Ученик гоблина

Глава 10

Реакция старика меня позабавила. Редко когда удавалось увидеть его настолько сбитым с толку. Он завис с открытым ртом и застывшей в воздухе рукой.

Зуг’Гал всегда ценил коварство, но, кажется, я переплюнул его ожидания. В шатре стало так тихо, что было слышно, как в костре лопаются угольки.

Правда, уже через десяток секунд улыбка сошла с моего лица. Учитель, не говоря ни слова, призвал сциллу. И мгновением позже в его ладони с сухим треском воплотился кнут, сотканный из десятков тонких, извивающихся молний. Его любимый аргумент в спорах и привычное орудие наказания.

Молнии угрожающе искрили и шипели, но бить старик пока не спешил.

— Я начинаю думать, что стоило тебя всё-таки запечь с болотными ягодами, нэк, — процедил Зуг’Гал, и электрические разряды в его руке вспыхнули ярче, распугивая тени на стенах шатра. — Проку от тебя никакого. Ты совершенно не обучаем.

— Учитель? — от такой категоричности я даже слегка растерялся и сбился с мысли.

— Снова полез в драку, не имея плана, как победить! — рявкнул гоблин.

Он с раздражением схватился за кувшин с вином.

— Ты ведь не мог не понимать, что твоего резерва хватит ровно на один удар. Я отказываюсь верить… — он замотал головой из стороны в сторону, расплескивая вино, — что ты настолько тупой, нэк. Хотя факты упрямо говорят об обратном! Ведь даже понимая, что другого шанса не будет, ты встал так, что позволил орку полностью закрыться девкой от атаки!

На мгновение обернувшись, я посмотрел на Талли. Отвар действовал безотказно. Похоже, что ей снилось что-то приятное. Дыхание было ровным, а на губах играла блаженная улыбка.

— Учитель, — я почесал затылок прежде чем признаться. — Я знаю, как я стоял. Просто… на самом деле не собирался убивать Драала.

Зуг’Гал замер с чашей у рта. Его глаза сузились, словно впервые увидел меня.

— Не собирался убивать Драала? Тогда что… — он перевёл взгляд на спящую девушку, потом снова на меня.— Так ты хотел убить её, — медленно произнёс он.

Я обернулся. Хотя Талли крепко спала, хотел убедиться, что она нас не слышит. Ей незачем об этом знать.

— Ладно, с этим понятно, давай, переходи к сути, нэк, — голос учителя изменился. Из него ушло раздражение, сменившись деловой заинтересованностью.

Но ответить я не успел. Полог шатра резко отлетел в сторону, и внутрь вихрем ворвался Полуухий. Не говоря ни слова, он сходу швырнул мне в лицо какой-то увесистый, пыльный ком.

— Ты совсем… — зашипел я, отплёвываясь от ворса. — Что это⁈

Арах лишь деловито шмыгнул носом и, вместо ответа, сунул мне в руки моток грубой плетёной верёвки.

— Отгородитесь, нэк, — буркнул он, кивнув на кусок старой парусины, который я держал в руках. — Мы с учителем ко многому привычные, но не хотим смотреть, как вы спариваетесь.

Я застыл с открытым ртом, переводя взгляд с верёвки на гоблина, и не зная, как реагировать на такую заботу.

— Да, — важно покивал Зуг’Гал, отхлёбывая вино. — Вешай тряпку, Менос. И не принимай на свой счёт. Внешне все люди уродливы и отвратительны.

Я невольно улыбнулся и с трудом сдержал рвущийся наружу нервный смешок. Отложив «занавеску» в сторону, я продолжил рассказ:

— Я собирался закончить всё одним ударом. Но потом вы, сами того не ведая, подали мне интересную идею.

— Я? Идею, нэк?

— Да. Когда прокричали на весь лагерь про ночной горшок.

— И? — старик нетерпеливо засопел. Его маленькие глазки заблестели.

— Тогда я сказал Драалу, что ни за что не стану с ним драться. И предупредил, что если он не отдаст мне Талли, то на каждой стоянке, буду вгонять его двуручник в землю. В самом центре лагеря. Чтобы каждый гоблин, каждый тролль и каждый орк видели, где именно находится отхожее место.

В шатре вновь повисла тишина.

— Ты пригрозил орку… — Зуг’Гал вытаращил глаза. — Ты сказал сыну вождя, что на его родовое оружие… на его клинок… будут мочиться гоблины? На виду у всех?

— Да, учитель.

— Странно, — недоверчиво влез в разговор Арах, — а я слышал совсем другое. Что Менос не угрожал, а наоборот кланялся, умолял и плакал.

Слухи обо мне разлетелись довольно быстро. Обитатели лагеря, от последнего гоблина-чистильщика до самых высокомерных орочьих воинов, в восторгом проглатывали пересказы о произошедшем во время пира. История о моём «падении» вернула им привычную картину мира, где человек не воин, а трусливый слабак.

— Не совсем так, конечно. Однако голову я на самом деле склонил, но только для того чтобы создать идеальную ширму. Я предупредил Драала, что теперь, глядя на нас, никто в здравом уме не поверит, что в такой позе человек может угрожать орку и ставить ему какие-то условия. И сразу же пообещал, что если придётся, то немедленно без колебаний упаду перед ним на колени, буду ползать в пыли и умолять о пощаде.

Я усмехнулся, вспоминая перекошенное лицо орка, когда он понял, что теперь ему никак не выкрутиться.

— Рискованно, нэк.

— А я ничего не терял, — пожал я плечами. — В случае отказа убил бы девушку, как и задумывал.

— Допустим, что убил бы её, а дальше что?

— А дальше Драал оторвал бы Меносу его тупую голову, — заулыбался Полуухий, влезая в разговор.

— Цыц! — шикнул на него шаман, и гоблин тут же прикусил язык. — Но Арах прав, Драал воспринял бы это как личное оскорбление и вызвал бы тебя на поединок.

— Никаких причин вызывать меня на бой я давать не собирался. Как я мог его оскорбить? — наигранно удивился я. — Все слышали, как орк сам предложил мне выбрать «кусок» мяса. Вот я и выбрал её сердце. Не станут же вызывать гостя на дуэль из-за немного подпорченного «главного блюда».

Гоблин замер, чтобы спустя пару мгновений громко расхохотаться. Он понял весь мой замысел.

— Мой ученик оказался хитрее тупоголовых орков, — заливался старик.

Отсмеявшись, Зуг’Гал вздохнул и утёр проступившие слёзы. Затем отставляя чашу с вином в сторону и веселье с его лица исчезло. Он подался немного вперёд, при этом буравил меня взглядом.

— Учитель… — договорить я не смог.

Кнут из молний взметнулся так неожиданно, что я, по глупости, на одних лишь рефлексах вскинул руку и отбил разряд ладонью. Меня тут же скрутило. Я скорчился от судорог, сковавших всё тело.

— За… что? — прохрипел я, пытаясь вдохнуть.

— Потому что я не услышал самого главного. Почему орк, униженный тобой, клянётся духами предков выпустить кишки МНЕ, нэк?

— Я не спрашивал, — продолжал хрипеть я. — Думаю, он уловил нечто общее между моей угрозой и вашим криком про ночной горшок. В любом случае, учитель, он же не сможет вас убить. Так почему злитесь…

— Ты не понимаешь сути, нэк. Я ненавижу неудобства. И не желаю спать вполглаза, вздрагивая от каждого шороха, и проверять каждый кусок мяса на яд.

— Яд?

Зуг’Гал раздраженно дёрнул ухом, и кнут в его руке снова затрещал, рассыпая снопы синих искр.

— Клятва на именах Предков для грязношкурых это не благородный вызов на поединок в круге. Это оправдание любого, даже самого низкого поступка. Она полностью развязывает руки, смывая любые понятия о морали. Драал не запятнает честь воина, даже если нападёт на меня целым скопом, со всем своим десятком, или отравит вино, или подрежет подпругу на горной тропе или вскроет глотку, пока я сплю.

Шаман наклонился ко мне, и я почувствовал кислый запах вина.

— Любая подлость, недостойная воина, вмиг становится подвигом, если совершена ради исполнения Клятвы.

Старик выпрямился и жёстко подытожил:

— У глупого орка оказался слишком длинный язык, — лениво протянул он. — Что ж… он сам виноват. Этот гнойник нужно вскрыть. Драал должен умереть. И ты это сделаешь.

— Почему я? — возмутился я, чувствуя, как внутри всё холодеет от такой перспективы. — Не моя вина, что хозяин пира неправильно истолковал слова своего гостя.

Я с мрачным удовлетворением вернул шаману его же мудрость, прозвучавшую на пиру. Казалось, это был идеальный аргумент. Но учителя это нисколько не смутило. Напротив, в его глазах мелькнула злая насмешка.

— Никто не знает, что было сказано между вами шёпотом. Никто не слышал его клятву. А значит, для всех моё нападение на Драала будет выглядеть как убийство без причины.

Зуг’Гал начал загибать пальцы:

— Клан увидит лишь то, что безумный гоблин сжёг наследника вождя. Это даст им право мстить. Они дождутся окончания Великой чистки, а затем придут за моей головой всей стаей. Или ты предлагаешь мне удариться в бега прямо сейчас, как сам собирался? Всё бросить и сбежать?

Крыть мне было нечем.

— Учитель, я всё равно не могу… — голос предательски дрогнул. — Вы же сами знаете, что у меня нет шансов против него в бою.

— Жалкие отговорки, — фыркнул гоблин, отворачиваясь к столу. — Всего лишь вопрос мотивации, нэк.

Я сглотнул, глядя на пляшущие молнии.

— Если собираетесь меня наказать…

Опять Зуг’Гал за старое. Он регулярно наказывал кого-то из нас. Чаще всего за какие-то проступки или ошибки. Однако не гнушался использовать рунный кнут молний также для внушения покорности и послушания, когда мы не хотели выполнять какие-либо задания. Например в летние месяцы после затяжных дождей, мы всеми силами старались не попадаться шаману на глаза. В такие дни учитель вспоминал про своё любимое лакомство — алых слизней.

Для нас с Арахом задание по сбору деликатеса превращалось в сущее издевательство. Нужно было лезть в узкую, сочащуюся влагой нору, где в темноте обустраивала кладку матка. Пронизывающий холод и грязная вода, заливающая глаза были лишь малой частью страданий. Больше всего доставалось от самих слизней.

Их прозвали алыми не за цвет шкурки, а за то, чем они питались. Мелкие твари размером с палец жадно впивались в любую живую плоть. Пиявки на их фоне казались безобидными соседями. Хотя бы просто потому, что в любом болоте их обитало в разы меньше. А алых слизней в норе были если не тысячи, то сотни. И за время пока мы собирали слизней в сумки их товарки облепляли наши тела живым ковром.

Каждый такой поход заканчивался для одного из нас сильнейшим истощением. Твари успевали высосать довольно много крови, так что мы выползали из норы, едва переставляя ноги. А учитель… он только довольно скалился. ЗугГал редко тратился на применение исцеляющих рун. Он лишь повторял, что мы сами виноваты из-за собственной нерасторопности. И советовал в следующий раз шевелиться быстрее, чтобы не давать слизням пировать слишком долго. И плевать ему было, что по нескольку дней мы напоминали собой оживших мумий.

К подобному мне было не привыкать. Поэтому я не боялся наказания.

— Тебя наказать? — оскалился гоблин. — Не тебя…

Зуг’Гал медленно наклонился немного в сторону. Его лицо расплылось в пугающей улыбке. Оба гоблина уставились туда, где на груде шкур, ничего не подозревая, мирно спала Талли.

Снова захотелось свернуть Зуг’Галу шею. Но я сдержал вспышку гнева. Если отбросить эмоции, старик мне по прежнему нужен живым. И как наставник, и как щит. Если его не станет, в Ковенанте быстро найдутся те, кого не остановит гоблинская метка на моём плече. Тот же Драал вряд ли забудет мне своё унижение.

— Раз с этим разобрались, — улыбнулся Зуг’Гал, — можно переходить к твоей подготовке.

Гоблин активировал сциллу. Одновременно с появлением магического диска кнут из молний распался и истаял в воздухе мелкими искрами. Вместо него в его ладони вспыхнула пылающая сфера руны. Не успел я толком разобрать что за глиф на ней изображён, как он бросил сферу мне. Я поймал её, ощутив знакомое приятное тепло.

Наконец-то руна, дарованная сотником, вернулась к своему законному владельцу.

— Нужно не победить, а убить, нэк. Понимаешь разницу?

Я задумался, глядя на пульсирующий огонь в руке и пытаясь осознать замысел гоблина. Не сразу, но до меня дошло.

— Хотите, чтобы я убил его скрытно? — озвучил я догадку.

— Именно, — довольно кивнул старик. — Ожог от руны укажет на Высшего. Но в момент когда это случится, я намеренно буду пить вино с вождями и шаманами из других кланов. Никто не поверит, что я мог находиться в двух местах одновременно. А на тебя даже не подумают. Твоя слабость это твоя лучшая маскировка.

— Звучит как-то слишком гладко, — я с сомнением покачал головой.

— Проблем не возникнет, нэк. Драал сейчас уязвим. Орк расслаблен и как никогда доволен собой, ведь уверен, что последнее слово осталось за ним.

— С чего такая уверенность?

— Драал возомнил, что всех переиграл и связал мне руки. Он надеется, что раз клятва не прозвучала публично, а была нашёптана тебе на ухо, то я не рискну его тронуть, опасаясь гнева сотников и мести вождя. И нужно признать, это весьма мудрое решение для такой тупоголовой скотины. Орки не перестают удивлять, но игру пора заканчивать.

Даже если старик прав, я не представлял, как можно просочиться сквозь свиту из десятка головорезов, чтобы оказаться с Драалом наедине, а после убийства так же незаметно испариться. Но об этом я промолчал. В конце концов, это была проблема ученика, а не учителя.

— Значит осталось всего одно маленькое препятствие, мешающее осуществить ваш план. Моя сцилла запечатана, я не могу использовать руны.

Злая ирония. Я ведь сам заикнулся о рунах огня. Вот только дистанцию от безобидного «осторожно попробуем» до хладнокровного «пойдёшь и убьёшь орка» мы пролетели пугающе быстро.

Вместо ответа шаман наклонился к очагу. Взяв неглубокую глиняную пиалу, он зачерпнул из котелка немного кипятка. Затем ловкими, привычными движениями растёр между пальцами щепоть бурых трав и бросил их в воду. Следом сухо хрустнул ломкий хвост мелкой двуглавой ящерки. Превратившись в серую пыль, он тоже отправился в чашу.

Зуг’Гал тщательно, не боясь жара, размешал варево собственным пальцем. Выждал десяток секунд, принюхался и, удовлетворённо кивнув, протянул пиалу мне:

— Выпей, нэк.

В нос ударил резкий аромат.

— Что это? — я невольно отшатнулся, прикрыв нос ладонью. Запах был отвратительным, но при этом довольно знакомым.

— Настой забвения. Нужно, чтобы ты спал мёртвым сном, — голос старика стал серьезным. — Я собираюсь перенастроить печать. Мне придется разделить твою сциллу и сущность Теневого Монарха, чтобы вернуть тебе доступ к магии рун.

— Спокойной ночи, нэк, — заботливо помахал мне рукой Полуухий. — Надеюсь, тварь не вырвется и учителю не придётся тебя убить.

— Учитель? — я не сводил глаз с гоблина. — Это ведь не опасно?

Зуг’Гал даже не обернулся. Он был занят тем, что проверял чистоту другой чаши, вглядываясь в дно.

— А сам как думаешь? — он пожал плечами, и этот жест мне совсем не понравился. — Мне предстоит войти к дикому зверю, который заперт в клетке. Ты всерьез полагаешь, что он не попытается вырваться, когда я открою засов?

— Но вы же его удержите? — я вдруг понял, что и без сциллы вполне себе неплохо привык обходиться. «Тень» потихоньку подчинялась, контроль над стихией с каждым днём понемногу улучшался.

— Перестань трястись, — рыкнул старик и подтолкнул мою руку с чашей. — Я заинтересован в успехе не меньше твоего. Живой ученик мне полезнее трупа.

Ещё раз принюхался к снадобью. Пахло горечью и гнилью. Резво выдохнув, постарался проглотить всё в один глоток. Кислятина. Я зажмурился и задержал дыхание, пока по спине пробегала мелкая дрожь.

Пока я пытался справиться с омерзительным послевкусием, гоблин активировал свою сциллу. Магический диск завращался перед его грудью, наполняя шатер низким гулом.

— Хм… — Зуг’Гал сосредоточенно потер подбородок.

Шаман ткнул пальцем в одну из рун и в воздухе между нами соткался светящийся тусклым светом свиток.

— Руна-рецепт, — раздался шепот Полуухого прямо у моего уха.

Я впервые видел активацию руны такого типа. Впрочем, несмотря на любопытство, особого восторга не испытал. Нам было видно только изнанку свитка, его чистое светящееся поле.

Шаман пристально всматривался в рецепт, после переводил взгляд на средоточие рунных осколков вращающихся внутри сциллы.

— Смотрите внимательно, бестолочи, нэк, — старик начал по одному выдёргивать из сциллы осколки. Он по нескольку секунд оценивал каждый извлёченный фрагмент прежде чем поднести к руне-рецепту.

Один за одним магический пергамент бесшумно поглотил тринадцать частей руны.

— Важна не только последовательность соединения, но и точность. Нельзя использовать похожие элементы. И если сказано, что нужен осколок «вулканических ветров» первой орбиты на четыре заряда, то зарядов должно быть не три и не пять, а именно четыре. Необходимо полное соответствие требованиям рецепта, иначе вместо руны гарантированно получите рунную пыль.

— Момент истины, нэк, — снова зашептал Арах и подсел немного поближе, стараясь заглянуть в лицевую сторону свитка.

— Шанс на успешное слияние четыре к пяти.

— Наставник, а что именно вы создаете? — спросил я, чувствуя, как веки начинают тяжелеть под действием зелья.

— Оружие, — ответил Зуг’Гал. — Ты ведь не думал, что я буду уговаривать Монарха словами? Мне нужна боевая руна огня низкой орбиты. Силы в ней должно хватить, чтобы прижечь тварь, но недостаточно, чтобы разнести твои чертоги разума на куски.

Я перевёл взгляд на пустую пиалу в руке.

Хотел спросить что-то ещё, но сознание предательски поплыло. Тень внутри меня довольно заурчала, предчувствуя скорую встречу с гоблином.