Ученик гоблина

Глава 13

От осознания истинных размеров твари, затаившейся в серой мгле, по хребту будто провели ледяным лезвием. Внутренности сжались в тугой ком. Если эта громадина способна поднять жертву на такую высоту, то наши щиты для неё всё равно что яичная скорлупа.

Тишину разорвал лязг железа о камни.

У одного из гоблинов сдали нервы. Он тонко, по-собачьи заскулил, выронил щит и, спотыкаясь на ровном месте, бросился удирать вглубь лагеря.

Товарищи проводили его ошалелыми взглядами. Никто даже не дёрнулся остановить безумца.

Хобгоблин среагировал мгновенно. Никакого крика, только отточенные движения. Он плавно развернулся вслед убегающему, вскинул лук и, коротко выдохнув, разжал пальцы.

Шшшух.

В напряженной тишине сухой щелчок тетивы прозвучал оглушительно.

Стрела настигла беглеца через мгновение. Тот запнулся на полушаге и мешком рухнул в золу, проехавшись мордой по грязи. Древко торчало точно между лопаток.

— Отброс, нэк.

Хоб с мрачным удовлетворением сплюнул под ноги и обвёл строй злобным взглядом.

— Ещё желающие сдохнуть есть?

Желающих не нашлось. Сейчас злобный десятник даже меня пугал куда больше, чем монстры в тумане. Гоблины судорожно перехватили оружие поудобнее и стали поплотнее друг к другу.

Зажатые в угол, под тяжёлым взглядом командира, они превратились в бешеных зверей. Их животный страх, не находя выхода, трансформировался в истеричную жестокость.

Один из орков, заметив колебание в рядах зеленокжих, зарычал и упёр острие клинка в шею ближайшему коротышке. Немой аргумент сработал лучше любых приказов. Строй ощетинился копьями с удвоенной яростью.

Время тянулось мучительно медленно.

Пока мы стояли, замерев в нервном безмолвии, вокруг нас, в пелене едкого дыма, то и дело вспыхивали яростные стычки. Мгла скрывала подробности, но звуки рисовали жуткие картины. Слева раздался скрежещущий звон. Это сталь безуспешно рубила твёрдый хитин. Справа кто-то захлебнулся криком, который тут же оборвался, сменившись влажным чавканьем.

По виску, оставляя щекочущий след на покрытой гарью коже, медленно скатилась холодная капля пота. Я даже не моргнул, боясь сбить дыхание.

Это проклятое ожидание неизбежного выматывало нервы и высасывало силы почище самой жестокой рубки. Когда ты в бою, то ты действуешь. Здесь же мы просто стояли и слушали, как смерть подбирается всё ближе, гадая, с какой стороны она нанесёт свой удар.

Нас осталось слишком мало, чтобы взять жилище шамана в полноценное кольцо обороны. Хобгоблин прекрасно это понимал, поэтому выстроил уцелевших плотной дугой, перекрыв только подступы ко входу.

— Масло! Тащите масло с телеги! — вдруг рявкнул хобгоблин, указывая оркам на разбитый обоз неподалеку. — Залейте всё вокруг и подожгите, нэк! Живо!

— Только нас не сожгите! — крикнул я им вдогонку.

Громилы среагировали быстро. Они они метнулись сквозь дым, подхватили уцелевшие бочонки и принялись разливать чёрную вонючую жижу вокруг шатра.

Мгновение, и брошенный следом факел превратил разлитое масло в ревущую огненную стену.

Я смотрел на пляшущий перед нашим строем огонь, но не питал особых иллюзий. В то, что эта зыбкая преграда остановит Рой, я не верил ни на мгновение.

Крупные твари, вроде той, что утащила гоблина, перешагнут пламя, даже не заметив ожогов. Вся надежда была лишь на то, что огонь отпугнёт хотя бы мелочь. Что стена жара не даст десяткам мелких жуков обойти нас с флангов или ударить нам в спину.

Гоблины, прижимаясь друг к другу в поисках хоть какой-то поддержки, судорожно водили копьями из стороны в сторону. Их расширенные от ужаса глаза слезились от дыма. Но они продолжали вглядываться в пелену, реагируя резкими выпадами на каждую тень и подозрительный шорох.

Во всполохах пожара, подсвечивающего дымовую завесу, показалась громадная тень. Она медленно проплыла над верхушками уцелевших шатров и снова растаяла, скрывшись из виду. Мы наблюдали за ней, затаив дыхание.

— Заткнули пасти! — зашипели десятник, отвешивая подзатыльники. — И чтобы ни звука, нэк!

— Арах, — едва слышно позвал я, не отрывая взгляда от места, где скрылась тварь. — У руны есть десять сот… ячеек, которые отображают силу. А как понять, что именно делает руна?

Гоблин нервно облизнул губы, но ответил сразу.

— Сердцевина, нэк, — быстро зашептал он, косясь на дым. — Самая главная сота. Та, что расположена в центре, вокруг которой собраны остальные девять. Нужно заглянуть в неё.

Учитель не успел закончить урок. Мы разобрали лишь потенциал руны, но её суть так и осталась для меня загадкой. А сейчас, когда смерть уже дышала в лицо, жизненно необходимо было знать, какой именно козырь был припрятан у меня в рукаве. Шанс на спасение или бесполезная пустышка?

Резко откинув полог, я нырнул в душный полумрак шатра.

Старик лежал на шкурах, тяжело и хрипло дыша. Рядом, сгорбившись, сидела Талли. Девушка бросила на меня полный тревоги взгляд, но тут же вновь повернулась к шаману, осторожно придерживая у его рта чашу с водой.

Времени на разговоры не было.

Я призвал сциллу. Магический диск привычно раскрутился перед глазами. Не теряя ни секунды, я сосредоточился на руне. Взгляд провалился вглубь глифа, и сразу же в самую сердцевину центральной соты.

Реальность на миг померкла, уступая место видению.

Перед внутренним взором вспыхнул образ. Я увидел чужие руки. От кончиков пальцев и до самой шеи они были объяты пламенем. Стихия формировала сложную структуру, похожую на магические латы с высокими, сотканными из жара наплечниками.

Так руна работала бы на пике своего могущества. Если бы имела все десять сот из десяти.

Я вынырнул из транса, сбрасывая наваждение, и тут же активировал руну. Кожу мгновенно обдало жаром, но пламя не поползло вверх, к плечам, как в видении.

С моими двумя активными ячейками я смог воспламенить лишь собственные ладони.

Моё разочарование не укрылось от учителя. Старик внимательно наблюдал за мной всё это время.

— Из малой искры… разгораются пожары… пожирающие города, нэк… — с трудом прошелестел он, прикрыв глаза.

Легко философствовать, лёжа на шкурах. Особенно когда не видишь того ада, что творится снаружи.

Хотя… зерно истины в словах старика всё же имелось.

Я мысленно прикинул шансы. Тварь, рыскающая поблизости, навскидку была в три моих роста. Возможно даже больше. Против такой горы моих горящих ладоней явно маловато. Чтобы такую громадину завалить понадобится…

Догадка возникла так внезапно, что я замер.

Выскочив из шатра, я застал жуткую сцену.

У самой границы огненного круга трое гоблинов остервенело добивали пару прорвавшихся жуков размером с крупную собаку.

Убивали в полной, сосредоточенной тишине.

Это выглядело зловеще. Ни боевых кличей, ни ругани, ни стонов. Бойцы работали молча, в жутком напряжении. Они лишь хрипло дышали сквозь стиснутые зубы, методично добивая тварей короткими, точными ударами копий в уязвимые места.

Гоблины старались издавать как можно меньше шума. Боялись привлечь внимание того исполина, что бродил неподалёку в дыму.

Не теряя времени, я выхватил взглядом Араха, подскочил к нему и, вцепившись в локоть, рывком оттащил в сторону.

— Мне понадобится немного времени, — быстро заговорил я, глядя ему прямо в глаза. — Не знаю сколько именно.

— Для чего, нэк? — гоблин испуганно дёрнул целым ухом.

— Когда я подам знак, вы должны привлечь ту большую тварь. Выманить её прямо на себя.

— Ч-что⁈ — глаза Араха округлились до размеров монет. — Ты спятил?

— Ты жить хочешь⁈ — я с силой встряхнул его за плечи, приводя в чувство.

— Д-да… х-хочу, — пролепетал он, заикаясь от накатившего ужаса.

— Тогда будь готов! И смотри в оба! Не пропусти мой знак!

Я развернулся, чтобы уйти, но Арах вдруг вцепился в мой рукав. В его взгляде читались паника и страх:

— Ты же не сбежишь, нэк?

— Жди знака, Арах! — раздражённо рыкнул я и растворился в дыму.

— Не бросишь же свою самку? — донеслись мне в спину слова трусливого гоблина.

Покидая круг огня, мне пришлось пройти мимо десятника. Хобгоблин не стал меня останавливать. Даже не повернул головы. Но я кожей ощутил исходящую от него волну тяжёлой злобы.

Стоило мне шагнуть в дым, оказавшись в полном одиночестве, как моя затея сразу же перестала казаться удачной. На спину словно мешок с могильными плитами взвалили. Короткое копье в руках и лук на плече нисколько не добавляли уверенности.

Я шёл, низко пригибаясь к земле, и молился богам, чтобы не наткнуться на жуков. В треске пожаров мне постоянно чудился их хищный стрекот. Каждые десять шагов я замирал, оглядывался и вслушивался в темноту.

Мгла скрывала не только монстров, но и их жертв.

Пару раз я едва не споткнулся о то, что осталось от защитников лагеря. Растерзанные тела, присыпанные пеплом, иногда возникали из дыма настолько внезапно, что заставляли сердце пропускать удар. Приходилось осторожно переступать через мертвецов, стараясь не поскользнуться на пропитанной кровью земле.

Вскоре из мглы проступил знакомый силуэт. Я почти достиг цели.

Меч был на месте. Громадная полоса стали торчала из земли под наклоном там, где её и оставили.

Подойдя ближе, я увидел жуткое подтверждение остроты клинка. Рядом в грязи валялся жук, разрубленный надвое. Похоже, тварь в слепой погоне за добычей на полной скорости налетела на лезвие. Судя по следу, жук успел пробежать еще с десяток шагов, прежде чем развалился на две части.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, я до рези в глазах всматривался в дымную завесу.

Только убедившись, что поблизости никого нет, я призвал сциллу.

Касание руны и кожу запястий стянуло жаром. Ладони мгновенно окутались оранжевым пламенем. Тут же захотелось выругаться. В сумерках руки казались двумя факелами. Отличный маяк для блуждающих тварей.

Я опустился на колени перед клинком и, сгорбившись, плотно прижал горящие руки к ледяной поверхности стали у самой земли. Мне пришлось буквально нависнуть над рукоятью, пряча собой предательский свет. Теперь с одного бока его закрывало моё тело, с другого широкая полоса металла.

Сталь сопротивлялась. Она бесследно впитывала жар моих ладоней, оставаясь холодной. Я переживал, что такими темпами не успею. Мелькнула мысль, что к моменту, когда клинок достаточно накалится, от учителя и Талли останутся лишь обглоданные кости.

Нужно больше жара.

Я стиснул зубы и, прикрыв глаза, попытался надавить на руну волей, заставляя её работать на износ.

Стоило мне предельно сфокусироваться, как пламя на ладонях посветлело, из оранжевого становясь почти белым. Оно начало до боли обжигать кожу.

И сразу же в висках застучали молоточки. Резкая, пульсирующая боль пронзила затылок, словно мне в череп начали медленно вкручивать раскалённый гвоздь. Перед глазами поплыли цветные круги, мешая сосредоточиться.

Что-то тёплое и влажное щекотно сползло от ноздри к верхней губе. Я машинально слизнул каплю. Солёный, металлический привкус. Кровь.

Похоже, предел руны преодолеть невозможно. ришлось смириться и прекратить, отпуская напряжение.

Не знаю сколько прошло времени, но, наконец, сталь под ладонями поддалась. Металл начал менять цвет и наливаться тёмно-вишнёвым свечением.

Стоило только порадоваться, что процесс пошёл быстрее, как слева раздался царапающий шорох.

Из дыма вынырнула тень. Жук-разведчик. Он был размером с небольшую дворнягу, но оттого не менее опасный.

Не дойдя до меня всего пары шагов, тварь замерла. Жук тревожно повёл длинными усами-антеннами. Вряд ли он учуял именно меня. Здесь всё пропахло кровью и смертью. Тем более, что я неподвижно затаился за широким лезвием клинка. Значит жука заинтересовал наливающийся краснотой меч.

Насекомое угрожающе защелкало жвалами. Сначала тихо, но с каждой секундой этот треск усиливался, превращаясь в отчётливую трещотку.

Внутри всё похолодело. Если «концерт» продолжится и на зов сбегутся товарки жука, тогда мне конец.

Я скосил глаза на лежавшее рядом копье… Нет, поза слишком неудобная, да и с одного удара точно не убью. Пришлось импровизировать.

Я вспомнил, как ночные мотыльки летят на костёр. Продолжая прятаться, отнял от клинка одну руку и медленно отвёл её в сторону.

Светящаяся магическим пламенем ладонь тут же привлекла внимание твари. Для неё это был лишь маленький, странный огонёк в темноте, жар от которого, в отличие от обычного огня, совсем не ощущался на расстоянии.

Я начал плавно водить кистью по кругу, рисуя в воздухе огненные узоры.

Эффект оказался почти мгновенным. Скрежет стих. Загипнотизированное светом насекомое, словно на невидимой нити, медленно двинулось ко мне. Оно переступало лапками, не сводя фасеточных глаз с моей руки.

Шаг. Ещё один.

Жук подошёл почти вплотную.

Дальше я действовал на инстинктах. Резкий выпад. Пылающие пальцы капканом сомкнулись на длинном хитиновом жвале. Насекомое дёрнулось от ожога, открывая пасть для вопля, но издать звук не успело.

Я всем весом рванул его голову в сторону, прямо на начавшую раскаляться кромку клинка.

Вжик.

Бритвенно-острое лезвие сработало как гильотина. Оно почти без усилия, с мягким хрустом перерезало хитиновую шею.

Обезглавленное тело шлёпнулось в грязь, судорожно скребя лапками землю. Я разжал пальцы и отшвырнул в сторону дымящуюся голову. И сразу же вернул руку на меч.

Глядя в спину растворяющемуся в дыму Меносу, Арах испытывал двоякие чувства. Слабая надежда на скрытую в этом странном человеке силу тесно переплеталась со страхом.

«А что если он сбежит? Вдруг он решил использовать нас как приманку, чтобы спасти свою шкуру?» — крутилось у Полуухого в голове.

Араху стоило огромных усилий подавить порыв бросить всё. Ему безумно хотелось рвануть следом за Меносом в темноту, подальше от обреченного отряда. Он даже сделал осторожный шаг, но тут же наткнулся на тяжёлый взгляд десятника и замер, словно парализованный. В холодных глазах хобгоблина читался приговор. Арах сразу понял. Он упустил возможность исчезнуть незаметно. Человека десятник отпустил, но вот гоблина за дезертирство точно прикончит на месте.

Арах со вздохом отвернулся, смиряясь с судьбой.

Огненная стена постепенно умирала. Гоблин с ужасом видел, как по началу ревущее пламя неотвратимо превращается в жалкие, чадящие костерки. Красная пелена, отделяющая их от смерти, опадала, подпуская ближе серую мглу и тех, кто в ней прятался.

Вместо одиночных разведчиков из дыма всё чаще выныривали двойки, а то и тройки тварей. Пока что защитники кое-как справлялись, отбиваясь копьями. Но это только пока.

От неприятных размышлений гоблина отвлекли два ярких огня, внезапно зажёгшихся в стороне, куда ушел Менос. Вспышка была короткой. Огни прорезали туман, но почти мгновенно исчезли.

Арах вытянул шею и замер. Но сколько он ни всматривался в серую пелену, больше ничего заметить так и не удалось. Мгла хранила молчание.

Гоблин мысленно потянулся к своей сцилле. У него не было ни одной целой руны, она содержала только всякий мусор. Но Арах судорожно пересчитал рунные осколки.

Всего шестнадцать. Из них двенадцать это слабые целебные, которые в схватке бесполезны. Боевых осталось всего четыре. У трёх осколков заряда хватит лишь на один «плевок», и только последний осколок можно применить дважды, после чего тот рассыпется в пыль.

— Всего пять выстрелов, нэк… — скривился Арах и по привычке, от сильного волнения, нервно потер обрубок откушенного уха. — Всего пять…

Этого не хватит даже на… ни на что не хватит.

Жалкие крохи магии против океана хитина и когтей, что бурлил там, за границей света. С тем же успехом можно было плевать в лесной пожар.

«Сбежать через шатёр?» — мелькнула мысль, но он тут же её отверг.

Старик отправит его к праотцам быстрее, чем Арах успеет сделать вдох. Шаман, даже лёжа пластом, почует вонь предательства за версту, и тогда от гоблина останется лишь кучка пепла.

Жуков же с каждой минутой становилось всё больше. Твари оклемались после огненного шторма и снова полезли изо всех щелей. Сдерживать их без шума уже не получалось. То там, то здесь раздавались сдавленные вскрики, звон стали и хруст пробиваемого хитина.

Внезапно над головами послышался тихий свистящий шелест.

Все невольно пригнулись, но снаряд пролетел мимо. Стрела с глухим стуком вонзилась в землю на безопасном отдалении от бойцов у самого края освещенного круга.

Её древко дымилось, почерневшее от жара.

Не успели зеленокожие понять, что происходит, как следом прилетела ещё одна тлеющая стрела. Она воткнулась на полтора локтя левее.

Араха словно молнией ударило. Сигнал! Это был сигнал от Меноса.

Гоблин уже открыл рот, чтобы окликнуть десятника и передать приказ, но слова застряли в глотке. Его парализовала внезапная догадка.

«А что, если это уловка?»

Мысль, пропитанная ядом подозрения, казалась пугающе логичной. Зачем человеку рисковать собой ради кучки гоблинов?

«Он хочет, чтобы мы стали приманкой», — лихорадочно соображал Арах, глядя на дымящуюся в земле стрелу.

Если они начнут шуметь, то стянут на себя всех тварей в округе, включая того исполина. И пока монстры будут заняты ими, человек сможет беспрепятственно проскользнуть к центру лагеря под защиту сотников.

Арах затравленно оглянулся.

Твари уже были здесь. Их пока было недостаточно, чтобы с ходу смять строй и перебить всех, но это был лишь вопрос времени. Минутой раньше или минутой позже, но исход только один.

Однако если Менос не соврал… Если у него и правда есть план, то…

Поллухий уцепился за эту мысль, словно утопающий за соломинку.

Лучше рискнуть и сдохнуть быстро, чем ждать. Отбросив сомнения, Арах подскочил к десятнику и, тыча пальцем в сторону стрел, заверещал:

— Это сигнал! — заорал Арах, срывая голос. — Нужен шум!

Десятник глянул на стрелы, потом на прорывающихся жуков. Их оборона рассыпалась на глазах. Терять было нечего.

— Шуметь так шуметь, нэк, — прорычал он.

Хобгоблин развернулся и с чудовищной силой впечатал обух топора в железную обивку щита.

Стоявшие рядом орки выдохнули слитный боевой рёв. Низкий, вибрирующий бас, от которого закладывало уши. Гоблины же, словно стая бешеных псов, сорвались на пронзительный визг.

Мелкие твари, только что яростно лезшие на копья, вдруг отхлынули от защитного круга, словно повинуясь безмолвному приказу, и растворились в серой пелене. Ошарашенные этим защитники затихли.

На мгновение повисла неестественная тишина, которую тут же разорвал новый звук. Из глубины непроглядной взвеси донёсся низкий, утробный рокот, совершенно не похожий на стрекот насекомых.

Исполинская тень, до этого лишь угадываемая в мареве пожарища, обрела плоть. Серая взвесь лопнула, выпуская наружу истинный кошмар. Тварь была огромной. Она возвышалась над лагерем, словно живая осадная башня, закованная в непробиваемый хитиновый панцирь цвета запёкшейся крови. В отсветах умирающего пламени её броня маслянисто блестела.

Чудовищная голова с веером тусклых чёрных глаз медленно повернулась к источнику шума. Жвалы угрожающе щёлкнули, разрубая воздух. Монстр сделал первый шаг к гоблинам. Тяжёлая лапа с влажным хрустом вонзилась в землю. Затем второй шаг.

Тварь не спешила.

Внезапно слева, из густой пелены дыма, вынырнуло нечто. Арах даже не успел толком разглядеть, что это было. Просто широкая, светящаяся нестерпимо красным полоса, будто кусок раскалённого железа.

Ещё миг, и этот странный огненный снаряд с чудовищной скоростью по воздуху устремился в голову исполина.

Но именно в эту долю секунды чудовище, словно почуяв угрозу или просто решив покончить с добычей, издало оглушительный визг и сорвалось на бег. Громадина рванула вперёд с неестественной для своих габаритов прытью.

Красная полоса с шипением пронеслась в пустоте, там, где ещё мгновение назад была голова монстра. Снаряд пролетел мимо, даже не задев её, и бесследно исчез в темноте за спиной чудовища.

Монстр нёсся прямо на жалкий строй защитников, не разбирая дороги. Сминал уцелевшие палатки и с оглушительным треском разламывал в щепки попадавшиеся на пути телеги. Земля дрожала, приближая к гоблинам неизбежную смерть.

Арах, ещё минуту назад готовился ударить всем, что имелось в его скудном арсенале, чтобы бы выиграть хоть немного времени. Но в итоге гоблин лишь бессильно опустил руки и развоплотил свою сциллу.

— Обманул, — прошептал Полуухий, глядя прямо в открытую пасть, несущую погибель. — Он обманул, нэк…