Укради его удачу

Глава 6. Вика

Дом шикарный! Сколько места! А сколько комнат! Мне, конечно, столько не нужно. Я выбираю себе одну из спален, пользуюсь ей и еще кухней, объединенной с гостиной.

Одна спальня закрыта на ключ — там личные вещи хозяев. В другой стоит удивительно знакомый приятный запах. Откуда я его знаю? Никак не вспомню. Этот запах ассоциируется с чем-то одновременно и приятным, и тяжелым. Он меня волнует. Именно из-за этих смешанных чувств я выбираю третью спальню: там не пахнет ничем особенным.

В доме невероятная новогодняя атмосфера. В зале стоит большая искусственная елка, все окна украшены гирляндами. Поднимаясь по лестнице, проходишь под множеством маленьких снеговиков на парашютиках, которые словно зависли в воздухе (на самом деле они подвешены на леске). С окна второго этажа на улицу спускается веревочная лестница, по которой карабкается большой, в человеческий рост, Санта-Клаус.

Декоративные коньки, олени, светящиеся снежинки, шишки, шарики, звездочки — в доме не осталось ни одного неукрашенного уголка. У каждой стены хочется устроить новогоднюю фотосессию — настолько все красиво.

Лаки тут очень нравится: в просторных комнатах не будешь натыкаться на все подряд каждую секунду. И елку он сбивает только спустя час после нашего появления в доме.

— Ты целый час ничего не ронял! Это рекорд, Лаки! — хвалю я кота, поднимая елку и вешая обратно упавшие игрушки.

Поначалу я путаюсь в таком огромном доме. Постоянно теряю телефон, ключи, косметичку, расческу и множество других вещей. Злюсь на себя: надо уже определить им постоянное место.

Вскоре я узнаю правду об этом доме. Оказывается, его хозяин — Тимур. Когда я вижу из окна, как он, одетый в футболку в обтяжку, чистит снег, то просто теряю дар речи. Я ужасно возмущена: ему удалось обхитрить меня, обвести вокруг пальца, как лохушку!

Я прекрасно знаю, чего он пытается добиться, но ему это не удастся. Я не кошка в период течки, на самцов не бросаюсь. Я контролирую свои желания.

Из дома я съезжать не собираюсь. Такого щедрого предложения мне даже самая сильная удача не сможет подкинуть. Поживу здесь. Сколько? Пока Тимур не поймет, что я крепкий орешек и сдаваться не собираюсь, и не откажется от своей идеи.

Я знала, что Тимур будет ходить за мной хвостиком, — так и оказалось. Правда, часто я сама даю ему повод.

Например, однажды я куда-то дела телефон. Два часа поисков не принесли результата. Признаю поражение и иду к соседям просить помощи. Конечно, именно Тимур открывает дверь, будто только этого он и ждал. Стоит в рубашке нараспашку, оголяющей безупречный рельеф мышц, джинсы спущены на бедра, обнажая резинки брендового белья.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я, разглядывая потолок. Пытаюсь удержать на нем взгляд, но сильные мужественные руки и пресс притягивают, как магнит.

Тимур довольно улыбается.

— Холодно. Но я нищий студент, и у меня нет денег на одежду по сезону.

— Когда у тебя день рождения? Я подарю тебе худи.

Тимур хмыкает.

— Еще не скоро, двадцать третьего марта. Так что пока придется мне померзнуть. Или ты можешь согреть меня другим способом.

Я кашляю, не находя слов для ответа.

— Ты что-то хотела?

Я описываю проблему. Тимур рвется искать мой телефон вместе со мной, но я его останавливаю и прошу просто мне позвонить.

Однако звонок проблемы не решает. Телефон найти не удается. Приходится снова тащиться к Тимуру.

— Наверное, он на беззвучном режиме.

Тимур снова предлагает помощь, и на этот раз я соглашаюсь. Мы вместе прочесываем дом, и в конце концов именно Тимур находит телефон. Он не говорит мне об этом: просто подходит вплотную, держа руку за спиной, дерзко улыбается и заявляет:

— Танцуй.

Я хмурюсь.

— Давай сюда! — Я требовательно протягиваю руку.

— Не-а, — шире улыбается он. — Танцуй.

Я тянусь за спину Тимура, но он отступает на шаг. Теперь я вижу, что у него в руке действительно мой телефон. Я пытаюсь его выхватить, но Тимур уворачивается, пятится, спотыкается о диван — и падает на него. При этом будто случайно (а я уверена — специально) ставит мне подножку. Я теряю равновесие, падаю на него сверху. На мне тонкая футболка, и через нее я чувствую горячую кожу Тимура. Сцена ужасно нелепая, поэтому я пытаюсь быстро слезть с него и подняться. Тимур хохочет — ситуация его ужасно забавляет. Меня это злит.

Наконец я встаю. Тимур поднимается следом, смотрит на меня свысока и протягивает мне телефон.

— Ладно, ладно, Вишенка, отработала.

От возмущения у меня перехватывает дыхание. Я толкаю Тимура в грудь.

— Ты! Ты! Ты просто мерзкий, отвратительный, меня от тебя тошнит! Убирайся отсюда!

Тимур снова хохочет.

— Надо же! Я вызываю у тебя столько чувств! Это моя маленькая победа!

Указательным пальцем он оттягивает мою нижнюю губу. Все происходит за мгновение: я не успеваю среагировать и остановить нахала. Дергаю головой и отбрасываю его руку слишком поздно.

Тимур подмигивает и уходит к себе.

Я смотрю на свой телефон и рычу от злости: ни одного пропущенного!

Следующие несколько дней я продолжаю получать корзинки. В каждой — записка с каким-то милым посланием и обязательно наклейка с котиком.

Где-то после четвертого котика я понимаю, что не могу жить без этого ритуала. Записки — моя новая зависимость. День кажется прожитым зря, если я не получу новую наклейку с котиком.

Я догадываюсь, что Тимур ждет, когда я приглашу его на ужин. Но фигушки: цель у него совершенно не благородная, и не в моих интересах проводить с ним вечер.

Тимур всеми силами пытается добиться новой встречи: часто перехватывает меня у дома, а один раз даже сел со мной на один автобус, когда я ехала на работу. Сказал, что ему тоже надо в Пустовино (в чем я сильно сомневаюсь). Тем не менее Тимур доехал со мной до самого конца.

Он слишком часто чистит снег. Новый еще не успевает выпасть, как Тимур уже выходит с лопатой в своей неизменной обтягивающей футболке. Я украдкой наблюдаю за ним из окна. Мне нравится на него смотреть, но он не должен об этом знать. Правда, однажды Тимур поднял взгляд на мое окно, и я быстро юркнула за занавеску, а потом, сгорая от стыда, мучались неизвестностью: заметил он меня или нет?

В середине недели, вернувшись с работы, я не могу открыть дверь. Ключ застревает в замке и не поворачивается. Приходится опять идти к соседям. Конечно, дверь открывает Тимур. Я даже думаю, что это он подстроил: например, засунул монетку в замочную скважину, чтобы я не смогла попасть домой.

Описываю Тимуру проблему. Он и правда как будто не удивлен, понимающе кивает.

— Ага, иногда заедает. Пойдем покажу, как надо.

Мы вместе подходим к входной двери.

— Вставь ключ, — говорит Тимур.

Я делаю, как он сказал, и в этот момент он тесно прижимается ко мне сзади, накрывая ладонью мою руку с ключом. Я напрягаюсь и перестаю дышать. Близость Тимура дезориентирует меня. Я чувствую запах жвачки, свежепостиранной футболки, а еще — какой-то неповторимый аромат, напоминающий одновременно влажное сено и лес после дождя.

— Расслабься, — шепчет он на ухо, а затем ведет мою руку вверх. — Нужно немного приподнять и только затем повернуть.

Раздается щелчок. Тимур отстраняется, поворачивает дверную ручку и приглашающе кивает.

Несмотря на зиму и то, что я в одной кофте, я вся мокрая от пота, а дышу так тяжело, будто пробежала стометровку. Тимур видит, какое впечатление произвел на меня, и довольно, хитро улыбается.

Я всеми силами пытаюсь собраться, гордо задираю голову и откидываю волосы.

— Спасибо!

С этими словами быстро захожу в дом и захлопываю дверь прямо перед носом Тимура.

Прижимаюсь спиной к косяку, выдыхаю. Ругаю себя за то, что не смогла сохранить самообладание. Что такое произошло с моим телом в тот момент, когда Тимур прижался ко мне? Оно просто подвело меня!

И тут… Дверь резко открывается, и я падаю на спину. Прямо в объятия Тимура.

Я будто попала в дешевую мелодраму, где парень красиво подхватывает неуклюжую девушку.

— Поймал! — улыбается он, держа меня на весу.

В этой позе мы и застываем. Тимур смотрит смело, почти вызывающе, и это притягивает.

— Поставь меня, пожалуйста, — с трудом выдавливаю я.

— Да-да, извини, — спохватывается он и ставит меня на ноги. — Я просто подумал, что не показал тебе, как менять температуру на котле. А то на улице потеплело, и дома может быть… Жарковато, — говорит он с издевкой, понижая голос.

Я принимаю его вызов.

— Правда? — невинно удивляюсь я. — Не заметила.

Тимур убирает с моего лба прилипшую прядь и дует на влажную кожу.

— Ну, когда станет совсем жарко и ты не сможешь заснуть ночью, позвони.

Он подмигивает и уходит.

А я стою с пылающими щеками, сгорая от стыда. Ну что за гад!

В выходной соседи собираются на барбекю. Я болтаю с Мироном по телефону на балконе и вижу всю компанию в крытой беседке.

— Вика, иди к нам! — весело машет мне Ульяна.

Тимур тоже там, наблюдает за мной, как хищник в засаде. Он, конечно, будет рад, если я присоединюсь. Откажусь — решит, что я боюсь находиться рядом, потому что могу потерять голову и поддаться его чарам. Нет уж. Я выйду к ним, пусть думает, что наше соседство не выбивает меня из колеи.

А как же на самом деле? Ох, это от случая к случаю. Я рядом с Тимуром то непробиваемая скала, то… плавленая моцарелла! Мне же нужно, чтобы он думал, будто рядом с ним я всегда — скала.

Так что я присоединяюсь к барбекю.

Увидев меня, Тимур воодушевляется: подносит тарелку, спрашивает, что налить, положить. Нашелся ухажер!

Я выбираю вино. Надо помнить, что мне можно только один бокальчик. А то унесет… Но вино такое вкусное, в беседке так тепло и уютно, а Тимур так ловко и незаметно мне подливает, что я быстро сбиваюсь со счета.

Девушки начинают обсуждать мужчин их мечты.

— Я люблю высоких и широкоплечих, — рассуждает Мира. — С мужественным подбородком. Обязательно руки красивые, ногти овальной формы. Волосы густые и средней длины, чтобы вцепляться в них, когда… — Она умолкает и хихикает. — Ну, вы поняли. Это такой кайф!

— А что по начинке? — спрашиваю я.

Мира непонимающе смотрит на меня.

— По начинке?

— Ага. Какой он должен быть по характеру, этот твой идеал? Какими качествами обладать?

Мира задумывается. Вид у нее растерянный, словно вопрос оказывается слишком сложным.

— Не знаю. Чтобы богатый был.

— Богатый — это не качество, — спорю я.

— Ну, тогда щедрый.

Я киваю, одобряя.

— А еще?

Мира хмурится.

— Чтобы был современный, без всякого патриархального мусора в голове. Уважал мои границы и свободу.

— Это все по отношению к тебе, — говорю я. — Но какой он сам? Что у него в душе? Какие принципы, установки, интересы? Что он любит? Какой он в быту? Что для него важно?

Мира совсем теряется.

— Не думала о таком.

— Значит, ты решила, какая будет форма ногтей у твоего избранника, но не подумала о том, что он любит? — хмыкаю я.

Мира сердится.

— Ой, да какая разница, что он любит и что ему интересно?

Подруги Миры кивают.

Весь диалог Тимур внимательно наблюдает за мной. Слушает молча, но спор определенно ему любопытен. Я вижу, ему есть что сказать, но он предпочитает оставаться в стороне. И еще мне кажется, Тимуру нравятся мои мысли, а не Миры. Хотя это странно: в своем блоге он много внимания уделяет внешности девушки, будто ее душа ничего не значит.

— А ты сама что скажешь? — спрашивает меня Мира с издевкой. — Что важно для тебя в парнях? Расскажи нам о его детских травмах и над какими фильмами он рыдает в подушку.

Раздается хор смешков. Один Тимур не реагирует. Он смотрит на меня с еще большим интересом и явно ждет, когда я отвечу на вопрос.

Подколы Миры меня не задевают, я лишь улыбаюсь. Думаю, как получше ответить. Я ведь сама серьезно не рассуждала на эту тему и только сейчас действительно задумалась: какими качествами должен обладать мой идеал?

Я верчу в руках бокал и перевожу взгляд на зеленую лужайку.

— Внешне он кажется душой компании. Но на самом деле силы черпает в одиночестве. Устает от больших сборищ, и в такие моменты ему нужно побыть одному. Тогда он уезжает к большой воде, сидит в тишине на берегу и смотрит на волны. Он альтруист, бескорыстно помогает другим, может быть, занимается благотворительностью. Ему не нравится его работа, но нужны деньги для достижения мечты. Он добрый и здорово меня смешит. С ним уютно. С ним я словно возвращаюсь в детство. Он вызывает во мне теплые и сильные чувства, которые я больше нигде и ни с кем не испытываю.

Я заканчиваю и возвращаюсь взглядом к Мире, затем смотрю на остальных. За ту минуту, что я говорила, настроение в компании изменилось: оно больше не такое игривое. Все сидят задумчивые, будто мой рассказ их тронул.

Тимур улыбается уголком рта — загадочно и почти высокомерно. То ли согласен со мной, то ли нет, но не показывает этого, то ли хранит какой-то известный только ему секрет.

— Мощно! — признает Мира. — Тебе надо книжки писать! Об идеальных парнях.

— Эй, Тимур, возьмешь ее в напарники? — весело выкрикивает Игорь. — Она бы добавила твоему блогу изюминки, женского взгляда.

— Подумаю над этим, — важно говорит Тимур. Фыркаю. Как будто я соглашусь сниматься в его дурацком блоге!

— А вообще, Тимур, хотелось бы услышать мнение, кхм, профессионала, — хмыкает Ульяна. По ее тону понятно, что профессионалом она его не считает. Даже наоборот. — Расскажи нам о своей идеальной девушке! Какая она?

Тимур, немного подумав, отвечает:

— Ну, она брюнетка. — Он бросает взгляд на мои волосы. — Миниатюрная. — Оглядывает меня с ног до головы. — У нее милое кукольное лицо, пухлые губы и красивые глаза. Грудь третьего размера — такая, чтобы помещалась в мою ладонь.

Тимур отпивает из бокала. Все ждут продолжения, но его нет.

— И это все? — улыбается Санат. — А как же душа?

Тимур гордо вскидывает подбородок и усмехается.

— Мне бы подошла такая, которая уже продала душу дьяволу, — отвечает он. — С такими не скучно.

Все смеются.

— И что же она выручила в обмен за душу? — весело спрашивает Ульяна.

Тимур снова бросает на меня взгляд.

— Хм. Может быть… пожизненную удачу?

У меня пылают щеки. Если до этого я еще сомневалась, что Тимур говорит обо мне, то теперь его признание сбивает меня с толку. Какой же он мерзавец! Это его дурацкая тактика. Как он там говорил? Пробить щит? Вот и пробивает: ляпает такое, что сразу вводит в ступор и дезориентирует. Именно так я себя и чувствую сейчас — незащищенной, лишившейся брони.

Я отвожу взгляд, делаю глоток вина и не подаю виду, будто поняла, кого Тимур имел в виду. Но боковым зрением замечаю, что он смотрит на меня. Понял, что я всего лишь притворяюсь. К счастью, из колонок льется новая песня, и Ульяна, взвизгнув, делает погромче и подпевает.

— Пожалуй, я пойду. — Я встаю. От громкой музыки стучит в висках, да и хочется побыть одной.

Тимур оставляет свой бокал.

— Я тебя провожу.

Смотрю на него исподлобья, будто он сморозил глупость.

— Мне идти двадцать шагов!

— Все равно, мало ли что случится.

И вот Тимур провожает меня до двери.

У двери стоит традиционная красивая корзинка.

— Ого! — притворно удивляется Тимур и ревниво спрашивает: — Кто это таскает тебе подарочки?

— У меня появился тайный поклонник. Думаю, это садовый гном.

— И что он тебе принес?

— Обычно это ужин. — Я беру корзинку. — Но сейчас корзинка явно легче. Видимо, гном заметил, что я уже поужинала.

Я разворачиваю оберточную бумагу.

— М-м-м! Это пирожные!

— Выглядит вкусно. — Тимур заглядывает мне через плечо и кладет на него голову.

— Не надейся, не приглашу! — Я отталкиваю Тимура. Он показывает мне язык.

Дома я обнаруживаю в корзинке кое-что еще: листок с приклеенным котиком и надписью:

«Завтра в 11 утра жди меня, красавица. Поедем в сказку».

Губы против воли растягиваются в улыбке.

Я завариваю чай и поднимаюсь на второй этаж, чтобы съесть десерт за кофейным столиком возле панорамного окна. Смотрю на лужайку: Тимур вернулся к компании. Интересно, о чем они болтают? Обсуждают ли меня? Тимур выглядит грустным. Наверное, расстроился, что я не позвала его на чай. Видимо, надеялся, что расколет меня быстрее. Но этот орешек оказался намного крепче.

Думаю о записке.

Он обещает мне сказку. Интересно, куда же собирается меня сводить?

Сначала я твердо решаю, что не пойду. Но затем начинаю сомневаться. У меня нет причин отказываться. Как и с барбекю: он воспримет мой отказ как свою победу. Раз избегаю — значит, он на верном пути. Так что снова нужно идти.

Мне немного тревожно. Но это лишнее. Ничего не случится, если я выберусь куда-то с Тимуром. Я не собираюсь терять голову и целовать его, так что все будет хорошо. Никаких рисков.

Ловлю себя на том, что слишком долго разглядываю Тимура в окно, спохватываюсь и отвожу взгляд.

На следующий день ровно в одиннадцать раздается звонок в дверь. Последние пятнадцать минут я, собранная и одетая, сидела за столом с книгой. Выжидаю пару минут и иду открывать.

Увидев меня, Тимур (на этот раз в куртке) на секунду замирает. У него перехватывает дыхание, и я вижу: это искренние чувства. Такое не сыграешь. Улыбаюсь, довольная произведенным эффектом. Я завила волосы, накрасила губы красной помадой. В таком образе я похожа на Белоснежку. На мне клетчатое черно-белое пальто, утепленные легинсы и изящные сапожки.

Уже через пару секунд Тимур, видимо, осознав, что выдал себя, спохватывается, окидывает меня скучающим взглядом модного критика и вздыхает:

— Под пальто Мэрилин Монро нужно платье Мэрилин Монро.

— Оно есть, — усмехаюсь я и победно улыбаюсь.

Тимур прищуривается.

— А для платья Мэрилин Монро нужны сиськи Мэрилин Монро. И с этим проблемы, да?

Моя улыбка гаснет, я вздыхаю.

— Ты отвратительный. И вообще-то, я Белоснежка.

Тимур криво усмехается.

— Для Белоснежки нужна чистая душонка. А в твоей, дорогуша, уже тараканы с крысами завелись!

Я закатываю глаза.

— Не понимаю, как тебе удается кого-то подцепить одними оскорблениями?

— Ну почему же одними? — Тимур расплывается в улыбке Чеширского кота. Смотрит на меня по-новому, как на картину, задерживает взгляд на кудрях.

— Вообще, классно выглядишь, — говорит он вроде бы искренне. — Тебе идут все эти… — он крутит у виска, изображая локоны, — женские штучки.

Я улыбаюсь против воли. Тимур, поймав мою улыбку, указывает на меня пальцем.

— Видишь? В моем арсенале не только оскорбления.

Я выдыхаю через надутые щеки, осознав, что комплимент Тимура — вранье.

— Ты отвратительный мерзавец, — вздыхаю я.

— Очаровательно-отвратительный мерзавец! — важно поправляет он. — Карета подана! — И показывает на ждущее возле дома такси.

По дороге я тщетно пытаюсь выведать, куда мы едем. Но Тимур загадочно отвечает, что скоро я сама увижу. Через пятнадцать минут он достает маску для сна в виде кошачьей мордочки.

— Надень. Это должен быть сюрприз.

Я смотрю на него с подозрением, всем своим видом показывая, что считаю это детской глупостью, но маску все же надеваю. Внутренний ребенок вопит от восторга: он обожает сюрпризы.

И вот такси останавливается. Тимур осторожно выводит меня наружу.

— Уже можно, — говорит он.

Я снимаю маску. Передо мной — сетчатый забор, к которому с другой стороны приближаются пушистые белые облака.

Я взвизгиваю и бегом пускаюсь ко входу.

Это ферма, где живут альпаки!

Тимур как-то рассказывал мне о ней, но у меня вылетело из головы.

Альпаки похожи на лам, но, по предположению, произошли они не от ламы, а от викуньи. У альпаки густая шерсть (белая или коричневая), длинная шея и милая мордочка с длинной густой челкой.

На ферме альпаки свободно гуляют. Я обнимаю их, и это совершенно непередаваемо! Я будто обнимаю облако. Глажу их, кормлю, пищу от умиления.

Тимур нанял фотографа, и тот снимает меня с альпаками. Мне не терпится посмотреть фотографии! Это будет моя первая профессиональная фотосессия. Да еще какая!

Прогулкой дело не ограничивается. Через пару часов Тимур ведет меня внутрь фермы. Еще один сюрприз!

На уютной поляне среди заснеженных деревьев устроен пикник: стол застелен клетчатой скатертью, на нем стоит корзинка с едой, бутылка шампанского и два бокала. На скамейке — пледы.

— Прошу к столу! — приглашает Тимур.

Мне нравится, как он все организовал, как выложился, чтобы все прошло идеально. Ни один парень раньше ничего подобного для меня не делал.

Я сажусь на один плед и укрываюсь другим. Выглядит все просто фантастически: сквозь заснеженные деревья пробиваются солнечные лучи, в воздухе кружатся редкие крупные снежинки, напоминающие крошечных фей. Мягкий белый покров усеян следами альпак. Снег сияет, будто кто-то рассыпал по нему миллионы крошечных бриллиантов. Атмосфера такая волшебная, что сомнений не остается: я Люси, и я в Нарнии.

Тимур разливает шампанское, протягивает мне бокал. Фотограф снимает нас вдвоем.

Почуяв запах еды, к нам подходят альпаки. Их поступь мягкая и глухая: холода еще не настали, снег рыхлый, без хрусткой морозной колкости.

Помимо своей еды, у нас есть овощи для альпак, и я протягиваю им угощение. Одна из альпак нежно касается моей руки мягкими теплыми губами. Смотрит в глаза так, словно благодарит.

Мы отпиваем шампанское, немного фотографируемся. Затем фотограф оставляет нас вдвоем.

— Красиво ухаживаешь, — говорю я.

Тимур поджимает губы и хмыкает.

— Я не ухаживаю за тобой. А если бы ухаживал, то все было бы совсем не так.

— И как же?

Он дерзко прищуривается.

— Крикнул бы тебе из окна своего «Рендж Ровера»: «Эй, Каланча! Не хочешь прокатиться? В моей тачке тебе не придется подгибать ноги». Вот и все ухаживание.

Я хватаюсь руками за голову.

— Я бы ни за что на такое не повелась.

Тимур смотрит на меня так, словно прикидывает, правда ли это.

— Ты явно не та, за кем я стал бы «ухаживать», так что да, не повелась бы.

— Ах да, твой типаж — миниатюрные брюнетки, а не белобрысые великанши.

— Верно.

— Меня поражает, как легко ты это признаешь! — восклицаю я. — Но ведь это играет против тебя: твоя цель — чтобы я потеряла от тебя голову! Так что тебе надо делать прямо противоположное: доказывать мне, что ты без ума от меня, что я твой идеал, и все такое.

— Мне не нужно строить из себя кого-то. Ты и так потеряешь от меня голову, — высокомерно заявляет этот нахал. — Да что мелочиться? Уже потеряла!

От возмущения у меня перехватывает дыхание.

— Мне бы твою самооценку! Отлей немного, а?

Это ж надо: гад уверен, что все вокруг в него влюблены!

— Легко! — Он переливает немного шампанского из своего бокала в мой.

Мне здорово с Тимуром, хоть я и понимаю, что он меня использует. Последнее удручает, сеет внутри тяжелые мысли. Но ничего не могу с собой поделать: мне хорошо сейчас, когда он рядом. Я стараюсь не думать о его настоящей цели и отношусь к нашему сегодняшнему приключению как к чему-то несерьезному. Потому и не воспринимаю его, живу моментом: вот мы с ним попали в зимнюю сказку, устроили пикник, Тимур развлекает меня болтовней и шутками. Разве этого недостаточно для счастья?

День проходит чудесно, и мне даже жаль, когда он заканчивается и мы возвращаемся домой.

— Спасибо за сказку, — говорю я перед тем, как уйти к себе. Затем хмурюсь и строго добавляю: — Но это ничего не значит.

— Конечно, — улыбается Тимур, заглядывая мне в глаза. — Совсем ничего. Ни одного бокала.

— И даже ни одной капли.

— Ни молекулы.

— Ни атома.

— Ни протона.

— Ни электрона.

Мы с Тимуром смотрим друг на друга, и что-то мешает мне оторвать взгляд и наконец уйти. Меня словно примагнитило.

— Ну, я пойду? — спрашиваю я.

— Иди уже.

— И пойду.

— И иди.

Уйти удается с трудом. Чувствую, как Тимур все еще стоит на месте и смотрит вслед.

Дома с меня наконец спадает морок. Я ругаю себя: все же поддалась воздействию Тимура. Он опасен.

Неужели у меня есть к нему какие-то чувства? Нет, конечно нет! Глупости. Но нужно держаться от него подальше. Больше никаких прогулок. Меньше пересечений. Соблюдение дистанции. А то не успею оглянуться — и моя удача уже у него.

Несколько дней подряд я игнорирую корзинки под дверью. Не соглашаюсь на его предложения поехать куда-нибудь, не посещаю «Чердак». Избегаю Тимура. Если ему все же удается пересечься со мной и он пытается меня разговорить, я отвечаю односложно и ухожу.

Меня ломает без нашего общения. Мне нельзя поддаваться: соглашаться на прогулки, совместные ужины и встречи, нельзя показывать, что мне нравится проводить с ним время. Если я пойду на это, потом буду ругать себя, стыдить за проявленную слабость.

Пытаюсь убедить себя: «ломка» только от скуки. Поэтому стараюсь делать свои дни максимально насыщенными. Ищу любой повод, чтобы проводить свободное время вне дома. Общаюсь с Мироном, навещаю семью, езжу по торговым центрам, придумываю дела. Но «ломка» не проходит… И я снова злюсь на себя.

Я жду какого-то нейтрального повода, чтобы Тимур зашел ко мне не ради меня, а по другой причине. Вот бы у нас появилось какое-то общее дело. Безумно тянет провести с ним время, но так, чтобы не показывать ему (а также самой себе), что я этого хочу.

И — просто удача — вдруг ломается выдвижной ящик кухонного гарнитура.

Я гадаю: он сломался, потому что принадлежит Тимуру, а он сейчас неудачник, или же потому, что у меня сейчас полоса везения и все мои, даже невысказанные, желания сбываются? Ведь я мечтала о вынужденной встрече — и вот она. И не придется злиться и стыдиться: поломка случайная, от меня это не зависело, а значит, совесть чиста.

Я сообщаю о поломке Тимуру. Он забегает ненадолго — оценить ущерб. Говорит, что закажет направляющие и после займется ремонтом. Многозначительно предупреждает, что он рукожоп и починка может затянуться. А мне только того и надо.

С лихорадочным нетерпением жду направляющих.

Уже представляю: я сижу на кухне, попиваю вино из изящного бокала и смотрю, как Тимур чинит ящик. Мои поза и красивый наряд притягивают взгляд, но в то же время достаточно естественны для того, чтобы Тимур не догадался, что они детально продуманы заранее… Все, конечно, только в моей голове. В реальности я убегу в дальнюю комнату и не буду выходить, пока Тимур не закончит с ящиком.

«А что потом, Вика? — спрашивает внутренний голос. — Ты придумала, что будет дальше? Ведь ничего не может быть — Тимур починит ящик и уйдет. Для чего тогда это все?»

Эти вопросы меня злят — ответов я не знаю. «Я тут ни при чем, — оправдываюсь я. — Мне нужен только работающий ящик, больше ничего. Меня бесят сломанные вещи, и дело только в этом». Но совесть не верит.

Наконец Тимур забирает направляющие.

— Жди гостей, — говорит он мне по телефону.

Я злюсь на себя за то, что хочу увидеть Тимура, на свои фантазии о том, как встречу его в вечернем платье. В наказание надеваю просторные домашние штаны и старую вытянутую футболку, не крашусь и собираю волосы в небрежный пучок. Короткие пряди выбиваются и торчат в разные стороны.

Открывается дверь, я слышу возню в прихожей. А затем с направляющими в руках на кухню входит… Игорь.

Я не могу скрыть разочарования.

— А где Тимур? — спрашиваю я.

— У него срочные дела, не смог. Показывай, что там с ящиком?

Я смотрю, как Игорь устраняет поломку, и чувствую, как внутри поднимается злость. Срываюсь на Игоря: делаю замечания, что слишком шумит, что положил грязные инструменты на чистую скатерть, что наследил в прихожей… Я не оставляю его в покое и к концу ремонта совершенно выношу ему мозг. Когда Игорь все же заканчивает, то собирается так быстро, что через полминуты его уже нет. Я даже не успеваю бросить ему напоследок еще одно замечание.

Тимур променял меня на какие-то срочные дела. Он же видел, что в последнее время я совершенно не иду с ним на контакт, и должен был оценить выпавший шанс. Неужели ему не так уж и важна удача? Я сбита с толку.

В этот же вечер, измученная своими чувствами, я просматриваю сайты аренды жилья и подбираю другие варианты. Хочу съехать от Тимура, чтобы держаться от него как можно дальше.

Через пару часов поисков осознание ударяет по голове бетонной плитой: нет, я не этого хочу. Более того — я просматриваю эти сайты, уже зная, что не съеду. Это похоже на мазохизм.

И дело не в деньгах — я не плачу за дом ни рубля, и вряд ли даже с моей удачей найду другое такое щедрое предложение. Дело… в Тимуре. Я просто не могу съехать от него. Не могу — и все. Буду ругать себя, стыдить, презирать, но иначе не могу. «Не могу» — два простых слова. Это осознание даже приносит мне какое-то облегчение. Больше нет смысла обманывать себя.

У меня и правда есть чувства к Тимуру. Расстояние ничего не изменит. Даже если нас разбросает по разным концам света, я найду способ вернуться.