Удивительная полба

Тайны русского языковедения

Как уже говорилось, отношения представителей гуманитарных наук с науками естественными не слишком простые. Вот и единственное существующее лингвистическое исследование названия, выполненное выдающимся языковедом и академиком РАН (рис. 30) Олегом Николаевичем Трубачёвым (1930—2002), в книге “Этногенез и культура древнейших славян”, получилось не слишком удачным.

^{Рис. 30. «Выдающийся языковед, академик РАН, создатель этимологического словаря славянских языков Олег Николаевич Трубачев работал в этом здании с 1951 по 2002 год». Мемориальная доска на фасаде Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН. Открыта 21 марта 2019 г.}

Само лингвистическое исследование разбросано по разным страницам издания и здесь приводится в объединённом виде:

« Недостаточно исследовано русское название невымолачиваемой пшеницы Triticum spelta — по́лба, которое, при всей скудности (и даже отсутствии) данных по истории слова, очевидно, продолжает еще праслав. диал. *ръlbа, особое суффиксальное производное на *-b- от того же корня, что и лат. puls (основа pult-) ‘каша из полбы’, pultare ‘толочь’ (отношение к нем. Spelt, Spelz ‘полба, Triticum spelta’ не совсем ясно, но ср. ссылку Иеронима, IV—V вв., на происхождение лат. spelta “из паннонского”, а также указание специалистов на невымолачиваемость зерна как на характерный признак полбообразных сортов пшеницы, см.[47]). Присутствие здесь — в связанном виде — особого индоевропейского глагола ‘толочь, молотить’, отличного от распространенных в славянском *telkt’i, *pьхаti, *moltiti, а именно — и.-е. *pel-/*pl-, было бы, в случае правильности сближения, еще одной изоглоссной связью праславянского языка и культуры с культурой Центральной Европы. [...]

С Подунавьем и Паннонией связаны, видимо, очаг разведения древнего вида пшеницы — по́лбы Triticum spelta и такие ее названия, как лат. spelta, puls/pultis ‘каша из по́лбы’, русск. по́лба. Позволительно в связи с этим высказать наблюдение, что общего термина ‘пшеница’ у индоевропейцев первоначально не было, а постулируемое в этой функции и.-е. *pūr-[48], судя по упорно повторяющемуся значению ‘полба’ у продолжений праслав. *руrъ, *руrо в разных славянских языках, было тоже вначале одним из специальных названий Triticum spelta ‘невымолачиваемая пшеница, полба’ и этимологизировать его можно в связи с и.-е. *pūr- ‘огонь’. Это объясняется дополнительным просушиванием на огне, которому подвергалась именно невымолачиваемая пшеница-полба. Перенос и.-е. на другие сорта пшениц вторичен. Относительно поздними оказываются и другие случаи с общим значением ‘пшеница’, как например слав. *рьšenica (: *рьхаti), прозрачно противопоставленная, видимо, пшенице невымолачиваемой, хотя смысл этого противопоставления нами уже забыт. [...]

Перечень трудных вопросов может быть продолжен. Например, как быть лингвисту, скажем, уверовавшему в позднюю “явленность” славян миру, с приводившимися нами выше важными славянскими земледельческими терминами круга *pъlba (полба), не известными балтам (о позднем заимствовании названия плуга из соседних славянских языков в балтийские здесь речь не идет) и связанными с Центральной Европой? [...]

Не покидая тему земледелия, вспомним о приметах его древней центральноевропейской ориентации у славян, куда относится культурная и терминологическая инновация, связанная с введением плуга (слав. *рlugъ с его вероятным также заимствованием германцами, при отсутствии соответствия в балтийском), далее — особое славянское название древнего невымолачиваемого сорта пшеницы Triticum spelta — *pъlba, полба, связанное с латинским названием каши из полбы puls/pultis, а также латинским spelta ‘полба’, предположительно из паннонского (Трубачев, 2006). »

Знакомство с исследованием оставляет странное впечатление. Единственное, в чём можно согласиться с академиком — это в том, что русское название “полба” совершенно не исследовано. Тогда как попытка делать какие-либо выводы на том основании, что полба это Triticum spelta, то есть сельскохозяйственная культура, принципиально отличающаяся от полбы происхождением (Blatter at al., 2004) и ареалом возделывания, заранее обречена на неудачу. К тому же, некоторые аргументы можно было бы принять за шуточные, если бы они не подавались с полной серьёзностью. Очень уж они противоречат общедоступным сведениям.

Иначе и не оценить слова: “смысл этого противопоставления нами уже забыт” — о противопоставлении пшеницы обычной, пшенице невымолачиваемой. Надо полагать, что слова Олега Николаевича относятся только к ним, к филологам. Потому как объяснений этого смысла более чем достаточно. Начиная от древнеегипетских комиксов, до современных описаний мукомольного производства. Весь смысл в том, что зерно плёнчатой пшеницы перед помолом нуждается в очистке от шелухи. Когда-то его для этого толкли (рис. 31), сейчас используют шелушильное оборудование (Чугунова и Крюкова, 2015).

^{Рис. 31. Хлеб из полбы. От шелушения зерна до печи. Фреска из гробницы визиря Рехмира, Фиванский некрополь, 1504—1425 годы до н.э.}

Не менее странным кажется желание “этимологизировать” индоевропейский корень *pūr-, означающий пшеницу, индоевропейским *pūr- ‘огонь’. Объясняя это “дополнительным просушиванием на огне, которому подвергалась именно невымолачиваемая пшеница-полба”.

Да, существовала такая, известная этнографам, практика, когда пучки колосьев обжигались на огне. Только связано это было не с просушиванием, а именно для упрощения такой трудоёмкой операции, как обмолот:

К тому же, дополнительное просушивание на огне в условиях влажного климата и недостатка солнечных дней требуется не только для пшеницы-полбы, но и для пшеницы обычной, голозёрной. И для ячменя с рожью — тоже. Влажное зерно не способно храниться. Протапливаемые сооружения для сушки снопов — овины, в таких условиях совершенно необходимы. И совершенно не нужны там, где полба с пшеницей были введены в культуру.

Что же касается сходства индоевропейского корня названия пшеницы *pūr- с индоевропейским же огнём. Омонимы в разных языках — дело настолько обычное, что упоминались ещё Аристотелем:

К примеру, пирити в сербском языке означает — дуть (Караџић, 1818). Его что, тоже того... Этимологизировать?

Именно такое предложение и сделал языковед-любитель, настоятель московской церкви святого Трифона, пытаясь истолковать церковно-славянское “пыро” как “мука” (Дьяченко, 1899).

Кстати, удивило, что “омонимы” у Аристотеля оказались “гомонимами”. Слово начинается с грубого придыхания, так же как Гомер в оригинале — Ὅμηρος.

Но больше всего, конечно, удивило заявление Олега Николаевича о том, что “при всей скудности (и даже отсутствии) данных по истории слова, очевидно, продолжает еще праслав. диал. *ръlbа”. Очень серьёзное заявление. Данных нет, но ... всё ведь очевидно.

Всё-таки “очевидно” должно выглядеть несколько иначе, чем одна лишь уверенность в этом учёного-академика. Очевидно, что полба в ныне мёртвом коптском языке носила название “боте” (bote), продолжая древнеегипетское “бодет” (bdt), прописанное иероглифами (Фляксбергер, 1938). Очевидно, что упомянутый индоевропейский корень *pūr-, означающий пшеницу, очень щедро и разнообразно разбросало по землям и народам, оставив его следы во множестве неславянских и во всех славянских языках. От древнеболгарского “пыро”, до русского — “пырей”. И очевидно, что никаких следов *ръlb-ы нет ни в письменных источниках, ни в современных языках. Даже просто сочетаний букв “пълб” или “плб” не нашлось ни в одном слове из болгарского или сербского словарей.

К тому же, компетентные историки и лингвисты вполне профессионально исследовали все доступные древнерусские тексты. Так и не обнаружив в них упоминаний полбы, ранее первого упоминания во второй половине XV века.

Отрицательный результат — он ведь тоже результат.

Жаль, конечно. Скорее всего, Олегу Николаевичу Трубачёву было бы вполне по силам полноценно разобраться с названием, вместо того чтобы пытаться натянуть полбу на глобус паннонской теории. Впрочем, у выдающихся учёных и неудачи должны быть соответствующего масштаба — эпические.

Ещё раз стоит подчеркнуть. Это единственная на сегодняшний день, пусть и крайне неудачная, попытка профессионального исторического исследования названия “полба”. И уже только поэтому заслуживает упоминания.

Несмотря на приложенные усилия, название “полба” так и не удалось увязать со славянской древностью.