Ученик гоблина

Глава 8

— Гордость сгубила орков больше, чем вражеское железо, нэк.

Садистская, предвкушающая улыбка учителя подтвердила мои догадки. Значит Плеть действительно вполне способна убить шамана.

Впрочем, иначе быть не могло. Не мог же Черногриб выбрать для боя заведомо более слабого противника. Уж точно не перед сотником.

— Учитель, чем бы ни закончился их бой, ни в чём подобном я участвовать не собираюсь.

— О таком тебя никто и не попросит, нэк. Какой прок Тлеющему Черепу, если тебя тварь ранит или вообще прикончит?

Тоже верно.

В этот самый момент Плеть издала шипящий звук, и пять щупалец, похожих на живых змей, смазались в воздухе. Тварь атаковала Черногриба одновременно с разных сторон. Я ожидал, что шаман попытается отскочить или уйдёт в глухую защиту, прикрываясь массивным лезвием.

Ведь лично я разорвал бы дистанцию, чтобы не попасть под град ударов.

Но Черногриб сумел удивить.

Он не сдвинулся с места ни на шаг. Орк лишь коротко повёл корпусом, пропуская пару щупалец мимо плеча, остальные ловко принял на окованное металлом древко секиры.

— Садиться! — внезапно рыкнул прямо над моим ухом вернувшийся сосед. Но я даже не взглянул в его сторону, продолжая неотрывно следить за схваткой. Сейчас мне было плевать на его недовольство.

Благо, на этом орк успокоился. Толстая лавка под его весом жалобно скрипнула, слегка прогнувшись, и он, наконец, уселся, тяжело задышав.

Однако через пару мгновений нос приятно защекотал странный, абсолютно неуместный здесь запах. Пахло… весной. Густой и невероятно сладкий цветочный аромат. Словно я сунул лицо в букет полевых цветов. Это ощущалось настолько чужеродным здесь, среди пота и крови, что я недоуменно обернулся.

Только сейчас я с запоздалым удивлением осознал, что орк пришёл не один. И рык «садиться» предназначался вовсе не мне.

Я даже не сразу поверил своим глазам. Между мной и огромным орком сидела девушка.

Она застыла, уставившись в одну точку у себя под ногами, не смея поднять взгляд. Ладони, лежащие на коленях, были судорожно сцеплены в замок.

На ней было надето бесформенное серое платье из грубой мешковины. В такие тряпки обычно наряжали рабов. Но никем другим она быть и не могла. Некогда длинные тёмные волосы сейчас были варварски, клоками обкромсаны ножом и едва доставали до плеч.

— Ты кто? — выдохнул я, чувствуя, как пересохло в горле. Я ведь не видел никого из людей уже более полутора циклов.

Она никак не отреагировала. Лишь продолжала сидеть совершенно неподвижно, словно надеялась, что если не шевелиться, то её не заметят.

Я дотронулся до её плеча. И в этот же миг воздух разорвал полный боли визг Плети. Орки вокруг торжествующе взревели и забарабанили кулаками по столам так, что подпрыгивала посуда.

Девушка сильно вздрогнула и сжалась в комок. Непонятно, что напугало её больше, внезапная вспышка шума или моя рука, но она втянула голову в плечи.

Я бросил быстрый взгляд на арену. Черногриб ещё не победил, но одно из отсечённых щупалец скверны уже извивалось на песке, истекая черной жижей.

Впрочем, на бой мне стало плевать. Я замер, не зная, что делать с пленницей, и растерянно перевёл взор на приведшего её орка.

Громила самозабвенно набивал пасть мясом, жадно запивал медовухой, громко отрыгивал и тут же тянулся за новым куском. Казалось, кроме еды в этом мире для него больше ничего не существует. Ему не было до рабыни ровным счётом никакого дела.

Не решаясь тронуть её снова, чтобы не напугать ещё сильнее, я потянулся к блюду. Выбрал ломоть запечённого мяса помягче, отломил добрую половину и положил перед ней прямо на доски стола.

Затем наполнил чашу и подвинул:

— Ешь.

Невольница даже не шелохнулась. Но в животе у неё предательски громко заурчало. Я оторвал небольшой кусок мяса и закинул себе в рот. Она быстро глянула на меня и сразу с опаской скосила глаза на чавкающего орка.

Тогда я поднялся и пересадил девушку на своё место поближе к учителю.

Гоблин наконец оторвался от созерцания боя. Он скосил жёлтые глаза на сжавшуюся девушку, затем шумно втянул носом воздух и брезгливо поморщился, уловив тот самый приторно-сладкий аромат.

— Подсунули самку, нэк. Вон как отмыли…

Орк тоже заметил возню. Он медленно повернул блестящую от жира морду, смерил нас безразличным взглядом, но никак не отреагировал.

Выдохнув, я уселся на её прежнее место, отгораживая собой рабыню от громилы.

— Что тебя рассмешило, нэк?

— Вы обещали провокацию… А на деле орки хотят обмен. Только чтобы я сам его предложил, — уверенно заявил я учителю. — Если просителем будет человек, тогда они смогут согласиться почти без урона для чести.

— Почти без урона? — ядовито переспросил гоблин. — Ты совсем не понимаешь орков. Для них не бывает «почти».

— Похоже, для Тлеющего Черепа бывает. И для клана это приемлемый компромисс, — я с улыбкой взглянул на девушку.

— Компромисс? — старик жутко скривился, словно съел что-то кислое, и презрительно фыркнул. — Нет, не верю! — он упрямо мотнул головой, но затем вдруг сбавил тон и уже менее уверенно, тихо добавил: — Хотя… но я ожидал большего. Если это и правда всё, то буду очень разочарован орками.

— Просит тот, кто слаб. И так как это буду я, орков это устроит.

— Слабый не заключает сделок, он молит о пощаде. А сильный диктует условия. Запомни это, нэк.

— Мастер, я не собираюсь никого умолять.

Я лишь мысленно усмехнулся. Скорее сотник подарит мне все свои руны, чем старик признает, что в чём-то ошибся.

Орки оказались далеко не так глупы и предсказуемы, как хотел показать учитель.

Главное ведь результат. Не сказать, что Тлеющий Череп сумел найти ко мне подход. Но мысль обменять меч на рабыню не вызывала совершенно никакого отторжения. Для меня двуручник на самом деле был лишь невероятно тяжёлым и потому бесполезным куском железа, который я забрал себе в импульсивном порыве. Я ведь его даже носить не мог без стихии «тени», не говоря уже о том, чтобы использовать во время боя.

Хотя видел её всего пару мгновений, но уже не хотел, чтобы она исчезла. Не хотелось снова остаться одному среди монстров. Она станет живым напоминанием о том, что у меня отняли и за что я буду мстить.

— Сам разбирайся, Менос, раз такой умный.

Буркнув это, учитель демонстративно отвернулся. Его настроение явно испортилось. И он мрачно уставился на дерущихся внутри барьера, надеясь, что шаман порадует его своей зрелищной смертью.

К этому моменту Черногриб умудрился отсечь ещё одно щупальце скверны. Но и сам орк уже напоминал освежёванную тушу. Кровь заливала его с ног до головы.

— Прекрати трястись! — вдруг злобно шикнул Зуг’Гал, покосившись на бедолагу.

Она продолжала мелко вздрагивать от каждого громкого звука, и эта жалкая возня под боком всё сильнее выводила гоблина из себя.

— Учитель, а долго нам здесь ещё сидеть?

Старик лишь отмахнулся. Зато мои слова потрясли пленницу сильнее, чем рык орка. Она вскинула голову и уставилась на меня с недоверием. Видимо, до этого момента она считала меня ещё одним рабом, которому просто повезло сидеть за хозяйским столом.

— Как тебя зовут? — снова спросил я.

— Талли, — облизав пересохшие губы, тихо выдохнула она.

— А меня Менос.

Девушка кивнула, но её взгляд почти мгновенно прикипел к столу. Она вновь облизала губы, на сей раз из-за голода.

Несколько мгновений она продолжала неверяще смотреть на еду. Но затем инстинкты взяли верх. Талли порывисто обхватила кусок второй рукой, словно опасаясь, что еду могли отнять, и жадно вцепилась в мясо зубами. Она ела быстро. Давилась, почти не жуя. Мне даже показалось, что сквозь чавканье прорвался едва слышный, утробный звук удовольствия. Так урчит голодная кошка, дорвавшись до миски.

Утолив зверский голод, Талли замедлилась. Она начала откусывать небольшими кусочками, и, почувствовав себя в относительной безопасности, впервые осмысленно осмотрелась по сторонам.

— Откуда ты? — спросил я, наклоняясь ближе.

— Я родом из… — Талли назвала город, о котором я никогда раньше не слышал.

Девушка рассказывала сбивчиво, то и дело пугливо вжимая голову в плечи, когда толпа взрывалась криками, реагируя на очередной опасный момент в сражении с Плетью.

Оказалось, её в последний момент успели выкупить с каравана, доставившего в лагерь пополнение припасов.

— Я до смерти перепугалась, — её голос дрогнул, переходя на едва слышный шёпот. — Думала, они меня… растерзают. Но меня и пальцем не тронули. Только волосы обрезали ножом.

— Почему? — не понял я зачем оркам понадобилось её стричь.

— Нас перевозили в телеге, — пояснила она, машинально касаясь неровно обкромсанных прядей. — На жаре из досок выступила смола и пропитала всю солому, на которой мы спали. Волосы сбились в липкий ком, что уже никак не расчесать.

Я понимающе кивнул. В степном пекле свежая древесина «плачет» липкими слезами, и спать на таком настиле то ещё удовольствие.

Девушка доверительно наклонилась ко мне, обдавая своим пьянящим ароматом:

— А потом они даже дали мне отмыться. Представляешь? Наполнили целую бочку горячей водой и набросали туда пахучих трав и полевых цветов. Прямо как для принцессы… — она издала нервный, короткий смешок, словно не веря в случившееся.

— Придали товару товарный вид, нэк.

Грубая реплика учителя вырвала девушку из приятных воспоминаний, разрушая хрупкую иллюзию безопасности и возвращая в суровую реальность.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

Талли съёжилась, словно от пощёчины, и инстинктивно прижалась плечом ко мне, ища защиты от злобного старика.

— Что… — она подняла на меня полные страха глаза. — Что теперь со мной будет?

Талли хотела спросить что-то ещё. Её губы шевельнулись, но слова утонули в безумном, оглушающем рёве.

Учитель дёрнулся и вновь оскалился, злобно зашипев. В этом звуке было столько яда, что сразу становилось понятно, что исход боя его разочаровал. Гоблин жаждал увидеть смерть шамана, но судьба распорядилась иначе.

Черногриб победил.

Мерцающий магический купол над песком мигнул и с затихающим звоном осыпался.

Посреди залитого кровью круга, пошатываясь от усталости и ран, стоял шаман. Он медленно намотал на предплечье длинное, сочащееся слизью щупальце и высоко вздёрнул над собой отрубленную уродливую голову твари.

Рёв толпы достиг пика, когда со своего места поднялся сам сотник. Он медленно кивнул победителю. Этот скупой жест значил больше, чем любые хвалебные оды. Тролль признавал, что Черногриб смыл позор кровью. Его честь была восстановлена.

Но, похоже, на шамана обратили взор не только командиры, но и сами Боги. И сегодня они оказались на редкость щедры.

Над растерзанной тушей Плети вспыхнуло сразу несколько сфер. Не считая целую россыпь осколков, выпало сразу две высокоуровневые руны. Оба глифа особенно ярко мерцали в воздухе, пульсируя магической силой и приковывая к себе жадные взгляды.

— Тц… рунное оружие, нэк, — завистливо цыкнул учитель, подавшись вперёд, чтобы получше рассмотреть. — Пятая орбита, — ещё больше расстроился гоблин.

И правда.

Стоило Черногрибу коснуться парящих сфер, как первая, мигнув, словно живая втянулась прямо в кончик его пальца, мгновенно растворяясь. Вторая же задрожала, вздулась, затем сжалась в точку, наливаясь злой силой, и с сухим треском материализовалась.

В раскрытой ладони орка возник узкий стилет. Тонкий гранёный клинок, без гарды, с изящной костяной рукоятью. Он походил на смертоносное оружие наёмного убийцы, привыкшего бить точно в щели доспехов или перерезать глотки в темноте.

В массивной, привыкшей к тяжести секиры лапе шамана оружие смотрелось малость нелепо. Тем не менее, это был дар богов, и от него веяло мощью.

Черногриб небрежно отшвырнул голову Плети в сторону и поднёс стилет к глазам. По светлому, бритвенно-острому лезвию пробегали зловещие тёмные всполохи.

Спустя несколько мгновений оружие начало терять плотность. Стилет истаял в воздухе и исчез из широкой ладони орка, чтобы незримо для всех занять место в одной из орбит внутри его сциллы.

Эйфория толпы немного улеглась, когда на песок арены вышел Драал. Он нёс в руках оправленный в золото рог. Приблизившись к шаману, орк протянул ему напиток.

Черногриб, не церемонясь, выхватил подношение. Он запрокинул голову и жадно, в несколько огромных глотков, влил в себя содержимое, расплёскивая густую тёмную жидкость по окровавленной груди. Опустошив рог, шаман отшвырнул его в сторону и, тяжело дыша, утёр пасть тыльной стороной ладони.

Затем оба орка синхронно повернули головы в нашу сторону.

— Я благодарить человек, — прорычал Черногриб, вскидывая руку в приветственном жесте. Голос его звучал хрипло, но достаточно громко, чтобы слышали ближайшие ряды. — Он помогать мне вспоминать суть воин.

Я сдержанно кивнул, принимая похвалу, но орк этим не ограничился.

— Благодарность… — повторил шаман и сделал паузу. — Я предлагать Менос проводить бой с Плеть. Человек сам решать сколько хвост.

Предложение повисло в воздухе.

Я видел, как загорелись глаза зрителей. Для них предложение шамана было не только проявлением уважения к чужаку, но и обещанием нового кровавого зрелища.

Однако я смотрел на вещи трезво. Даже с одним щупальцем Плеть оставалась смертоносной машиной убийства. Рисковать жизнью ради чужого развлечения я не собирался.

Прежде чем ответить, я чуть наклонился к учителю и, не скрывая торжества, тихонько буркнул:

— А вы говорили, что не предложат драться. Похоже, сегодня ваши прогнозы не сбываются.

Зуг’Гал не ответил колкостью, что было на него непохоже. Старик лишь злобно засопел и отмахнулся, словно от назойливой мухи. Он явно хотел что-то сказать, но сдержался. Вместо слов его лицо расплылось в настолько мерзкой ухмылке, что у меня холодок пробежал по спине.

Я же открыл рот, чтобы вежливо отказаться от предложенного боя с Плетью, но не успел.

Тяжёлый толчок в плечо заставил меня поперхнуться словами. Сосед, тот самый необъятный орк, что всё это время самозабвенно уничтожал запасы медовухи, решил вдруг снова подняться. Даже придерживаясь за моё плечо, он никак не мог перебросить тяжёлый сапог через лавку, отчего весь стол ходил ходуном, а меня мотало из стороны в сторону.

Стоило мне восстановить равновесие и снова повернуться к Черногрибу, как рядом раздался тонкий, испуганный писк.

Талли вдруг взмыла в воздух.

Пьяный громила, даже не глядя, сгрёб её своей лапищей, словно пушинку, и просто выдернул из-за стола. Девушка успела вскрикнуть и испуганно сжалась, мгновенно превратившись обратно в серую, незаметную мышку. Орк поставил её на землю перед собой. Затем легонько подтолкнул в спину и они направились прямо к орку-шаману.

Моя догадка подтвердилась. Пазл сложился.

Талли — это награда.

Девушка покорно замерла рядом с шаманом, и тот, даже не глядя, опустил тяжелую, испачканную в черной крови ладонь ей на макушку. Грубо, по-хозяйски.

Девушка побледнела от страха и зажмурилась.

Предложение сразиться с Плетью — это блеф. Ложная альтернатива и изощрённая, великолепно разыгранная подводка к торгу.

Орки прекрасно понимали, что я не соглашусь на самоубийственный бой с монстром. Зачем мне рисковать жизнью, если можно получить желаемое в обмен на совершенно бесполезный для меня меч.

При этом для всех присутствующих картина будет выглядеть совершенно иначе. Трусливый человек сперва отказался от боя с Плетью, и уже после этого великодушные орки кинули ему кость, согласившись на обмен.

— Ну давай, развлеки меня и предложи им обмен, нэк, — посоветовал гоблин и захихикал. — Я ведь за этим сюда и пришёл.

Из головы напрочь вылетело имя орка-шамана. А ведь орк-посланник точно называл его, приглашая на пир. Впрочем, сейчас это было неважно, как-нибудь и без его имени обойдусь.

— Я не обладаю даже сотой частью такой силы, — я уважительно указал рукой на Черногриба. — А одними гоблинскими уловками мне не выстоять в открытом бою даже против твари с одной плетью. Поэтому я отказываюсь.

По толпе пронёсся гул.

Не разочарованный, а скорее даже понимающий. Неприкрытая лесть и публичное признание, что я не чураюсь пользоваться хитростями именно из-за своей слабости, смягчили реакцию на отказ от боя с Плетью. Почти никто из орков даже не стал улюлюкать или выкрикивать обвинения в трусости. Для них я лишь подтвердил очевидное, что человек и близко не ровня оркам.

— Однако, я хочу… — продолжил я, немного повышая голос, — хочу обменять девушку на…

— Нет! — рявкнул Драал, резко выступая вперёд. — Нет обмен!

Под боком моментально раздался прыскающий смех Зуг’Гала.