Ученик гоблина

Глава 19

Несмотря на спешку, искушение подобраться к нашему шатру и провести разведку было велико. Хотелось своими глазами увидеть, сколько именно своих «гончих» Драал спустил с цепи, где они засели и, главное, чем вооружены. Знание врага это уже половина победы.

Однако я вовремя одёрнул себя. Риск был неоправданным, да и время работало против меня. Если меня заметят раньше времени, то весь план побега рухнет. Пришлось довериться интуиции и действовать вслепую.

Накинув капюшон поглубже, я обогнул жилище учителя по широкой дуге, стараясь держаться в «мёртвых зонах».

Араха я обнаружил довольно быстро, неподалёку от временной коновязи. Гоблин стоял возле пляшущего на ветру костра и о чём-то яростно спорил с двумя крупными фигурами. Даже издалека было видно, что собеседники превосходят его в габаритах минимум на голову. Хобгоблины.

Чтобы не выдать своего присутствия, мне пришлось замереть за нагромождением ящиков на приличном удалении. Поэтому их слов я разобрать не мог. Ветер уносил обрывки фраз в степь, но язык тела говорил не менее красноречиво.

Полуухого буквально трясло. Он подпрыгивал на месте, тыкал пальцем в грудь одному из верзил и размахивал руками, словно мельница. Хобы же стояли неподвижно. Скрестив на груди руки, они всем своим видом выражали презрительное безразличие.

Нетрудно было догадаться о сути конфликта. Ушлые дельцы, почуяв отчаяние гоблина, взвинтили цену за лошадей в последний момент.

Наблюдая за этой сценой, я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, я прекрасно понимал ярость Араха. Никто не любит, когда его грабят средь бела дня, пользуясь безвыходным положением. Но с другой… Мы ведь собирались бежать, бросив кучу различных ценностей. При всём желании, всего с собой мы просто не унесём. Так стоило ли сейчас торговаться, если всё равно всё это потеряем?

К счастью, врождённая гоблинская жадность наконец уступила место здравому смыслу и инстинкту самосохранения.

Арах резко выдохнул и его плечи опустились. Полуухий нехотя полез за пазуху и передал одному из хобгоблинов увесистый, звякнувший при передаче мешочек. Полная плата превратилась всего лишь в задаток.

Далее между ними последовал короткий обмен репликами, кивок старшего из хобов, и сделка, наконец, состоялась. Судя по тому, как они указывали на южную окраину лагеря, условились завершить обмен в другом месте.

Это было разумно и играло нам на руку. Не придётся возвращаться сюда и делать крюк. Уже на выходе, обменяем остаток золота на лошадей и сразу растворимся в степи.

Развернувшись, гоблин побрёл обратно. Он низко опустил голову и шаркал по земле ногами, словно на его плечи взвалили весь груз мира.

Я следовал за ним, но пока не спешил обнаруживать себя. Почти до самого шатра Зуг’Гала я тенью скользил следом за ним, внимательно сканируя пространство вокруг. Я искал наблюдателей. Взгляд метался по руинам и переулкам, выискивая блики глаз или смазанное движение в тенях. Но ничего так и не заметил.

Признаться, я даже испытал укол разочарования. Никто из орков не следил за Арахом. А ведь будь иначе, я мог бы разыграть отличную партию. И переговорить с Полуухим, урвав для этого подходящий момент между шатрами, а потом сам сел бы на хвост преследователям, вычислив точное расположение засады у нашего жилища.

Выбрав момент, когда Арах проходил мимо разваленной телеги, я рывком подскочил к нему со спины. Зажал ему рот ладонью, предупреждая возможный крик, и одним движением втащил за подводу.

Гоблин дёрнулся, как пойманный заяц. Его тело окаменело, а затем затряслось мелкой дрожью. Бедняга, похоже, уже успел попрощаться с жизнью, решив, что за ним пришли убийцы Драала.

— Успокойся. Это я. Менос, — прошипел я ему в самое ухо, не рискуя убирать ладонь.

Арах замер. Он медленно скосил глаза, узнавая мой голос, а затем и лицо под капюшоном. В тот же миг панический животный ужас в его взгляде сменился жгучей, почти осязаемой ненавистью. Он был в бешенстве.

Я разжал пальцы.

— Тихо, — предупредил я, прежде чем он успел открыть рот для ругани. — Слушай внимательно. Времени нет.

Коротко, без лишних деталей, я обрисовал ему ситуацию.

Гоблин слушал молча, лишь желваки ходили на его скулах.

— Значит, они ждут, нэк, — сипло произнес Арах, нервно оглядываясь.

Вместо ответа дал ему ещё немного времени переварить услышанное.

— Ты возвращаешься к учителю, — инструктировал я, глядя ему в глаза. — Собираете вещи, берёте Талли и выдвигаетесь к месту, где договорился встретиться с хобами. Идёте открыто, делаете вид, что ничего не подозреваете.

— А ты?

— А я захлопну ловушку.

План был прост и примитивен. Придумывать что-то более изощрённое не было времени, да и любые сложные многоходовки без детальной подготовки и согласования обречены на провал. Поэтому решил, что лучше всего действовать на опережение, навязав врагам свои правила.

— В подходящем месте вы с учителем внезапно сделаете вид, что всё же заметили слежку и собираетесь драться. Но на самом деле вам нужно только отвлечь их внимание на себя, — пояснил я. — А я в этот момент зайду к ним с тыла.

Я выразительно коснулся холодного лезвия меча.

— Если остановите их в узком проходе, то пока они смотрят на вас, я незаметно окажусь прямо у них за спинами. Со стихией «тени» смогу порубить их всех на куски всего за пару ударов сердца.

— Я уже раз доверился тебе и отвлёк внимание на себя, — скривился Арах. — И меня чуть не сожрали, нэк.

— Из какого они клана, нэк? — голос старого шамана прозвучал тихо, но в этой тишине слышалось шипение подожжёного фитиля.

Зуг’Гал не собирался прощать чужую алчность. Нет, само проявление жадности он нисколько не осуждал. В мире, где сильный пожирает слабого, стремление урвать кусок пожирнее было естественным, как дыхание. Он даже прекрасно понимал мотивы этих торгашей. Когда великий лагерь рушится, а сотники уходят, наступает время мародёров. Но эти двое хобгоблинов не могли не знать, чей ученик стоит перед ними. Более того, они прекрасно понимали, кто на самом деле платит за лошадей и чьё золото звенит в кошеле.

Арах втянул голову в плечи, словно ожидая удара, и виновато склонил голову:

— Они из Мёртвого Света, наставник.

— Мёртвый Свет? — со злостью выплюнул старик, скривившись, будто раскусил гнилой орех. — Одно лишь красивое название для кучки ничтожеств. На весь клан всего пара Высших, да и те годятся разве что вшивых варгов пугать, нэк.

Зуг’Гал чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Сама мысль о том, что подобные слабаки, чей удел сторожить скотину в обозе, да доедать объедки за настоящими воинами, посмели диктовать ему условия, была оскорбительна. Падальщики почуяли запах крови. Они увидели, что старый лев ранен, и решили, что теперь можно безнаказанно кусать его за пятки. Они не просто завысили цену, они испытывали его терпение, пользуясь моментом его слабости.

— Ладно, — шаман сделал резкий жест рукой, будто отсекая голову невидимому врагу, и заставил себя успокоиться. Гнев топливо хорошее, но сейчас ему требовался холодный рассудок. С этими выскочками он разберётся позже. Если выживет. — Что там с Меносом?

Молодой гоблин поспешно, то и дело сбиваясь, пересказал всё, что поведал ему второй ученик. Зуг’Гал слушал внимательно, не перебивая, лишь его длинные уши едва заметно подрагивали, ловя каждое слово. Когда Арах закончил, шаман на минуту погрузился в раздумья, а затем потребовал:

— Повтори ещё раз. В деталях, нэк. И не упусти ничего.

Выслушав рассказ во второй раз, Зуг’Гал довольно крякнул. Он со стоном поднялся на ноги, опираясь на палицу, и его морщинистое лицо расплылось в такой широкой и жуткой улыбке, что Арах невольно попятился.

За время сборов старый гоблин успел прокрутить в голове десятки возможных вариантов развития событий, и ни один из них не сулил лёгкой прогулки. Он нервничал, потому что орки Тлеющего Черепа были прямолинейны, но не глупы. Поэтому предугадать, где именно захлопнется капкан Драала было непросто.

И вот теперь Менос случайно вскрыл их замысел. Более того, человек предложил план, который своей наглостью и простотой привёл старого интригана в восторг.

Орки наверняка готовились противостоять шаману. Они ждали магических ловушек и рунных ударов. Значит как-то рассчитывали сдержать арсенал, которым славился Зуг’Гал. Наверняка обвешались с головы до ног защитными амулетами. Однако никакие дешёвые побрякушки против магии не спасут, если из темноты ударит не заклинание, а тяжёлое лезвие из стали. Никто ведь не ждёт, что человек станет главной ударной силой.

— Менос просил дать ему около часа, — закончил Арах, всё ещё с опаской косясь на улыбающегося учителя. — Чтобы восстановить силы и накопить достаточно стихии «тени», нэк.

— Хорошо, — кивнул шаман, и его глаза хищно блеснули. — Дадим ему это время на подготовку. А ты пока ещё раз перепроверь всё, Арах. Перетряхни каждый мешок. Убедись, что мы не забыли ничего важного. Второго шанса вернуться у нас не будет.

Отправив гоблина заниматься поклажей, Зуг’Гал обвёл шатёр горьким взглядом. Несмотря на то что это было лишь временное жилище, здесь скопилось немало ценностей, что старик тщательно отбирал для похода. В углах громоздились ящики с редкими минералами и связки трав из запретных земель, которые стоили дороже жизней десятка орков. Гнев, словно горькая желчь, подкатил к горлу шамана. Столько добра теперь придётся оставить стервятникам на растерзание.

— В паре мешков всего этого не унести, нэк, — подал голос Арах. Он словно угадал мысли наставника, подливая масла в огонь его злобы. — А всё это из-за Меноса…

На мгновение Зуг’Гал почувствовал жгучий импульс ярости, направленной на человека. Если бы не строптивость и длинный язык этого глупца, им не пришлось бы сейчас бежать, как ворам в ночи. Но шаман тут же одёрнул себя, признавая горькую правду, ведь на самом деле большая часть вины лежала на нём самом.

Он обернулся к Араху, и тот, не выдержав пронзительного взгляда, тут же сжался и поспешно закопошился в вещах, делая вид, что страшно занят.

Зуг’Гал сам потащил человека на то пиршество, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Но ему очень хотелось развлечься. Старика до крайности забавляло смотреть, как человеческий щенок скалится на матёрых орочьих псов из Тлеющего Черепа. Шаман сам подогревал этот огонь, наслаждаясь бессильной злобой серокожих «союзников» по Ковенанту, и теперь пришло время платить за это минутное удовольствие. И цена оказалась непомерно высокой.

Отбросив ненужные мысли, Зуг’Гал сам принялся за ревизию. Его пальцы быстро и ловко перебирали подготовленные ингредиенты для зелий, проверяя герметичность пробок и прочность мешочков.

Переход им предстоял долгий, через проклятый лес, полный трудностей и тварей, о которых лучше не вспоминать к ночи. Полагаться в таком путешествии на одну лишь силу рун было бы верхом глупости. Магия имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Завершив сборы, старик расчистил небольшой пятачок земли, уселся, поджав под себя короткие ноги, и прикрыл глаза.

Его грудь начала медленно вздыматься и так же медленно опускаться. Зуг’Гал погрузился глубоко в себя, отсекая звуки внешнего мира. Он скользнул внутренним взором к своему источнику. Картина была удручающей, но не безнадежной.

Сцилла напоминала пересохший колодец, на дне которого едва-едва начинала проступать влага. Шаман скрупулезно оценивал каждую каплю силы, проверяя, насколько успели восстановиться истощённые орбиты. Ему нужно было точно понять свои текущие пределы, чтобы не сдохнуть от перенапряжения после первого же серьезного заклинания.

План Меноса был хорош. Но Зуг’Гал прожил на этом свете достаточно долго, чтобы твёрдо усвоить один урок, что даже самые надёжные планы рушатся от одного лёгкого чиха судьбы. И старик должен быть готов подстраховать и прикрыть ошибку ученика своей силой.

Вынырнув из транса, он потянулся, с хрустом разминая затекшее тело. Взгляд его упал в угол, где притаилась человеческая девчонка. Она сидела тихо, как мышь, но от шамана не укрылось, как мелко дрожат её плечи. Страх. Она пахла страхом. А страх делает существ глупыми и непредсказуемыми.

— Подойди, нэк, — поманил он её пальцем.

Талли тихо вздохнула, но перечить не посмела. Она опасливо приблизилась к старику, не зная, чего ожидать.

— Хорошенько прожуй и затем проглоти, — шаман протянул ей мясистый, тёмно-фиолетовый лист чёрного подорожника.

Зуг’Гал внимательно следил за её реакцией. Ему нужно было убедиться, что в критический момент девчонка не завизжит и не бросится бежать, поддавшись панике. Не хватало ещё, чтобы Менос посреди боя всё бросил и помчался спасать свою игрушку, подставляя спину под орочьи ятаганы.

Не для того старый гоблин согласился терпеть возле себя ещё одного человека. Через самку он надеялся обрести ещё один рычаг влияния на непослушного ученика.

Растение поглотит все её страхи и успокоит сознание.

Талли приняла лист дрожащей рукой и безропотно положила его в рот. Её лицо тут же исказила гримаса. Трава была горькой, как желчь, и вязала язык, словно незрелая хурма. К тому же скрипела на зубах и раздирала дёсны до крови.

— Нужно тщательно разжевать, нэк, — с нажимом повторил Зуг’Гал, глядя ей прямо в глаза своим немигающим янтарным взглядом. — Жуй, пока не почувствуешь, как немеют губы. Это спасёт тебе жизнь. И нам заодно.

Потянулись томительные минуты ожидания. В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь редким треском углей да суетливым шорохом, с которым Арах в последний раз перетягивал ремни на походных тюках.

Когда, по ощущениям шамана, отведённый Меносом срок истёк, он поднялся. Пришла пора выступать. Полуухий тут же подхватил поклажу, готовый выдвигаться.

— Самка, возьми мешок Меноса, — старик кивнул на походный мешок человека, стоящий у входа. — Понесёшь его, нэк.

Талли послушно потянулась к лямкам.

— Арах, помоги ей закрепить, нэк, — бросил шаман гоблину. — Чтобы не болтался и не мешал при быстром шаге.

Полуухий, ворча что-то о бесполезных людях, быстро проверил узлы и затем ловко подтянул ремни на худых плечах девушки.

— И оружие не забудь, — Зуг’Гал кивнул подбородком на длинный лук и плотный кожаный колчан со стрелами, висевшие на центральном шесте шатра.

Талли молча приняла и эту ношу. Под весом мешка она чуть качнулась, но благодаря действию подорожника в её глазах отражалась только покорная готовность идти.

— Подожди, нэк, — хриплый оклик Зуг’Гала остановил Араха в полушаге от выхода.

Молодой гоблин замер и недоумённо оглянулся через плечо. Его когтистая ладонь так и зависла, не дотянувшись до грубой ткани полога.

Шаман с досадой поморщился. Тратить остатки магических сил, и без того скудные, не хотелось до зубовного скрежета. Но и высовывать нос наружу вслепую, сперва не’прощупав' пространство, было бы верхом глупости.

Старик воплотил сциллу и активировал руну.

От него, незримая для других, во все стороны разошлась бесплотная волна импульса поиска жизни. Ответ шаману пришёл почти мгновенно. Он ощутил всех вокруг себя на расстоянии приблизительно пятидесяти шагов.

То, что казалось тишиной опустевшего лагеря, для магического зрения расцвело десятками сигнатур. Вокруг шатра пульсировало множество живых аур. И судя по разнородности «маячков» — от мелких и юрких до крупных и медленных, снаружи находились далеко не только орки. На удивление последних оказалось даже как-то слишком мало.

— Тем лучше, нэк, — порадовался старик, что засада менее многочисленная чем ожидалось.

Вокруг шатра сновало слишком много случайных свидетелей. Прямо сейчас враги не рискнут устроить резню на виду у этой разношёрстной толпы. А значит будут вынуждены играть по правилам шамана и слепо пойдут за ним по пятам, выжидая момент для атаки, пока он не свернёт в пустынный переулок между шатрами. Туда, где самоуверенные охотники, сами того не ведая, станут дичью и угодят прямиком в заготовленную ловушку.

Зуг’Гал переступил через порог, опираясь на палицу. Он не оборачивался, но по ритмичному сопению за спиной точно знал, что Арах и самка следуют сразу за ним. Первой шла девчонка, за ней Арах, чей рваный шаг выдавал нарастающую нервозность.

Шаман шёл уверенно, нарочито громко вбивая палицу в каменистую почву. Пусть слушают. Пусть думают, что старый гоблин окончательно выжил из ума и, ничего не подозревая, сам лезет в петлю.

Миновав последние тлеющие костры, они углубились в лабиринт пепелища. Зуг’Гал присмотрел идеальное место — узкий коридор между двумя завалившимися грузовыми повозками. Здесь пространство сжималось, заставляя преследователей выстроиться в цепочку. Идеальное «горлышко бутылки» для того, кто умеет бить из темноты в спину.

Шаман замедлился у края прохода. Сцилла внутри отозвалась неохотно, словно старый, заржавевший механизм. Он снова пробудил руну поиска. Бесплотная волна разошлась по руинам и вернулась к нему россыпью сигналов.

Зуг’Гал замер. Талли, не ожидавшая остановки, едва не врезалась в его горбатую спину.

В сознании шамана вспыхнули точки аур. Их было четверо. Четыре мощных, пульсирующих агрессией сгустка энергии следовали за ними в тридцати шагах позади. Они двигались слаженно, короткими перебежками от укрытия к укрытию. Похоже, что орки уже распределили цели, уверенные, что добыча никуда не денется.

А чуть дальше, шагах в двадцати позади орков, он ощутил ещё один след. Холодный и едва заметный. Это был Менос. Шаман внутренне оскалился, предвкушая, как сейчас захлопнется капкан…

Но внезапно всё изменилось.

Точка, принадлежащая человеку, замерла. А затем, вместо того чтобы сближаться с врагом, Менос резко сорвался с места. Он начал стремительно удаляться в противоположную сторону, уходя обратно вглубь лагеря, прочь от намеченного места схватки.

Мгновение и его холодная искра мигнула, окончательно погаснув за пределом досягаемости руны.

Зато орки Тлеющего Черепа стали ещё немного ближе. Зуг’Гал ощущал их присутствие кожей, как жар от лесного пожара. Шаман сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Ученик бросил их.

— Готовься, нэк, — едва слышно шепнул старый гоблин Араху, не оборачиваясь и поудобнее перехватывая тяжелую палицу.