

Я взглянул на толпу обитателей замка. Лица у них особой радостью не светились. Любопытство — да, наверное. Но радостью...Ладно, бог с ними. Сейчас не до них.

А Глендур что-то говорил, но я его почти не слушал. В голове у меня, словно на карусели, крутилась одна очень простая мысль.

«Ушел, ушел, вывернулся»

Так оно и было.

Я был готов поспорить, что ни о какой шутке не могло быть и речи. Просто Глендур, осознав, что он окончательно влип, и пытаясь предотвратить свое разорение, принял довольно радикальные меры. Инсценировал собственную смерть и затаился. У него все было очень хорошо рассчитано. Не учел он только того, что я устрою вот такое действо. И даже увидев, что все сорвалось, все-таки вывернулся. Значит, план этот родился не с бухты-барахты, а был подготовлен на случай провала.

В чем он состоял? Нетрудно догадаться.

Он, Гленудр, якобы умирает. Огнен Тэй становится владельцем кибера, и совет снимает свое табу. После этого Огнен Тэй гибнет, скажем, в результате несчастного случая и кибер попадает в руки пяти младших сокомпаньонов. В том, что Глендур сумел бы с течением времени от своих товарищей них избавиться, я не сомневался.

Конечно, слишком уж простым и легким этот план назвать нельзя. Но он вполне осуществим и самое главное — он гарантирует сохранность состояния.

—... и наверное, на этот день сюрпризов уже достаточно, — промолвил Глендур. — Думаю, сейчас, все должны разойтись по своим рабочим местам и...

Вот и все, сейчас он всех разошлет по местам, отправиться в свой кабинет и договорится там с мусорщиками о сумме пожертвования. Идентификацию его личности они, конечно, проведут дотошно, но после того как подтвердиться его право на владение кибером, скорее всего, его покинут и более в это дело лезть не будут. С Тэем он тоже справится, и Огнен вернется в реальный мир, смотреть спектакли и дожидаться смерти Глендура. Учитывая, что тот почти не покидает кибер, случится это нескоро. И даже после этого, стал бродячей программой, он проживет еще очень и очень много. Таким образом, реальные шансы Огнна Тэя получить наследство становятся равны абсолютному нулю.

Конечно, объявив о своем воскрешение, Глендур может потерять состояние Ну, тут он придумает еще какой-нибудь план и его все же сохранит. Но прежде ему надо будет убрать следы этой истории.

Какие следы? Ну, например, что-то надо будет сделать со мной. Я являюсь нежелательным свидетелем и, скорее всего, либо исчезну в этом кибере навсегда, либо Глендур меня выдаст мусорщикам. Для того чтобы решить мою судьбу, будет вполне достаточно и кладбищенского случая.

Что же делать?

—... я уверен, наше плодотворное сотрудничество продолжится, — вещал Глендур. — И мы еще не раз...

— Минуточку, — сказал я. — У меня есть один вопрос.

— Вы меня перебили, — промолвил Глендур. — Более так не поступайте, иначе я прикажу вас немедленно выдворить за пределы моих владений и сдать мусорщикам. У них, кажется, есть к вам какие-то вопросы?

Мне захотелось скрипнуть зубами. И я пожалел, что в моей личине такая функция не предусмотрена.

— Все же вы слегка торопитесь, — сказал я. — В данный момент вы еще не прошли идентификацию и с точки зрения закона владельцем данного кибера не являетесь. С точки зрения закона им пока является почтенный Огнен Тэй. Мне кажется, это именно он должен решать, кому и когда расходиться. Не так ли?

Я взглянул на Огнена Тэй. А тот в этому времени пришел в себя и, я мог бы в этом поклясться, быстро смекнул и про наследство, и про то, что его придется ждать до морковкиного заговения.

— Огнен, — ехидно улыбаясь, сказал Глендур. — Ну ладно, этот вынюхиватель явно сошел с ума, но с нами-то этого не произошло. И значит, ты прекрасно понимаешь, что оттягивать неизбежное, рискуя разгневать того, кто запросто может переписать завещание на какой-нибудь приют заблудившихся кошечек, совершенно неумно.

А я подумал, что слишком уж он торопиться избавиться от свидетелей. И это было очень странно. Чего ему бояться? Зачем он так торопится?

— Совершенно неразумно, — сказал Огнен Тэй. — Вот только закон-то действительно на моей стороне и я собирается это использовать.

Глендур наградил его злобным взглядом, и я подумал, что вот сейчас он успокоится, согласится на неизбежную проволочку.

Да нет, куда там...

— Вы понимаете, что здесь творится беззаконие?

Это Глендур уже обратился к мусорщикам.

— Возможно, — прогудел мусорщик. — И все же пока, мы...

— Боюсь, это скажется на величине обещанных мной отчислений в ваш фонд, — перебил его Глендур.

А вот это уже совсем зря.

Мусорщики, как и любые стражи порядка до них, продажны. Если сказать более мягко — с ними при наличии финансовых возможностей всегда можно договориться, и они могут закрыть глаза на многое. Вот только не стоит им этим тыкать в нос. У них есть своя гордость, и они не любят когда по ней пытаются ходить грязными башмаками.

—... не считаем нужным вмешиваться в происходящее, — отчеканил мусорщик. — Мы даже рекомендовали бы частному детективу Ессутилу Кваку задать имеющиеся у него к вам вопросы. Настоятельно.

Я улыбнулся.

Ну вот, кажется, мне все же удалось стать королем этого бала. Правда, ненадолго, но бывает ли что-нибудь в этой жизни длящееся слишком долго? Кроме, конечно, зубной боли.

— Хорошо, — сказал Глендур. — Раз так, пусть он задает свой вопрос или вопросы. Я отвечу на все. Но потом...

Да знал я, что будет потом. И конечно, уже пожалел, что вылез с этим вопросом, поскольку, как я сейчас сообразил, ответить на него Глендуру было нетрудно. И я уже понимал, каким именно образом он меня отбреет.

— Вы мне угрожаете? — спросил я.

— Ни в коем случае, — сказал Глендур. — Просто я беспокоюсь за свое тело. Если до сих пор официально считается, что я мертв...

— Ничего с ним не сделается, — подал голос Огнен Тэй. — Всем известно, что если кто-то гибнет в кибере, то его оставшееся в живых тело уничтожается не ранее чем через трое суток после смерти. Традиционная отсрочка.

— Я все понимаю, — взмахнул руками Глендур. — Но все же... Должен признаться, в данный момент на душе у меня в высшей степени неспокойно.

Я покачал головой.

Очень хилая отговорка. А раньше, когда он якобы устраивал эту шутку, сердце его о живом теле в реальном мире, значит, не болело?

Зачем он торопится, зачем суетится, если у него такая непробиваемая позиция? Похоже, где-то его пробить можно, где-то он допустил ошибку и сам об этом великолепно знает. Где? Причем найти мне ее следует прямо сейчас, пока еще не поздно, пока он в моей власти.

— Вот мой вопрос, — сказал я. — На вас сейчас личина Александра Буало.

— Да.

— А сам он где находится?

Глендур пожал плечами.

— Поскольку в замке не может быть двух Александров Буало, я предоставил ему месячный отпуск на пляже «Чистое золото» за счет фирмы. Он любезно на это согласился. Если вы пожелаете это проверить, то с ним можно связаться и переговорить.

Нет, не тут. Холодно, холодно.

Конечно, Глендур рассчитывал занимать его место не месяц и не два, а гораздо больше. Если даже Александр Буало сейчас находится на пляже «чистое золото», и ему действительно можно позвонить, и с ним реально возможно поговорить, это еще ничего не значит. В кибер он не должен был вернуться. Скорее всего, через месяц, перед самым его отъездом с пляжа Александра Буало должны были похитить и отправить обозревать красоты глубин ближайшего залива без акваланга и в бетонной обувке. Для того чтобы скрывавшийся под его личиной Глендур не боялся разоблачения.

Но это так, отвлеченные мысли. Они сейчас не имеют никакого значения. Главное было найти уязвимое место Глендура. Оно существовало. Но как его обнаружить?

— Еще вопросы?

Я заметил, что Глендур уже несколько пришел в себя и даже вновь улыбается с превосходоством.

Значит, не этого вопроса он ждал. А какого?

— Я жду? Вы намерены и дальше отнимать время у присутствующих. Причем совершенно зря.

— Спокойно, — сказал я. — Я обещал вопросы, и они будут.

Вопросы. Ну что еще я мог спросил? О чем? Тянуть время, надеясь на мгновенное озарение? А будет ли оно?

— Что ж, подождем, — промолвил Глендур.

Я вытащил из кармана сигарету и осторожно ее понюхал. Запах, конечно, ощущался... Нет, что-то в нем от табака было, но сделанное настолько халтурно и плохо, что язык назвать это табаком не поворачивался.

Закурить?

Я сунул сигарету в рот, хотел было ее прикурить, но взглянул на безучастно стоявшую у стены Глорию и вдруг, в который уж раз, вспомнил ее слова о том, что здесь, в кибере, частенько, все является не таким, каким кажется.

Все.

И в том числе преступления. А еще у меня в голове появилась картинка, виденная в детстве, в объемной книге о том как какая-то лесная птица уводит от гнезда лису, притворяясь раненной. Вот так же и Глендур. Он уводил меня и всех прочих от чего-то или кого-то, вызывал огонь на себя, зная, что сможет отбиться, что у него позиция гораздо лучше, чем... чем у кого?

Так и не прикурив сигарету, я еще раз окинул взглядом полукольцо людей, в центре которого находился, и вдруг понял, что четверо оставшихся младших сокомпаньонов как-то из всей этой толпы выделяются.

Как именно? Ну, хотя бы тем, что они испытывали сейчас не совсем те же самые эмоции, как все остальные. Будь их личины сделаны похуже, я бы этого не заметил. Но они уже достигли такого благосостояния, что могли себе позволить обладать очень качественными личинами. И качественные личины их выдали, безошибочно сказали, что вот сейчас эти четверо испытывают примерно одинаковые эмоции. В отличие от всей остальной толпы, пытающейся разобраться в происходящем, они четко знали что к чему, никакого любопытства не испытывали, а просто ждали, когда все это представление закончится. Словно знали все заранее, словно были все заодно.

И тут-то у меня мелькнула догадка, объяснявшая все или почти все. А еще я понял, какой задам следующий вопрос и — кому. Нет, не Глендуру.

Я нашел взглядом в толпе Кояша Майкамаля и двинулся к нему. И пока я шел, мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, и я видел, я чувствовал, как в глазах Майкамаля сначала появляется, а потом все усиливается страх.

Это означало, что моя догадка верна. Это означало, что я все же, несмотря ни на что, выиграл.

И именно поэтому вопрос, который я задал мастеру-кукараче, был уже формальностью. Очень простой вопрос.

— Ну что, как там у вас дела с «Убей героя»? До какого уже уровня дошли?

Страх в глазах Майкамаля превратился в настоящий ужас, и он спросил:

— Какие — «Убей героя»? Что это вообще такое?

Загрузка...