Укради его удачу

Глава 9. Тимур

— Но! — добавляю я. — Она кое-что обронила, а я подобрал.

Показываю Вишенке заколку для волос с розовой сеткой. Пацанесса была в компании подруг: там все были с такими заколками, только у одной — белая. Компания отмечала девичник, и та, которую я поцеловал, была подружкой невесты.

Я дурак, конечно. Так глупо потерять поцелуй, который достался с таким трудом, — это надо уметь. Решение всех моих проблем было буквально у меня в кармане. Уже сегодня жизнь могла наладиться: наверняка и аккаунт бы мне восстановили сразу, и штрафы «Чердака» отменили, и судебное разбирательство с домом признали бы ошибочными. А я только и успел, что вынырнуть на поверхность и тут же уйти на дно, даже не глотнув воздуха.

Вишенка поцеловала меня, когда мы пили вишневую настойку. Мы оба были уже пьяные. К своему стыду, я ее даже не соблазнял — она просто меня пожалела. Поцелуй из жалости… Разве с пацаном может произойти что-то хуже этого?

Я жаловался на проблемы, на свою никчемную жизнь, уверял, что смирился, что все отпустил, что больше ничего мне не надо… и, видимо, так достал ее, что она не выдержала:

— Сколько тебе нужно времени, чтобы все исправить?

— Что? — не понял я.

— Я сделаю тебе подарок, Тимур. Я отдам тебе удачу. Но не навсегда, а только на время. Так сколько тебе нужно? Недели достаточно?

Я разволновался: Вишенка предлагает мне поцелуй! Точнее, одалживает удачу, но это уже значения не имеет. На такое я и не рассчитывал: ныл просто так, не преследуя никакой цели. И тут… Удача?

— Вполне.

— Хорошо. Ты вернешь мне поцелуй ровно через неделю. В следующую пятницу в… — Она посмотрела на часы. — В два тридцать шесть ночи.

Затем Вишенка перевела взгляд на меня и прищурилась.

— Только ты мне его точно отдашь. И не обманешь.

— Конечно! — заверил я.

— Даешь слово? — Она все еще сомневалась.

— Слово скаута! — Я отсалютовал: поднял руку с тремя вытянутыми пальцами, а большой и мизинец сложил вместе. Заметив недоумение на лице Вишенки, пояснил: — В восемь лет ездил в скаутский лагерь. Там принес клятву, которую нельзя нарушить.

Она поверила мне и поцеловала. Я хотел снова прижать ее к себе, как тогда, перед воротами загородного клуба, но мы сидели на стульях, и все, что я мог, — это обхватить ладонями ее лицо. Она хотела поцеловать меня быстро, но я не позволил: отпустил ее, только когда обоим перестало хватать воздуха.

Я причмокнул.

— Наш первый поцелуй был со вкусом вишни, — пробормотал я.

— А этот? — Вика с любопытством посмотрела на мои губы.

— Со вкусом… пьяной вишни!

Она рассмеялась. Я видел: ей понравилось не меньше, чем мне. О поцелуе мы больше не говорили и изображали, что это надо было только для дела.

После того, как бутылка настойки опустела, Вишенка вырубилась. Это произошло резко: она просто уронила голову на барную стойку. Я переложил ее на диван, снял обувь и укрыл пледом.

Сидел рядом какое-то время, смотрел на нее и умилялся. Убрал волосы с лица, погладил по голове. Какая же она очаровашка. И сладкая такая, когда спит. Затем наклонился и прижался лбом к ее лбу. Потерся носом о нос, чмокнул в лоб и с трудом заставил себя уйти.

Я не мог поверить, что удача теперь наконец-то со мной! Захотелось это дело отметить. Я взял Игорька, и мы рванули в клуб. Димон остался дома: он у нас по таким заведениям не ходит.

Что происходило в клубе, помню только обрывками. Была текила… А потом эта рыженькая подружка невесты с розовой заколкой в волосах. Она, кстати, сама ко мне подкатила и поцеловала. Я, к сожалению, тогда был уже в таком состоянии, что здраво мыслить не мог. И про то, что могу свою удачу потерять, не думал совершенно. После поцелуя с Рыженькой в памяти провал. Раз — и я проснулся на своей кровати вместе с Димоном. Поправка — на своей временной кровати. В руках у меня — заколка с розовой сеткой.

В общем, сейчас я все это Вишенке и рассказываю. Она сидит, руками лицо закрыла. Явно в шоке от всего, злится. Жалеет, что отдала мне поцелуй. Это было необдуманное решение, спьяну, трезвая она бы точно на такое не пошла.

— Дура, вот я дура, — все повторяет и повторяет Вишенка, а затем поднимает на меня сердитый взгляд. — А ты — просто кретин!

— Признаю, — киваю я.

Но я не собираюсь сидеть на месте и ругать себя. Надо действовать, придумать какой-то план.

Кажется, Вишенка слышит мои мысли по поводу того, что надо действовать. Она вдруг смотрит на заколку с розовой сеткой и тянется к ней. Но я опережаю ее, отвожу руку.

— Дай сюда! — требует Вишенка.

— Зачем она тебе? — усмехаюсь я и прячу заколку за спину. Вишенка пытается ее достать, но я ловко уворачиваюсь.

— Она в моем стиле! — огрызается Вишенка. — Давно о такой мечтала!

— Я подарю тебе похожую.

— А тебе самому она зачем?

— Она очень подходит под мою новую футболку.

— Ладно. — Вишенка подозрительно легко отступает и переводит тему. — Что ты вообще знаешь о той девчонке? Как она выглядела?

— Ну, волосы рыжие.

— А еще? Рост?

— Ну такая она, низенькая, — неуверенно протягиваю я.

— Это растяжимое понятие.

Я показываю рост, потом передумываю и передвигаю руку сантиметров на десять выше. Снова передумываю и опускаю на пятнадцать сантиметров. Вика снова роняет голову в ладони.

— Вспоминай! Какое у нее лицо, как зовут, где живет. Может, она все-таки дала тебе свой контакт?

— Не помню!

— Ну что-то еще ты должен помнить!

— Она учится в Университете технологий и инноваций на факультете биомедицинской электроники, — выпаливаю я и сам себе удивляюсь. Вишенка тоже потрясена.

— Ты не помнишь ни рост, ни лицо девушки, но запомнил столько сложных слов? Я тебе поражаюсь, Мерзликин! Ты просто уникум!

Не знаю, похвала это или насмешка.

— Твоя Рыженькая очень интересный персонаж. Я ожидала, что это будет какая-нибудь гламурная чика с ботоксом вместо мозгов. А тут — студентка Университета технологий и инноваций, да еще и учится на факультете био… — Вика запинается.

— Биомедицинской электроники, — повторяю я. Вишенка вытягивается и торжествующе смотрит на меня. И тут я вдруг чувствую себя Хагридом, которого только что облапошила гриффиндорская тройка друзей.

— Зря я сказал. Зря я это сказал.

Вишенка сбегает, а я с досадой смотрю ей вслед.

— Очень даже зря.

Я знаю, куда она полетела: прямиком к дверям этого универа — караулить Рыженькую. Ох как я зол на себя! Взял и все ей выболтал, дурак. Не подумал, что она может это использовать. Хотя стоило бы подумать, прежде чем языком чесать. Ну что стоишь, осел? Она же тебя опередит! Правда, что Вика сможет сделать, как заберет поцелуй? Она же сама девчонка! Но прыткость Вишенки дает мне понять, что какой-то план у нее все-таки есть, и мне тоже надо действовать. Она сейчас так на меня зла, что сомнений не остается: наш договор расторгнут, и если Вишенка доберется до удачи первая, она не одолжит мне ее ни на минуту. Я упустил такую щедрую акцию.

Но удача мне жизненно необходима! Чувствую возмущение, азарт и подъем сил. У меня снова появилось желание бороться!

Первым делом захожу на сайт университета и смотрю расписание всех групп факультета Рыженькой. Сегодня все пары уже кончились, а вот завтра продлятся до трех часов.

На следующий день привожу себя в порядок: моюсь, причесываюсь, собираю лучший образ, пшикаюсь туалетной водой. Я должен очаровать Рыженькую. Судя по универу, девчонка попалась серьезная, с такими я нечасто имел дело. Значит, привычные методы подката надо отбросить. Как так получилось, что она меня поцеловала? Чем я ее зацепил? Вот бы вспомнить!

В голове моделирую портрет Рыженькой. Серьезная студентка серьезного универа. Наверняка постоянно в учебе, развлекается редко, обычно не пьет алкоголь. В субботу оторвалась впервые за долгое время, выпила, ее быстро накрыло, потянуло на подвиги. А тут я, весь такой неотразимый. Может, это я первый к ней подкатил, не помню. Вот и не устояла.

Раз не устояла тогда, значит, и во второй раз не устоит! Подойду к ней, сделаю пару комплиментов — она и растает. Всего-то!

И вот в нужный момент я стою у корпуса Университета технологий, держа в руке два стакана кофе на подставке. Здание невысокое, с треугольной крышей и большими колоннами. Перед ним небольшая площадь, рядом — сквер с лавочками.

Я вглядываюсь в лица студенток, выходящих на улицу. Может, это она? Или вот эта? Сколько же рыжих девчонок! Помнить бы еще нужный оттенок волос! А если она спрятала волосы под шапку, что мне тогда делать?

Когда появляется следующая студентка, я безошибочно ее узнаю. Это она, моя Рыженькая. Хм, довольно невзрачная, удивительно, что я позабыл обо всем на свете, когда целовался с ней. Явно не мой типаж. Без макияжа, в безразмерном пуховике и большой вязаной шапке. В руках огромная сумка — видимо, с учебниками. Вид серьезный и усталый. Она направляется в сторону сквера с двумя подругами, которые выглядят поинтереснее. Я выдвигаюсь следом. У сквера Рыженькая прощается с однокурсницами и шагает дальше уже в одиночестве. Вот тут я ее и догоняю. Поравнявшись с ней, говорю низким соблазняющим голосом:

— Ну привет, подружка невесты.

Она немного теряется, останавливается. Явно не узнаёт. Я улыбаюсь.

— Суббота. Клуб. Девичник. И парень, который никак не может забыть тот поцелуй со вкусом ванили. А это, кажется, твое.

Протягиваю ей розовую заколку. Ее лицо разглаживается.

— Ой, это и правда моя! Думала, потеряла! Спасибо!

Она забирает заколку. Начало положено, теперь Рыженькая доверяет мне.

— Это тоже тебе, — протягиваю ей кофе. — Ванильный поцелуй — ванильный латте.

Тут она немного смущается, чувствую, что закрывается от меня — где-то я явно перешел черту, — но стаканчик все-таки берет.

А дальше происходит кое-что, чего я не мог предусмотреть. К нам приближается стройный блондин с милым личиком эльфа, одетый в стильную белую парку. Как и у меня, у него в руках подставка с двумя стаканами кофе.

Парень кажется очень знакомым… Когда он подходит, я наконец его узнаю. Это Мирон Березин! Улучшенная его версия. На нем сейчас нет дурацких очков, волосы не торчат веником, а красиво уложены.

Игнорируя меня, Березин обращается к Рыженькой:

— Ну, привет.

Видя, что она непонимающе смотрит на него, он продолжает:

— Суббота. Клуб. Девичник. И парень, который никак не может забыть тот поцелуй со вкусом карамели. Это, кажется, ваше. — Он отдает ей… Заколку — такую же, как та, что была у меня! — И это тоже вам. — Он протягивает ей стакан кофе. — Карамельный поцелуй — карамельный латте.

Я в полной растерянности и в негодовании. Он повторяет за мной! Это мои слова, мой кофе! Моя заколка! Что за чертовщина?!

Березин смотрит на меня и победно улыбается.

Стоп! Это что, проделки Вишенки? Это она его подослала! Я аж дышать разучился от такой ее наглости. Она использует Березина как свою марионетку: подговорила, чтобы он притворился, будто в клубе был он, а не я, где-то раздобыла такую же заколку — и теперь этот гад стоит и улыбается. Чего Вишенка пытается добиться? Думает, Рыжая клюнет на этого гика? Да даже в таком усовершенствованном виде он мне в подметки не годится. Кого он сможет соблазнить, жалкий эльфенок?

Рыженькая переводит недоуменный взгляд с Березина на меня и обратно.

— Это такая шутка? — спрашивает она.

— Нет! — хором отвечаем мы.

Рыженькая забирает вторую заколку, вертит обе в руках — они абсолютно одинаковые. Интересно, где Вишенка раздобыла клона? Их и правда не отличить.

— Каждый из вас утверждает, что был тогда в клубе. И что с каждым из вас я целовалась, — задумчиво произносит Рыженькая тоном Нэнси Дрю, раскрывающей новое дело. — Но я не так много выпила, чтобы сбиться со счета: поцелуй был только один. И парень один. Только там было темно, и я не помню, кто именно передо мной стоял.

— Это был я! — Снова мы с Березиным говорим хором.

Рыжая хмурится.

— И вы оба утверждаете, что не можете забыть тот поцелуй. Нет, вы оба точно в меня не влюблены, тут что-то другое, — размышляет она. — Я не знаю, кто вы и что вы задумали, но я всегда любила загадки. Так что попробую вас разгадать.

Она улыбается. Ей явно нравится эта игра. Она переводит взгляд на стаканчики с кофе, а затем хитро смотрит на нас с Мироном.

— Значит, говорите, ванильный и карамельный поцелуй? Увы, не люблю ваниль.

Рыженькая тянется к кофе Березина. Тот одними губами говорит мне: «Один — ноль»!

Я прищуриваюсь. Это мы еще посмотрим!

— Не знаю, кто этот тип, но он тебе явно врет, — ворчу я, сверля соперника сердитым взглядом.

— Мы с тобой познакомились в клубе. А кто этот тип, понятия не имею, — парирует Мирон.

— А теперь вы оба, вместе, на счет три скажите мое имя, — командует Рыженькая с улыбкой. — Раз, два, три!

— Оля! — выкрикивает Мирон.

— Света! — выпаливаю я.

Рыженькая хлопает по стаканчику кофе.

— Браво! Если бы я не любила загадки, на этом моменте уже бы ушла. Меня зовут Майя.

— Да, точно, Майя! — находится Мирон. — Извини, из головы просто вылетело.

— Ну да, ну да, — издевательски протягиваю я и вплотную приближаюсь к Рыженькой. — Прости, Майя. Там было шумно, я не расслышал имя. Может, погуляем?

— Давайте! — подхватывает Березин. — Тут рядом парк есть, там рождественскую ярмарку открыли.

— Тебя никто не звал, — ворчу я.

— Почему? Я зову вас обоих! — улыбается Майя. — Обожаю рождественские ярмарки! С вас аттракционы и яблоки в карамели. А по дороге все-таки хотелось бы выяснить, что вам от меня надо. Вы тоже из ГТУ?

Я не сразу понял, что это аббревиатура ее университета. А вот Мирон быстрее сообразил.

— Нет, мы с физико-технического, — отвечает он за нас двоих. — Я Витя.

Интересно, почему он решил соврать?

Майя вопросительно смотрит на меня.

— Тимур.

— Отлично, Витя и Тимур. А теперь скажите, с каких вы факультетов?

Вопрос с подвохом.

— Машиностроительный, — нахожусь я.

Майя удовлетворенно кивает, и я выдыхаю. Видимо, прошел какую-то проверку. Я смотрю на Мирона и одними губами говорю: «Один — один». Он смотрит в ответ так, словно хочет сказать: «Не стоит сбрасывать меня со счетов».

— Радиоэлектроники, — отвечает он, и Майя снова кивает.

«Два — один», — беззвучно отвечает Березин. Команда Вишенки снова ведет.

— А курс? — интересуется Майя.

— Третий, — хором выпаливаем мы.

— Так что же вам от меня нужно, Тимур с машиностроительного и Витя с радиоэлектроники?

— Не могу забыть ту ночь в клубе, — проникновенно говорю я, и Березин хмыкает.

— Звучит забавно, — улыбается Майя. — Ну, а что скажет Витя?

— Просто ты мне понравилась тогда, и хотел бы познакомиться поближе.

— Это еще забавнее, учитывая, что вы оба изображаете одного и того же человека. Хочу понять, кто же из вас был там на самом деле… Ну-ка, что на мне было?

— Розовая фата, — хором говорим мы с Березиным.

— Это понятно. А что еще? И какого цвета?

— Красное платье, — уверенно говорю я.

— Черный топ, — также уверенно говорит Березин.

— Снова мимо, — вздыхает Майя. — На мне была белая футболка.

Упс! Мы с Мироном тревожно переглядываемся. Ругаю себя. Ладно, Березин — пикапер-дилетант, но ты, Мерзликин? Стыдно!

И вот мы в парке. Грохочут аттракционы, играет музыка, раздаются восторженные визги. Нос ловит запахи жареного миндаля в сахаре, горячего шоколада и сладкой ваты. Возле большой наряженной елки сгрудился народ: в центре актеры, переодетые скоморохами, показывают представление.

Майя уходит в туалет, и я тут же накидываюсь на Мирона.

— Ты чего удумал? — Я хватаю его за плечи и встряхиваю.

Испуганный Мирон вместо ответа вынимает из уха наушник и протягивает мне. Я вставляю его в свое ухо. Вот, значит, как! Вишенка сейчас на связи, натаскивает своего эльфа в прямом эфире! Он, как попугай, просто повторяет фразы, которые она ему наговаривает!

— То же, что и ты! — рявкает Вишенка в наушнике. — Забрать свою удачу!

— С помощью задрота Березина? — Я хмыкаю. — Да она раскусит вас через пять минут!

— Это мы еще посмотрим, — воинственно отвечает она.

— Нашелся Лжевиктор, тоже мне! Ты понятия не имеешь, как обольщать девчонок.

— Училась у мастера! — бросает она с издевкой.

— Да куда тебе соревноваться со мной? Ты проиграешь.

— Что же ты тогда так боишься?

Я задыхаюсь от возмущения.

— Я? Боюсь? С чего ты взяла?

— Слишком от тебя много бла-бла-бла!

— Ты мне не конкурент, — отрезаю я.

— Ну и хорошо, тогда чего ты паришься? — Вишенка хмыкает.

— Проваливайте оба! — рычу я.

— Ага! — восклицает она, подловив меня. — Боишься, все-таки боишься, что она тебя не выберет!

И тут Майя выходит. Мирон резко выхватывает у меня наушник, и мы с ним отскакиваем друг от друга.

— Хочу покататься на «ракушках»! — восклицает Майя.

— Два билета, — говорю я, подойдя к кассе, и протягиваю банковскую карту.

— Три. — Нахал Березин сует в окошко свой нос.

— Два, — хмуро повторяю я и отпихиваю его. — Кое-кто не заслужил халявных покатушек.

Я машу перед носом Березина двумя билетами и возвращаюсь к Майе.

«Ракушки» — аттракцион, где открытые кабинки в форме ракушек быстро кружатся по платформе. Каждая кабинка вмещает двух человек. Майя садится в одну, мы с Березиным боремся за место рядом с ней, но он проигрывает, я отталкиваю его и забираюсь в кабинку. Надувшись, Мирон садится в соседнюю.

За время катания мы с Майей смеемся от восторга, а вот Березину совсем не весело. Его «ракушка» неисправна, она крутится чересчур быстро, словно взбесилась. Тут сказалось невезение Вишенки, которое передалось Мирону, так как он — ее засланец. Мне бы тоже не повезло, но я сел с удачливой Майей, плюс и минус вышли в ноль, поэтому наше катание обходится без происшествий.

Когда аттракцион останавливается и мы наконец покидаем кабинки, я вижу, что Березин идет, шатаясь, а лицо у него совершенно зеленое.

— Витя, чего это с тобой? Тебе плохо? — хлопочет Майя. — Сядь, посиди! — Она усаживает его на лавочку. — Дать водички?

Майя обмахивает «Витю» тетрадкой, поит водой из бутылки. Наконец Березин немного приходит в себя, и мы идем дальше.

Следующий аттракцион, куда захотела Майя, — «Корабль», который представляет собой гигантские качели. Увидев его, Березин, только-только отошедший от «ракушек», снова зеленеет.

— Ну что, беру три билета? — издевательским тоном спрашиваю я.

— Не, ребят, я, пожалуй, пас. Подожду вас на лавочке, — слабым голосом отвечает Березин.

Мы с Майей катаемся на «Корабле». На выходе ноги еле идут — еще чувствуется качка. У Майи так вообще подкашиваются колени, и она падает на меня. Я подхватываю ее, и мы оба хихикаем. Момент очень романтичный. Я смотрю на Березина, который с хмурым видом следит за нами и что-то докладывает Вишенке по связи, и одними губами говорю: «Два — два».

Я покупаю Майе кулек жареного миндаля, Березин берет ей яблоко в карамели. Садимся на лавочку, и вскоре я чувствую, как пятой точке становится слишком тепло и мокро. Встаю и обнаруживаю под собой коричневую жижу, которая, к счастью, пахнет шоколадом. Ну какой идиот разлил тут горячий шоколад?

«Три — два», — шепчет Березин, пока я влажными салфетками полирую свой зад.

Потом Майя видит игрушку в уличном тире — длинную кошку-сосиску — и просит ее.

С видом профессионального стрелка я иду за добычей. Но меня ждет провал — я не попадаю ни по одной банке. Березин хмыкает и занимает мое место. У него тоже ничего не выходит.

— Эх вы, ухажеры! — укоряет нас Майя. — Даже игрушку даме не можете выиграть! Все приходится делать самой!

Майя хватается за ружье. Итог — вожделенная кошка-сосиска у нее. Как и наша с Вишенкой удача.

Гуляем вдоль пруда, покупаем корм для уток и подходим к непокрытой льдом заводи, где собрались все птицы. На упаковке написано, что корм плавающий, но это обман — он тонет уже через несколько секунд. Уткам приходится за ним нырять. Березин придумал игру: когда утка нырнет в воду, он бросает гранулой в ее торчащую кверху попу. Утка резко выныривает и громко возмущается. Майю игра забавляет, она присоединяется. Наблюдаю за Березиным. Он что-то весело рассказывает Майе, активно жестикулируя, изредка бросая в уток кормом.

Голос, манеры, жесты, мимика, походка — все это для него несвойственно, он все копирует с какого-то придуманного образа. Не скажу, что вышло плохо, но поработать над игрой еще стоит.

Вишенка молодец, восхищен. Придумать такое и слепить из смешного задрота Березина альфа-самца — снимаю шляпу!

— Эй, Тимур!

Врываюсь в реальность. Оказывается, Майя щелкает пальцами у меня перед носом.

— Чего?

— Ничего, просто ты уже пять минут не реагируешь, когда тебя зовут.

А я залип, потому что подумал о Вишенке… Но чего это я, действительно? Мне Майю сейчас надо обхаживать!

Затем мы катаемся на санях, которые тянет лошадка. Майя сидит на одной стороне, мы с Березиным — на другой. Ветер со снегом дует нам прямо в лицо, и мы не знаем, куда от него деться. Майя снега будто не замечает, едет себе, запивает имбирный пряник травяным чаем и болтает обо всем, явно довольная прогулкой.

— Хотите, загадку загадаю? — вдруг спрашивает Майя, нарушив тишину.

— Давай, — говорю я, хоть и не люблю загадки.

— Принцесса не смогла выбрать между двумя женихами и устроила состязание. Она велела им отправиться в поле на своих конях и затем вернуться в замок. И объяснила, что выберет того, чей конь прискачет последним. Три дня женихи провели в поле, не зная, как им выиграть. Затем они встретили мудрого старца, который что-то им сказал, после чего женихи вскочили на коней и помчались в замок наперегонки. Что же сказал старец?

Мы с Березиным молчим, думаем над отгадкой.

— Что принцесса передумала? — говорю я.

— Нет.

— Что принцесса не та, за кого себя выдает? И что вообще она — дракон, который сожрет победителя? — предполагает Березин.

— Нет!

Мы долго ломаем голову над ответом, но выдаем только глупые варианты. Ничего дельного не приходит на ум.

— Сдаетесь? — с довольной улыбкой спрашивает Майя. Мы киваем.

Майя не спешит отвечать, еще немного мучает нас.

— Старец сказал им…

Но момент портит наше с Вишенкой невезение: сани резко накреняются вбок, и Березин валится на меня.

Просто прекрасно: у саней сломались полозья.

Идем к выходу через палатки с сувенирами. Майя застревает у каждой, восхищенно все комментирует. Мы с Березиным покупаем ей по подарку, которые она выбирает сама: снежный шар и домик со светящимися окошками.

У выхода прощаемся с Майей.

— Телефон не оставлю, — безапелляционно заявляет она. — Валера узнает — убьет вас. И меня тоже.

— Валера? — настораживаюсь я. У меня последнее время как будто чуйка на неприятности, и на это имя внутри загорается тревожная лампочка.

— Ага. Мой парень. Вообще, мне нужно кое в чем вам признаться. — Майя загадочно смотрит на меня и Березина. — Не знаю, с кем я там из вас поцеловалась, но это была часть игры. Мы с девчонками играли на действия, и вот мне выпало поцеловать красавчика. Честно, я сама не помню, кого поцеловала. Так что это было не мое желание. Валера бы не оценил.

Ну вот, снова удар по моей самооценке. Что-то в последнее время все поцелуи, которые дарят мне девчонки, — из жалости и из-за проигрыша.

Думаю о таинственном Валере. Его, даже косвенное, присутствие в этой истории мне ой как не нравится. У меня какое-то необъяснимое плохое предчувствие.

— Вот оно в чем дело… — находится Березин. — А я думал, что понравился тебе.

Сердито смотрю на Березина. Тебя там не было, врун!

Майя обнимает нас обоих и хлопает по спинам.

— Вы оба пупсики. Сегодня было здорово! Если бы я ни с кем не встречалась, у каждого из вас был бы шанс.

— Но мы можем еще увидеться? — спрашиваю я.

Майя думает.

— У меня начинается сессия… В четверг будет зачет, и к пяти я освобожусь. Значит, в пять у универа.

С этими словами Майя уходит.

— Так что сказал старец рыцарям? — говорю я ей вслед.

Она оборачивается и загадочно улыбается.

— Старец сказал им поменяться конями.

Мы с Березиным хмуро смотрим друг на друга. Мне кажется, мы оба думаем об одном и том же: в загадке есть подтекст. Принцесса — это Майя, а рыцари — мы с Березиным… Но вообще-то, с Вишенкой: Березин выполняет роль доспехов. И мы оба сейчас что-то делаем не так. Пока не поменяемся конями, не добьемся поцелуя. Но как меняться конями без коней? Ничего не понятно! Майя любит загадки, но она сама — одна сплошная загадка!

Когда Майя скрывается за поворотом, я хватаю Березина за шею, наклоняю и зажимаю его голову между рукой и подмышкой. Мирон пытается вырваться и орет.

— Это нечестно, Витюсик! — издевательски протягиваю я и натираю ему макушку костяшками пальцев.

На меня сзади кто-то прыгает и крепко обхватывает ногами.

— Пусти его, дурак! Ты сам, что ли, поступаешь честно? — слышу я голос Вишенки над ухом. Она пытается отодрать меня от орущего Березина.

Значит, все это время Вика была где-то рядом, следила за нами.

Я выпускаю Березина и теперь пытаюсь сбросить с себя Вишенку.

— Я скажу ей, что Березин — марионетка, и за всем стоишь ты!

Вишенка сама спрыгивает, выпрямляется и тыкает в меня пальцем.

— Тогда я скажу, что нам на самом деле от нее нужно! Я не отдам удачу такому подонку и вруну! Потопишь меня — и я потяну тебя с собой! — важно заканчивает она. — Мы в одной лодке.

Я задыхаюсь от возмущения и ужасно несправедливого обвинения. Это я — подонок и вор?! Я — врун?! Это она, как торнадо, ворвалась в мою счастливую, логичную и понятную жизнь, разнесла все к чертям и оставила после себя хаос! Она украла у меня удачу, из-за нее все беды! Вдобавок она крадет мои же методы пикапа, использует их против меня.

А еще строит из себя жертву и обиженку. Это я — жертва и обиженка!

Я зол, зол, как же я зол на Вишенку! Но в этом есть плюс: злость придает мне силы. Теперь я не сдамся и не отступлю.

Но времени на то, чтобы выиграть эту битву, у меня совсем немного. Его куда меньше, чем шестьдесят суток — срок, который дала нам пожарная инспекция.

Мы потеряем «Чердак» куда быстрее, и в этом я убеждаюсь следующей ночью, когда мне звонит Арсений Иванович. Он произносит всего одно слово, и вот я уже молниеносно вскакиваю и собираюсь.

Пожар.

Книжный горит.

Когда я вижу «Чердак», у меня все внутри переворачивается. Возле здания стоит пожарная и полицейская машины, из окон валит дым. Я с ужасом думаю, что сгорело абсолютно все. Но оказывается, это не так, и ложное впечатление создалось из-за дыма. Когда пожарные, ликвидировав катастрофу, разрешают нам и полицейским пройти внутрь, открывается следующая картина: одно окно разбито, пол и стена возле него почернели, также испорчены стоящие неподалеку стол и несколько стульев. Книги в порядке, драгоценная печь тоже. И — ура! — термос не пострадал. Пожар охватил внушительную, но все же локальную зону возле окна.

Полицейские проводят осмотр и выдают предположительную причину пожара: кто-то бросил в окно бутылку с зажигательной смесью.

Я в полном недоумении. Как это? Зачем? Пока стоял, перебирал в уме причины пожара, и все они были связаны с самим зданием: сломанная розетка или удлинитель, невыключенный чайник, елочная гирлянда…

Но выясняется, что кто-то специально устроил поджог. Это лишь предположение полицейских, но теперь я в нем не сомневаюсь. И даже догадываюсь, кто это сделал.

Если бы кто-то хотел сжечь «Чердак» целиком, он бы этого добился. Но он не хотел. Это просто предупреждение.

Предупреждение от Гущина.

Теперь полицейские будут разбираться с этим делом, и если их версия подтвердится, то они начнут искать виновных. Опрашивать свидетелей, проверять записи камер наблюдения. Арсений Иванович не ставил камеры, но на соседних зданиях они могут быть.

Но я уверен, что никого так и не найдут.

Пожарные уезжают, но полицейские все еще проводят осмотр.

Я жду не дождусь, когда мы с Арсением Ивановичем останемся вдвоем. Мне хочется обсудить с ним все наедине и сообщить о своих подозрениях.

— Так-так-так! — раздается знакомый звонкий голос. — Я вижу почерк Гущина!

В «Чердак» заявляется Федор. Откуда он узнал о пожаре? У него нюх, что ли?

Он цепким взглядом обводит помещение. Фотографирует все вокруг.

— Эй, уважаемый! — рявкает на него полицейский. — Здесь посторонним находиться запрещено.

— А я не посторонний! Я свидетель! — важно заявляет Федор.

Все полицейские как один поворачиваются к нему и изумленно на него смотрят.

— Свидетель чего? — хмурится один.

— Я знаю, кто устроил поджог! Это Борис Гущин! Вот эти двое подтвердят, что Гущин хотел купить «Чердак», но владелец ему отказал. — Федор показывает на нас с Арсением Ивановичем. — Тогда Гущин стал им угрожать.

Полицейские теперь смотрят на нас, ожидая какой-то реакции, но мы подавленно молчим.

Федор глядит на нас обиженно — видимо, надеясь, что мы подтвердим его слова.

— Сейчас я вам все расскажу… — бодро говорит он. — Записывайте!

Рядом с нами стоят двое полицейских, у одного завидные бакенбарды, а у другого — не менее завидные густые брови.

— Это что еще за фрукт? — спрашивают Бакенбарды у Бровей.

— Это полоумный сынок Коробейника, — отвечает второй. — У него на Гущина пунктик.

Он крутит у виска.

— А-а-а, — понимающе кивают Бакенбарды. — И что с ним делать?

— Можно подыграть.

Брови поднимают блокнот и ручку, делают вид, что готовы записывать, и подходят к Федору. Тот что-то живо рассказывает, а Брови, периодически кивая, рисуют в блокноте кроликов.

Затем полицейские, сказав Федору на прощание, что он очень помог делу и что они обязательно проверят Гущина, покидают здание.

Я убираю крупные осколки, Арсений Иванович подметает мелкие.

— Почему вы молчали? — накидывается на нас Федор.

— У нас нет доказательств, — растерянно отвечает Арсений Иванович.

— Нет доказательств?! У меня их полно! Он уничтожает памятники архитектуры!

— Это никак не поможет делу, — вздыхает Арсений Иванович.

— Мы найдем другие доказательства! — грозно заявляет Федор. — У нас влиятельная организация, мы — мощь!

Я молча протягиваю Федору совок с длинной ручкой. С секунду он растерянно смотрит на него, затем покорно берет и молча ходит за Арсением Ивановичем, подставляя совок под веник.

Убрав основное, мы принимаемся за окно. Внутри заделываем его одеялом, снаружи — пленкой. На окнах стоят решетки, так что это не от вандалов, а чтобы уберечь помещение от холода. Федор нам помогает.

Когда мы закрываем окно снаружи, у нас заканчивается скотч, и мы посылаем Федора внутрь за новым рулоном. И в этот момент к нам подходит Гущин.

— Ай-яй-яй, — издевательски протягивает он и смотрит на следы огня со злобным удовлетворением. — Что-то случилось? Пожар?

Мы ему не отвечаем.

— Небось, проводка? Мыши перегрызли? Нет? — Он задает вопросы, но не ждет от нас ответов. — А то как-то завелись у меня на даче эти мыши. Перегрызли проводку, в итоге дача сгорела подчистую. Так что будьте осторожнее, мыши — страшные животные. Могут вам дорого обойтись. А вон там, через дорогу помойка, когда я шел сюда, видел одну…

Я еле сдерживаюсь, чтобы не двинуть ему.

Тут из «Чердака» выбегает Федор. Увидев его, Гущин меняется в лице. Злобное удовлетворение сменяется досадой.

— Опять ты! — рычит он и быстрым шагом уходит.

Федор уже спешит к нам, на ходу доставая свой телефон и наводя на Гущина камеру.

— Он вам угрожал? Что он сказал? — спрашивает Федор у нас и бежит за Гущиным. — Эй! Борис Глебович! Постойте, Борис Глебович! Что вы сказали этим двум людям? Вы им угрожали? Вы можете повторить на камеру свои слова? Вы имеете какое-то отношение к произошедшему? Скажите, пожар — дело ваших рук?

Поравнявшись с Гущиным, Федор тычет ему в лицо телефон.

Гущин отмахивается от Федора, как от назойливой мухи, переходит дорогу и садится в припаркованную машину. Федор продолжает что-то ему говорить и снимать Гущина через стекло автомобиля.

Затем Федор возвращается к нам. Мы вместе заделываем окно, после чего он, заверив нас, что это дело они не оставят, что у них влиятельная организация и вообще они — мощь, тоже уходит. Мы с Арсением Ивановичем остаемся. На сегодня мы сделали все, что могли, жутко устали с уборкой. Залпом выпиваем по стакану воды, обсуждаем произошедшее наконец-то уже вдвоем.

Оба считаем, что это Гущин совершил поджог. Но я не хочу на него заявлять, потому что знаю: из-за моей неудачи ничего не выйдет, я только зря потрачу время. Арсения Ивановича же вся ситуация с «Чердаком» так подкосила, что он уже ни во что не верит и не хочет лезть в это дело. Бедолага выглядит так, будто уже мысленно попрощался с «Чердаком». Мне ужасно его жаль. Хочется сказать ему, что у меня есть план и что я все верну на свои места, но боюсь, он просто не поверит в мистическую историю с поцелуем удачи. Еще недавно я бы и сам в нее не поверил.