Ученик гоблина

Глава 1

С того момента, как старый гоблин-шаман подобрал меня в теневом измерении, прошло уже полтора цикла. Зуг’Гал запечатал бушующую во мне чудовищную мощь «Тени», чтобы она вновь не поработила мой разум.

Пусть это лишило меня прежней силы, оставив лишь жалкие крохи, зато я больше не то одержимое голодом чудовище из пещеры. Но скоро я научусь контролировать запертую внутри мощь. Буду постепенно подчинять её себе шаг за шагом, пока проклятие не превратится в послушное оружие.

Я думал, что за время жизни с гоблинами уже успел ко многому привыкнуть, но нынешняя бойня затмевала всё увиденное ранее.

Великая Чистка пограничья длилась уже вторую седмицу. Ковенант продвигался на север, выжигая заразу, что грозила поглотить обжитые земли.

Кроваво-красное закатное солнце едва пробивалось сквозь завесу чумного тумана. Оно заливало поле битвы тусклым и болезненным светом. Под изломанными мором сводами леса сотни воинов Ковенанта сошлись в мясорубке с порождениями Плети.

Горбатые серокожие орки в ржавой броне рубили сплеча кривыми зазубренными мечами. Суетливые гоблины, скалясь, выпускали тучи отравленных стрел. Тролли-берсерки ревели и обрушивали тяжёлые пики на всё, что имело неосторожность оказаться рядом.

Могучие великаны варроты с паучьими глазами, лишившись своего оружия, просто вырывали с корнями молодые деревья. Оглашая поле боя слитным рыком, они прокладывали широкие просеки в рядах врагов, с хрустом ломая хребты мутировавших тварей тяжелыми стволами.

Сотни копыт, лап, ботинок и босых ног взрывали землю, превращая её в месиво из грязи, крови и гнили. В гул боя вплетались звон стали, хриплые вопли и захлёбывающийся плач умирающих.

— Держать строй! — хрипел раненый орк, сплёвывая сгустки крови себе под ноги. Даже ослепнув, он продолжал командовать. Он не знал, что рядом с ним уже никого не осталось. Орк спотыкался о разорванные останки собственного отряда.

Я заметил угрозу раньше него.

Сквозь пелену дыма, бесшумно переступая через трупы, к незрячему воину подкрадывалась Плеть. Когда-то медведь, а теперь лишь груда гниющих мышц, натянутых на оголённые рёбра и вздутые, пульсирующие наросты скверны. Из загривка торчали два длинных чёрных жгута, так называемых «хвоста скверны», покачивающихся, как живые. Они тянулись вперёд, зондировали воздух и при каждом резком движении издавали хлёсткий, сухой щелчок. Звук, от которого мороз пробегал по коже.

Армию заражённых мутантов прозвали Плетью именно за их щупальца, щёлкающие, как десятки пастушьих кнутов.

Я закричал, пытаясь предупредить орка, но мой голос утонул в бесконечном грохоте сражения. Медлить было нельзя. Резким движением закинул лук за спину и подхватил с земли связку метательных копий. Перепрыгивая через изувеченные тела, рванул к орку.

Десять шагов. Двенадцать…

Внезапно мне пришлось затормозить. Немного проскользив по камням, я отпрыгнул назад. На расстоянии вытянутой руки пронеслась серая тень. Ездовой волк, обезумевший от боли, мчался в никуда, волоча за собой в стремени тощее тело мёртвого песчаного тролля. Шкура зверя дымилась. Разъедаемая ядом, она оставляла в воздухе шлейф едкой, тошнотворной гари.

Едва устояв на ногах, я налетел на кого-то спиной.

— Назад! — стальная хватка до хруста стиснула моё плечо. Хобгоблин, командир охраны лучников, с перекошенным от шрамов лицом, рывком швырнул меня себе за спину. — Шаман велел тебе не высовываться, нэк!

Он ненавидел меня.

Для него я был не «учеником великого Зуг’Гала», а жалкой человеческой зверушкой, непонятной и бесполезной прихотью старого шамана. Хоб видел лишь мою немощь, не догадываясь о сдерживающей печати Зуг’Гала, не дающей «Тени» вырваться и сожрать всё вокруг.

— Но там… — я развернул копьё, указывая остриём в дым, где бился ослеплённый орк.

Слишком поздно. Орк и Плеть уже сцепились намертво, катаясь клубком по земле.

В этот миг из марева вынырнула тройка волчьих наездников. Тролли действовали молниеносно и безжалостно. Они не стали тратить время на то, чтобы разделить сражающихся. Разойдясь широким веером, всадники ударили с ходу.

Тяжёлые пики вошли в спину орка, пробили его насквозь и пригвоздили вместе с извивающейся Плетью к земле.

Наездники исчезли так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь трупы. До последнего вздоха орк не выпускал рукоять меча. Он так и не понял, что смертельный удар ему нанесли свои.

— Trolla… sjakh, nec!

— Trolla… sirda, nec!

Гоблины вокруг злобно шипели, выкрикивая проклятия на своём наречии вслед ушедшим в туман всадникам. Один из лучников, не выдержав, даже пустил вдогонку пару стрел.

— Видел, нэк? — желтоглазый хоб резко развернул меня к себе и наклонился так, что я почувствовал запах гнилого мяса из его пасти. — Если с тобой сделают так же, отвечать перед Зуг’Галом придётся мне.

Его пальцы на моём плече сжались ещё сильнее, причиняя боль.

— Вернись в строй! — прорычал он мне прямо в лицо. — Или, клянусь, я сам перережу тебе глотку. Уж лучше я лично принесу шаману твой труп и скажу, что не уберёг, чем позволю какому-то тупоголовому орку просто так раскроить тебя се… — желтоглазый вдруг запнулся, почувствовав, как остриё моего ножа на полногтя вошло ему под рёбра. Он медленно разжал пальцы. — Секирой.

— Ладно, — я рывком вырвал онемевшую руку.

— Он был из Ковенанта, — уже без тени превосходства прохрипел хобгоблин, кивнув на пришпиленного к земле орка. — Свой. И то не пожалели. А ты… — он с опаской покосился на нож в моей руке, — ты всего лишь человек, нэк.

В чём-то желтоглазый был прав. В этой бойне у меня больше шансов получить удар в спину от союзника, чем погибнуть от когтей Плети. Прежде чем я добегу до врага, меня либо зарубит «свой» орк в приступе ярости, либо, не сбавляя хода, поднимут на пики тролли.

Я прожил в Ковенанте более цикла, но даже для гоблинов так и остался чужим. Что уж говорить о других…

Неожиданно земля слева от нас содрогнулась от глухого удара. Часть строя лучников мгновенно исчезла, поглощённая плотным облаком пыли. Спустя долю секунды по ушам резанули вопли. Пронзительные, полные животного ужаса и боли. Но они оборвались так же резко, как и начались, сменившись влажным хрустом разрываемой плоти.

— Ещё одна! — взвизгнул одноглазый гоблин, трясущимся пальцем указывая в небо. — Сверху!

Я вскинул голову и увидел стремительно растущую тень. Прямо на нас, растопырив конечности, падала очередная тварь.

Времени на раздумья не оставалось.

Я с силой толкнул хобгоблина в грудь, отбрасывая его с траектории падения твари, а сам, сгруппировавшись, кувырком ушёл в сторону.

Там, где мы стояли мгновение назад, с тошнотворным хрустом сминая под собой одноглазого гоблина приземлилась бугрящаяся мышцами туша. Размером она не уступала откормленному степному буйволу, но выглядела куда страшнее. Из её горба, словно змеи, вырвались и заплясали в воздухе длинные, склизские щупальца.

Тварь не дала нам ни секунды, чтобы опомниться.

Её отростки метнулись вперёд, размываясь в воздухе от скорости. Я успел уклониться и чёрный жгут со свистом рассек воздух на расстоянии ладони от моего лица, обдав кожу брызгами яда.

Командиру охранения повезло меньше. Он не успел восстановить равновесие после моего толчка. Мощное щупальце врезалось ему в грудь с силой осадного тарана. Послышался отчетливый треск ломаемых рёбер, и массивное тело хобгоблина, словно тряпичную куклу, отшвырнуло на несколько шагов назад, в грязь.

Остальные щупальца нашли цели попроще.

Чёрные плети прошили замешкавшихся гоблинов насквозь, с лёгкостью дырявя кожаные доспехи и вздёргивая визжащие тела в воздух.

Строй окончательно распался. Зеленокожие, едва увидев как снесло их командира, мгновенно забыли о дисциплине. Мастера засад и подлых ударов в спину, в открытом бою они превратились в стаю перепуганных крыс. Побросав оружие, многие гоблины с воплями бросились врассыпную, толкаясь и сбивая друг друга с ног.

Никто даже не помышлял о сопротивлении.

К горлу подступил тошнотворный ком. Всего минуту назад я сам рвался в бой, мечтая доказать, что чего-то стою. Но реальность окатила ледяным душем.

Взгляд сам собой зацепился за извивающиеся за спиной твари отростки. Раз, два… шесть.

В памяти всплыл хриплый голос Зуг’Гала:

«Один хвост скверны равен одной рунной орбите».

Арифметика выходила убийственной. Прямо передо мной бесновалась тварь, по грубой мощи сопоставимая с самим учителем. В одиночку против такого монстра это не бой, а самоубийство. Вообще без шансов.

Я бросил быстрый взгляд на командира охранения. Изломанный хобгоблин лежал в грязи, выплёвывая розовую пену. Грудь вмята, взгляд стекленеет. Этот не поможет.

На противоположной стороне просеки, там, куда унеслась вторая тварь, преследуя лучников, мелькало движение. Сквозь дым я различил массивные силуэты. Подоспело подкрепление. Стандартный орочий десяток брал монстра в кольцо.

Помощь прибыла. Но пока что она была слишком далеко.

Не дожидаясь, пока шестихвостая тварь закончит множить трупы и вспомнит обо мне, я начал медленно, не разворачиваясь, отступать к валунам.

Шаг. Ещё шаг.

Ботинок соскользнул с мокрого от крови камня. Железо набойки с противным скрежетом чиркнуло по граниту.

Тварь замерла.

Она подняла нанизанные на щупальца тела гоблинов, словно окровавленные, рваные крылья, и резким движением стряхнула их, разбрасывая вокруг. Уродливая морда с подрагивающими ноздрями повернулась и уставилась прямо на меня.

Мы застыли друг напротив друга.

Я явственно ощущал стихию «тени» внутри себя. Недолго думая потянулся к ней, но ухватиться никак не получалось. Сквозь узкие, рваные прорези костяной маски на меня смотрели глаза чудовища. Этот плотоядный взгляд сковывал что-то внутри меня, парализуя волю.

Рука сама нащупала в грязи чей-то брошенный лук и пару стрел с черным оперением. Я быстро прикинул свои шансы. Не только морда, вообще вся туша чудовища была покрыта роговыми пластинами. Мои стрелы для этой Плети, что укус комара.

Тварь сделала маленький шаг в мою сторону. Жгуты за её спиной хищно изогнулись, готовясь к броску.

«Конец, — пронеслось в голове. — До орков уже не добегу.»

Но всё равно наложил стрелу на тетиву, даже понимая всё безумие этой затеи. Я не собирался умирать, опустив руки. И вдруг краем глаза уловил движение.

Справа, за поваленным деревом, приподнялась зелёная голова. Один из гоблинов, что секундой ранее так убедительно притворялся мёртвым, теперь оценивал обстановку.

Увидев, что монстр выбрал целью меня, коротышка расплылся в гнусной ухмылке. Он понял, что смерть пройдёт мимо него. Трусливо осмотревшись, гоблин даже привстал, усевшись на камень, как зритель в первом ряду. Глядя мне в глаза, он медленно провёл крючковатым пальцем по горлу и беззвучно захихикал.

Но вдруг его алчный взгляд метнулся в сторону и замер.

Он заметил умирающего командира охранения, лежащего в грязи неподалёку. На шее хрипящего хобгоблина, на кожаном шнурке, болтался резной костяной амулет. Каждый десятник получал подобный знак власти. Не золото, но для простого гоблина вещь завидная.

Забыв обо мне, он по-змеиному подполз к своему командиру. И рывком сорвал украшение.

Внезапно раненый хобгоблин открыл глаза и из последних сил вцепился в запястье вора, пытаясь остановить его.

Мародёр не колебался ни секунды. Короткий взмах кривым ножом для свежевания, и горло командира окрасилось алым. Рука хобгоблина бессильно разжалась, отпуская вора.

Убийца спрятал окровавленную добычу за пазуху и снова повернулся ко мне. Он самодовольно подмигнул, словно хвастался трофеем.

Я вернул взгляд на Плеть. Она уже напряглась, поджав лапы для рывка. Жить мне оставалось не дольше пары ударов сердца.

Страх сменился ледяным спокойствием. Ненависть к зеленому выродку, убившему и обокравшему своего, превратилась в кристально чистый расчёт.

Мир вокруг замедлился.

Я плавно сместил прицел.

Стрела сорвалась с тетивы не в бронированную грудь чудовища, а в сторону.

ХРЯСЬ!

Наконечник с влажным чавканьем вонзился гоблину в бедро, намертво пригвоздив его ногу к древесному стволу.

Торжествующая ухмылка на зелёной морде сменилась гримасой дикой боли. Тишину разорвал пронзительный, полный животного ужаса визг, на короткий миг перекрывший даже гул битвы.

Плеть дёрнулась. Резкий, истеричный звук сбил её фокус. Инстинкты хищника сработали мгновенно. Забыв про замершую и молчаливую добычу прямо перед ней, тварь развернулась на шум.

Она совершила прыжок и все шесть щупалец метнулись к вопящему рядом с кустом гоблину-убийце.

«Ранить так, чтобы замедлить. Заставить кричать от боли, чтобы привлечь внимание».

Этому нехитрому правилу меня научили эльфы из Вечной Стражи. В Теневом измерении они использовали нас с братом как наживку для своей охоты.

Когда-нибудь и я поохочусь на остроухих ублюдков. Настанет день, и я спрошу с них за всё. За унижения, за рабский ошейник… и за младшего брата, сожранного у меня на глазах.

Зуг’Гал пообещал, что сделает меня достаточно сильным для этого. Только ради шанса увидеть, как гаснет свет в эльфийских глазах, пока отрезаю их длинные уши, я терплю жестокие уроки старого упыря. И буду терпеть любых тварей Ковенанта, буду жрать землю, если потребуется, пока не научусь контролировать «Тень».

И тогда я приду на ними. За каждым из Вечной Стражи.

Шестихвостая тварь прикончила ничтожного гоблина мгновенно. Ему хватило всего пары ударов мощных щупалец. Но ярость монстра это не уняло. Плеть продолжала с остервенением вбивать уже бездыханное тело в грязь.

Земля задрожала от тяжёлой поступи. Из тумана, ломая кусты, вырвалась группа орков. Их броня была забрызгана чёрной слизью. Они только что расправились со второй Плетью и теперь жаждали новой крови.

Не раздумывая, я рванул им навстречу.

Чудовище, нанеся, наверное, уже двадцатый удар и окончательно размолотив в щепки поваленный ствол, смешав останки мелкого гоблина с древесной трухой, наконец заметило новую угрозу и начало разворачиваться.

Я проскочил за широкие спины орков. Только там, в относительной безопасности, меня вдруг накрыло осознание, что чудом вырвался из лап смерти. Ноги стали ватными, сердце колотилось как бешеное, а руки предательски задрожали.

Орки тем временем с ходу врубились в бой. Не сбавляя темпа, они разбились на пары и взяли чудовище в клещи. Десяток работал как единый слаженный механизм, превращая битву в кровавый конвейер.

Пепельнокожие громилы раскрутили настоящую стальную карусель. Замах. Свист рассекаемого воздуха. Глухой удар. Снова замах. Ещё удар. Орки не давали твари ни секунды на передышку, взвинчивая темп до предела и вынуждая монстра пятиться. Их клинки высекали искры из хитинового панциря, отрубали куски плоти и крошили костяные наросты.

Казалось, победа это лишь вопрос нескольких мгновений. Ещё чуть-чуть, и они дожмут. Превратят эту груду мышц в бесформенное месиво.

Но прошла минута. Затем вторая. А тварь всё ещё стояла.

Плеть оказалась хитрее. Поняв, что в открытом размене ударами ей не победить, она резко сменила тактику. Монстр сжался, втянул голову в плечи и поджал под себя изрубленные, кровоточащие щупальца, выставив навстречу стали непробиваемые костяные щитки на боках и спине. Она ушла в глухую оборону, принимая урон на самые защищённые участки тела.

Атака орков начала захлёбываться. Рубить бронированную тушу это всё равно что бить мечом по скале. Каждый удар отдавал в руки болезненной вибрацией, сушил мышцы и тупил лезвия. Яростный напор сменился тяжёлой, вязкой работой. Дыхание бойцов стало хриплым, замахи более медленными, в то время как Плеть, укрывшаяся за своей костяной броней, терпеливо выжидала момент для ответного выпада.

Периодически она огрызалась, причём довольно удачно. Стоило кому-то из нападавших замешкаться или открыться при замахе, как следовал молниеносный выпад. Четверо орков уже были ранены. Сквозь прорехи в их броне обильно текла кровь.

Сперва я хотел просто отдышаться и, пользуясь суматохой, отползти подальше, в более безопасное место. Вмешиваться в бой орков я даже не помышлял. Не стоило лезть под горячую руку этим берсеркам, когда они находились в боевом раже. Но, глядя, как захлёбывается их атака, я понял, что если они падут, тварь снова примется за меня.

Я подобрал с земли полупустой колчан.

Первая стрела ушла в полёт. Вторая… четвёртая. Всё без толку. Обычные выстрелы отскакивали от костяной брони монстра с безобидным стуком, словно сухие ветки от каменной стены. Чудовище их даже не замечало, продолжая изматывать орков глухой обороной.

Нужно было бить иначе.

Отыскав в грязи ещё несколько уцелевших стрел, я на мгновение прикрыл глаза. Здесь, за спинами орков, когда на меня не давил тяжёлый взгляд хищника, дотянуться до источника силы оказалось куда проще.

Холодный поток привычно скользнул по рукам, концентрируясь на кончиках пальцев.

Гоблинский лук натужно затрещал, едва выдерживая усиленное стихией натяжение тетивы. Древесина застонала, готовая лопнуть. Я выстрелил.

Стрела врезалась твари в лоб. Древко разлетелось в щепки. Наконечник не сумел пробить толстую лобную кость, но сила удара вышла ощутимой. Голова монстра мотнулась назад, словно приложили кувалдой. Плеть недовольно затрясла мордой, на секунду потеряв ориентацию.

Обрадованный успехом, я поспешно наложил на тетиву следующую стрелу.

ВЖУХ!

Лук в моих руках жалобно хрустнул и разломился пополам, не выдержав напряжения и отдачи стихии.

Стрела превратилась в размытую чёрную черту. В первое мгновение мне показалось, что я промахнулся и снаряд со свистом ушёл дальше. Позади монстра, шагах в десяти, с треском раскололось надвое молодое деревце, принявшее на себя удар.

Но тут тварь замерла. Её щупальца безвольно обвисли.

Я присмотрелся и понял, что это не промах. Стрела вошла точно в глазницу и, пробив череп насквозь, вышла из затылка. Чудовище всё ещё стояло на лапах, удерживаемое жестким каркасом хитина и сведёнными судорогой мышцами, но жизнь уже покинула его.

Орки воспользовались заминкой врага и перегруппировались. Молодой воин с огромным двуручником первым понял, что защита монстра рухнула. Он с ревом прыгнул вперёд, вложив весь вес тела в замах, и обрушил тяжелое лезвие на открывшуюся шею твари.

Голова Плети, с хрустом отделившись от туловища, глухо ударилась о землю.

Орки вскинули к небу свои мечи.

— ДРААЛ! ДРААЛ! ДРААЛ! — десяток рвал глотки, восхваляя воина с двуручником.

Пока одни бесновались, трое других орков, не теряя времени, занялись «уборкой». Они методично обходили трупы гоблинов, точными ударами снося им головы. Если оставить тела целыми, Скверна поднимет их, и к сумеркам отряд атакуют уже «молодые Плети».

Вот только триумфальный рёв быстро сменился разочарованным гулом.

— Быть пусто! — один из воинов со злости пнул мёртвую тушу. Неимоверно опасный монстр оказался пуст. С него не выпало ни рун, ни артефактов, ни даже несчастного, мусорного осколка.

Ночь накрыла бескрайнюю степь, и лагерь вспыхнул сотнями костров. Огонь жадно пожирал сухие брёвна, разбрасывая вокруг отблески, заставляя причудливо плясать тени. Снопы алых искр взвивались выше языков пламени и растворялись в безмятежном, чёрном небе, усыпанном ледяными звёздами.

— Человек оскорбить воин великий Ковенант! Он хотеть красть слава Драал. Теперь страдать. Платить жизнь за свой слова.

Громоподобный рык разъяренного орка взорвался прямо над головой. На миг болью прострелило в висках и зазвенело в ушах. Толпа, обступившая нас плотным, гудящим кольцом, одобрительно заулюлюкала, отравляя воздух вонью пота и дешевого пойла.

— Не для человек! — орк развёл руки в стороны и медленно повернулся на месте, обводя взглядом лагерь.

Я поймал себя на том, что тоже оглядываюсь. Словно хотел понять, что же именно «не для меня».

Воздух дрожал от жара и гулких песен. Запах жареного мяса и подгоревшего жира смешивался с едким дымом, окутав всё вокруг туманом. Где-то за стеной огня и теней тихо встревожено фыркали лошади и поскрипывали распрягаемые на ночёвку телеги.

Серая громадина, отбрасывая на меня массивную тень, неспешно нарезала вокруг круги. Медленно. Неторопливо. Как хищник, смакующий каждое мгновение перед тем, как вцепиться в скованную страхом добычу.

В одном Драал не солгал, и я действительно страдал. И все этим наслаждались. Я оглянулся. Плотное кольцо зрителей, жаждущих моей крови, казалось бесконечным. А ведь это только зеваки с соседних стоянок да свободные от вахты караульные.

Несмотря на то что я был «всего лишь человек», орк проявил своё… извращённое великодушие, сказал, что озволит мне умереть стоя. Поэтому единственным, что монстр пока не искалечил оставалась моя правая нога.

Всё остальное тело он ломал с заботливым наслаждением мясника.

Левое колено было вывернуто, нога подгибалась под невозможным углом. По голени стекала тёплая кровь, пропитывая штанину. Правая рука висела плетью. Драал выбил мне локтевой сустав, лишив подвижности.

Я разжевал и проглотил хрустящие, словно песок на зубах, остатки чёрного подорожника. Они неприятно скрипели на зубах и раздирали в кровь дёсна.

Только благодаря этой редкой траве из теневого измерения удавалось не просто оставаться в сознании, но и не свалиться на землю.

Подорожник притуплял боль и вытеснял из рассудка липкий страх смерти.

Закусив до крови губу, я отогнал застилающий глаза морок и заставил себя сосредоточиться на левой руке, надеясь, что она всё ещё мне повинуется. Рука болезненно опухла, и острый край перелома проступал под кожей, угрожая прорваться наружу в любой момент.

Пока Драал, гордясь собой, медленно обходил меня, я стиснул зубы так, что заныла челюсть. Единственное, что сейчас имело значение это контроль над левой рукой.

Я глубоко вдохнул и на выдохе незаметно, едва ощутимо шевельнул мизинцем. Успех. Осторожно, чтобы орк не заметил, я попытался согнуть руку в локте. На долю секунды мышцы дрогнули, но откликнулись, и я понял, что шанс ещё есть.

Именно в этот момент внутри меня словно зажёгся крохотный огонек. По груди начали расходиться приятные волны, одновременно согревающие и обжигающие холодом. Я наконец накопил достаточно силы стихии «Тени», готовой вырваться наружу.

С моим текущим уровнем владения и в искалеченном теле её хватало всего на один удар. Второй попытки мне не светит. Но для этого нужен меч, как проводник, способный конвертировать рунную силу в разрушение.

— Дай умереть с оружием в руках, — с трудом удерживая равновесие, я кивнул на орочий двуручный меч, который тот держал так, словно это была детская игрушка.

На деле это была не просто огромная железяка, а монолитная плита смерти, выкованная для настоящих великанов. Лезвие двуручника по всей длине, от начала и до самой рукояти, было шириной в локоть и представляло собой идеальный прямоугольник с плоским, рубящим торцом.

Если меч поставить на землю, полотно доходило мне почти до груди. При моих семидесяти мерах живого веса, это орудие весило никак не меньше тридцати.

Сквозь выступающую нижнюю челюсть, увенчанную массивными жёлтыми клыками, орк издал глухой, злобный рык и шумно засопел, словно раскалённые кузнечные меха. Его взгляд, полный нездорового, почти фанатичного обожания, скользнул по испещрённому резными письменами полотну меча, а затем вонзился в меня красными, распалёнными яростью глазами.

Я понимал, что своим требованием замахнулся на святыню для воина Ковенанта, но другого шанса не было. Мне нужно было получить его оружие.

Орк проигнорировал просьбу. Он молча приблизился, его громадная тень накрыла меня целиком. Неспешно, смакуя тишину, он занёс меч над моей головой.

Пока я судорожно соображал, как избежать неминуемой катастрофы и не погибнуть, громила медленно опустил лезвие к моей голове. Он примеривался, как разрубить меня пополам одним чистым ударом.

Подбадриваемый криками сородичей, требующими проявить мастерство и располовинить наглого человека, он вновь поднял меч. И спустя мгновение тяжелое орудие стремительно рухнуло вниз.

— Тру-ус!

Мой рваный, отчаянный вопль угодил точно в цель. Драал, как и любой воин Ковенанта, был уязвим только в одном месте — в своей гордыне.

Орк остановил удар всего за мгновение до того, как лезвие раскроило бы меня надвое. От резкой остановки воздух вокруг взорвался горячей, пахнущей грязью и сухими степными травами волной. Пыль спиралью разошлась в стороны. Ближайшие орки и гоблины зажмурились и недовольно загудели, прикрывая морды руками.

Никаких сомнений. Если бы не уязвленная честь воина, с такой силой удара он разрубил бы не только меня, но и превратившуюся за многие месяцы без дождей в настоящий камень землю.

Орки пришли в неистовство. Все, как один, начали требовать моей немедленной смерти, заглушая голоса не менее многочисленных гоблинов.

— Рубить человек! — выкрикнул кто-то.

— Убивать! — рявкнул орк с изуродованным лицом.

— Резать глотка! — подхватил другой, потрясая топором.

Кровожадная тварь вновь замахнулась, чтобы на сей раз точно меня прикончить, но так и замер. Сквозь общий гомон донёсся один голос. Скрипучий, язвительный, слишком знакомый, чтобы не почувствовать укол почти родного раздражения.

— Правильно, нэк! Только глупец отдаст своё оружие недобитому врагу, чтобы затем погибнуть от его руки.

Это был мой учитель Зуг’Гал.

Орк прекрасно расслышал слова старого гоблина. А ещё орк услышал, как его соплеменники наперебой начали насмехаться над «глупым» гоблином.

— Калека даже нож не удержать рука! — хохотнул старый орк с обломанными клыками.

— Гоблин даже свой тень бояться.

— Пить! За знаменитый гоблин храбрость! — обливая соседей, вскинул к чёрному небу бурдюк с выпивкой еще один орк, вызвав всеобщий взрыв смеха.

— Смейтесь, смейтесь, нэк, — равнодушно пожал плечами гоблин, не реагируя на подколки. И, тонко уловив короткий миг тишины посреди царящего шума, словно невзначай добавил. — Трусость лучше глупой и позорной смерти от подранка.

Смех и крики прервал внезапный грохот.

Я даже не успел уследить за молниеносным ударом. Орочий двуручник, почти в половину моего веса, с глухим скрежетом на целых пол-локтя вошёл в землю и замер, вибрируя от силы удара, как монолитный столб. Похоже, вспышка ярости затмила разум орка и он лишь в самый последний момент передумал меня убивать, настолько близким был удар. Лезвие-плита рассекло штанину и едва не вспороло моё бедро.

— Умирать с железо в рука, — голос громилы был тих, но полон смертельной ненависти.

Прежде чем взяться за рукоять меча, я ещё раз пристально всмотрелся в орка. Это был молодой, но уже закаленный боями воин. Впервые я увидел его намного раньше, в самом начале похода. Тогда он выделялся на фоне других серокожих бойцов своей экипировкой.

Когда-то его меховая накидка переливалась на солнце, а шлем из черепа лютоволка выглядел безупречно. Грозный вид завершали шипастые костяные наплечники и массивные наручи из плотной, грубой кожи.

Сейчас же, после почти полутора седмиц тяжелых сражений и бесконечных переходов, его пепельная кожа пестрела свежими шрамами. Наплечники отсутствовали, а накидка местами зияла сквозными дырами. И некогда длинная, черная как смоль коса с вплетенными костями, порванная когтями тварей, стала значительно короче.

Я резко выдохнул.

«Тень» ледяным потоком скользнула по левой руке и вниз к единственной уцелевшей ноге. Требовалось получить точку опоры и компенсировать предстоящий выброс силы, чтобы не изувечить себя отдачей ещё сильнее.

— Даже жаль тебя убивать, — тихо произнёс я.

Глаза орка расширились. В них промелькнуло непонимание, почти детское удивление. И обида.

Он не успел даже моргнуть.

Рывок. Лезвие взмыло снизу вверх. Я выплеснул накопленную мощь одним ударом. Всю без остатка.

Комья земли разлетелись в стороны, словно от удара огромного молота, когда монструозное лезвие пришло в движение. Удар получился настолько сильным, что почву под нами вздыбило.

Сталь вошла под челюсть орка, прорезала плоть и расколола кость, будто хрупкий лёд.

Тело орка дернулось, захлебнулось хрипом и застыло.

А я на короткое мгновение уставился на зависший над головой меч.

Спустя миг на меня обрушилось колоссальное давление. Тело просто отказало. Полностью парализованный, я выпустил рукоять и плашмя завалился на спину.

Орочий двуручник с глухим грохотом упал следом, приземлившись опасно близко к моей голове. В мгновение падения, я увидел странную вещь. В воздухе промелькнул короткий красный росчерк.

Уже лежа на земле рассмотрел, что это было. Торец лезвия, теперь уже моего меча, по какой-то причине пульсировал и сиял пугающим алым светом. Казалось его раскалили добела и теперь он медленно остывал.

В голове промелькнула мысль, что орудие оказалось артефактным. Даже подобие улыбки промелькнуло на лице, что добыл столь необычный трофей. Однако порадоваться я не успел. Пробирающий до костей рёв, переходящий в вой, заставил содрогнуться от ужаса.

Сквозь затуманенное зрение я не видел дальше вытянутой руки, но сомнений не оставалось. Каким-то немыслимым образом орк сумел пережить смертельную атаку.

Я едва держался в сознании, силы стремительно покидали меня. Последнее, что я успел уловить, как меч дрогнул и оторвался от земли. Его кроваво-красное свечение сорвалось с места, и в следующее мгновение уже зависло прямо у меня над головой.