Укради его удачу

Глава 10. Вика

Самым сложным было уговорить Мирона. Мы сидели в кафе, я заказала ему любимый кофе объема XXL и рассказала о своей блестящей афере.

— Так, давай уточню. Ты просишь меня подкатить к девушке на улице, поцеловать ее ни с того ни с сего, а потом передать тебе этот поцелуй курьерской доставкой и с пометкой «осторожно, хрупкое?» Я правильно понял твой гениальный план? — Мирон негодующе запыхтел.

— Если опустить сарказм, то да, — невинно ответила я, ковыряя пенку на своем кофе.

Мирон задумался.

— А потом я просто ей скажу: извини, ничего личного, я просто работаю в службе доставки.

— Можно и так, но я бы начала с комплиментов. Сказала бы ей, какая она красивая…

— О боже, какая глубина! — воскликнул Мирон с притворным восхищением. — Да после такого она точно прыгнет на меня с поцелуем!

— Хватит уже язвить, — рассердилась я. — Вообще, это была твоя идея!

— Моя? — задохнулся от негодования Мирон. — Я тут вообще ни при чем!

— Как это ни при чем? Кто гадал мне на «Рецепте фортуны профессора Смирнова?»

— Это был «Последний эксперимент профессора Захарова!» — рявкнул друг.

— Неважно. Главное — ты начал эту заварушку! А теперь бежишь в кусты и не хочешь мне помогать!

Мои обвинения сработали. Мирону стало стыдно.

— Да, но… — замялся он.

— Мне не справиться без тебя, Мирон, — дожимала я с мольбой в дрожащем от притворных слез голосе. — Если Мерзликин меня опередит, все пропало. Я потеряю удачу навсегда.

Тяжело вздохнув, Мирон задумался, затем схватил со стола салфетку и стал нервно ее мять.

— Я не знакомлюсь с девчонками на улице, — в конце концов сказал он. — Я не знаю, как это делается!

— Почти то же самое, как с сайтами знакомств! — воодушевилась я, поняв, что друг сдался.

— Нет, в общении по переписке у тебя есть время на ответ, а тут его не будет!

— Я тебе помогу! Буду общаться с тобой через наушник и подскажу, что в какой момент нужно ответить.

— А ты у нас что, гуру знакомств на улицах? — хмыкнул Мирон.

— Нет, но я тоже девушка.

Повисла пауза.

— Ох, а ты права! — Мирон округлил глаза.

— Тебя только что осенило, что я девушка? — прищурилась я.

— Нет, конечно, нет… Я про то, что ты правда можешь знать, как лучше ответить, чтобы не сесть в лужу. И почему мы не додумались до такого на моих свиданиях?

Мы посмотрели друг на друга и прыснули со смеху.

Затем долго колдовали над образом Мирона. Решили ориентироваться на стиль Тимура — дерзкий и притягательный. Очки заменили на линзы, с трудом уложили непослушные волосы. Широкие джинсы, футболка оверсайз с ярким принтом (на случай, если Мирону сразу удастся пригласить Майю в кафе). Белую парку друга решили оставить — она и правда классная.

И вот я отправила Мирона на первую встречу с Майей. Не знаю, кто волновался больше, он или я, но все прошло гладко! Майе понравились они оба: и Мирон, и Тимур. Значит, по телефону я давала Мирону правильные советы.

После первой встречи случилась вторая, затем третья. Все прошли вроде бы хорошо, но дело с места не сдвигается. Майя еще никого не поцеловала. А тем временем неудачи одна за другой приходят в мою жизнь, и если так будет продолжаться, я растеряю вообще все, что приобрела за время везения, и окажусь еще дальше, чем была.

Мое невезение растет в геометрической прогрессии. Если первые несколько дней после того, как я поцеловала Тимура, неудачи ограничивались тем, что все в доме пыталось меня уничтожить, то дальше стало только хуже…

Например, с книгой ничего не получилось. Я подозревала, что так и будет, и каждый раз с тревогой смотрела на телефон, когда поступал новый звонок. Надеялась: вдруг пронесет? Вдруг неудача не успеет добраться до книги и Мирон быстрее заберет поцелуй у Майи?

Но я не успела. Андрей Семенович, владелец издательства «Переплет», позвонил мне, когда я шла домой из магазина.

— Вика, тут такое дело… — виноватым голосом начал он, и я поняла, что ничего хорошего не услышу. — У издательства сейчас наступили трудные времена. Все дорожает на глазах. Типографии заломили ценник, и мы на грани банкротства. Конечно, мы пытались договориться, просили скидку. Но денег на твою книгу сейчас нет…

Он замолчал, как будто хотел, чтобы я закончила за него. Но я тоже молчала.

— В общем… — Он все мялся и не мог сказать прямо. — Мы решили заморозить новые проекты. Это все временно, ты не переживай. Насчет прав не беспокойся: они тебе вернутся. Сегодня наш менеджер подготовит документ о расторжении договора и вышлет тебе на почту…

Разговаривая по телефону, я шла и наблюдала за маленькими снежными вихрями высотой с полметра. Они кружились по дороге: одни исчезали, другие появлялись.

Услышав грустные новости, я остановилась. Засмотрелась, как один снежный вихрь поднял и закрутил в воздухе мандариновые шкурки и конфетти из взорванной хлопушки.

Возможно, именно такие вихри, только побольше, и уносят с собой несбывшиеся мечты.

Я вежливо произнесла ничего не значащие слова: ничего страшного, я все понимаю, и когда «Переплет» решит свои проблемы, я буду рада возобновить сотрудничество. Но в душе понимала: этого никогда не произойдет, пока удача не у меня.

Хоть я и подсознательно ждала этого разговора, мне все равно стало ужасно обидно. Я почувствовала себя ребенком, которому вручили подарок по ошибке и сразу же забрали его. По щекам потекли слезы. На холоде они щипали глаза и щеки и склеивали ресницы. Возникло ощущение, словно я густо накрасилась самой дешевой тушью.

«Это пройдет, — подбодрила я себя. — Как только заберу удачу, все снова станет хорошо». Но я не знала, верю ли теперь в это. Тимур сказал, что наша возня с удачей напоминает качание на качелях-разновесах: невозможно навсегда зависнуть в самой высокой точке.

И теперь, думая об этом, я чувствую ужасный упадок. Мне все надоело. Неужели эта борьба бессмысленна?

Однако сдаваться я не собираюсь. И готова идти до конца.

— Первые два раза это дается нам бесплатно, за третий раз надо платить. Что это?

Майя загадала парням нам очередную загадку.

Мы сидим в мягких креслах уютного кафе, Майя, Тимур и Мирон вместе, а я — через два столика, за спиной Майи. Тимур, конечно, меня заметил.

На деревянных стенах висят зимние пейзажи. Столы покрыты красными скатертями с золотистыми снежинками, в деревянной подставке горят свечи, в вазочке рядом — еловые веточки. Теплый приглушенный свет в кафе подчеркивает атмосферу домашнего уюта и спокойствия.

Сегодня ударил мороз, который я ощущаю, даже просто разглядывая улицу в окно: все деревья, здания и машины покрыты инеем. Иней превратил стандартную урбанистическую картину в зимнюю сказку. Я не люблю мороз, но все-таки здорово наблюдать за метаморфозами, которые он сотворил с улицей, когда сидишь в теплом кафе с чашкой горячего фруктового чая в руках.

Кафе в целом по карману среднестатистическому посетителю вроде меня, но Майя взяла самые дорогие блюда: салат с трюфельным маслом и гребешки под сливочным соусом. Когда она озвучила заказ, у Тимура стал ужасно озабоченный вид. Явно думал, кому за это платить. Мы с ним пересеклись взглядом, я показала ему ладонь и провела пальцем посередине. Он кивнул.

Что я чувствую к Тимуру сейчас, когда мне окончательно открылась вся его натура? Ничего. То, как он легкомысленно слил удачу, которую я так великодушно одолжила ему, невозможно простить. И еще… Мне просто невыносима сама мысль, что после того, как мы с Тимуром выпили «Хмельную вишенку» и я отрубилась, он поехал веселиться в клуб, где принялся цеплять девчонок. Именно этот поступок я посчитала страшным предательством. Наверное, глупо так думать, мы ведь с Тимуром не состоим в отношениях. Но я ничего не могу поделать со своими чувствами.

И теперь смотрю на него и про себя перечисляю: предатель, обманщик, вор, мерзавец, бабник… Предатель, обманщик, вор, мерзавец, бабник — и так по кругу, чтобы не забыть, кто теперь для меня Тимур Мерзликин.

— М-м-м… — Мирон делает вид, будто думает над загадкой, и прихлебывает свой чай. На самом деле он тянет время и ждет ответа от меня. Я передаю ему свое предположение, и он повторяет: — Это мудрость? Или какой-то жизненный урок?

— Не-а!

— Образование? — предполагает Тимур.

— Нет, но ответ классный! — одобряет Майя.

— Почки? — дает Мирон новый ответ.

— Снова нет. М-м-м! Это так вкусно!

Майя отправляет в рот салат и закатывает глаза.

— Легкие? — спрашивает Тимур и отпивает кофе. Он заказал себе самый дешевый, черный.

— Нет!

— Мозги? — повторяет за мной Мирон.

— Почему мозги? — смеется Майя. — Они даже не парные!

— Ну, не знаю, может, тут в переносном значении: жизнь дает нам право пару раз наделать глупостей, а в третий раз уже наказывает нас.

— Витюсик, да ты у нас философ! — улыбается Майя.

— Это зубы! — осеняет Тимура, и Майя хлопает в ладоши.

— Да! Ты угадал!

Ее лицо сияет. Вообще, Майя сегодня по-другому выглядит. Все еще усталая, замученная, но теперь в ней словно зажглось солнце. Сегодня у нее распущенные, чуть завитые волосы, а глаза подкрашены. Когда Майя вышла из университета, я заметила, что она ищет кого-то глазами, а, завидев наконец парней, заулыбалась счастливой улыбкой. Она искала именно их. Майя успешно сдала зачет, но что-то мне подсказывает: произошедшие с ней изменения не связаны с учебой.

С каким-то тяжелым чувством думаю, что Мирон с Тимуром для Майи — не просто игра. И зря мы все это начали. Ведь, забрав то, что им надо, они уйдут, и она снова останется одна.

У Майи звонит телефон. Взглянув на экран, она мигом потухает. Отвечает на звонок.

— Да, Валер?

Пауза.

— Зачет сдала, но еще не дома.

В трубке кто-то возмущается на повышенных тонах. Майя морщится.

— Я голодная, в кафе зашла, ясно? Да, одна. С кем мне идти? Вот, смотри, сейчас включу видео. — Майя жестом просит парней пригнуться, и Тимур сразу ныряет под стол, забыв о кофе. Мирон присоединяется к нему с двумя чашками — своей и его.

— После зачета нас задержали. — Майя слушает ответ, а затем раздраженно произносит: — Задержали по техмеху для подготовки к следующему зачету. Может, спросишь, что нам там рассказывали? — говорит она с издевкой. — А то я с удовольствием объясню тебе, как определить передаточное отношение зубчатой передачи. Ах, не нужно? А может, все-таки нужно?

Чувствую, что собеседника ответ удовлетворил и он пытается слиться, но Майя уже завелась. Кажется, у кого-то в следующий раз вместо секса будет лекция по зубчатым передачам, и этот кто-то — Валера.

— Все, мальчики, выползайте! — убрав телефон, командует она.

Парни занимают свои кресла.

— Ревнует? — спрашивает Тимур.

Майя закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Не могу уже с ним! — в сердцах выпаливает она и, резко откинув волосы с раскрасневшегося лица, сердито тараторит: — Это постоянно: «Куда ты идешь? Кто там будет, сколько человек? Дай мне адрес». Я спрашиваю: «Зачем? Ты все равно не хочешь со мной». А он мне: «Это для другого!» Для чего — не говорит, но и так понятно: чтобы все контролировать. «У тебя пары в три закончились, почему ты только в шесть домой пришла?», «Почему трубку не сразу взяла?», «Почему на сообщение не отвечаешь час?» Ух, как меня это все достало!

Майя яростно закалывает салат вилкой.

— Где ты такого откопала? — спрашивает Мирон. — Я пока мало что знаю об этом Валере, но по тому, что знаю, могу сказать: он тебе не особо подходит.

Майя какое-то время молчит и понуро смотрит на свою чашку.

— Мы со школы встречаемся, — тяжело произносит она. — Тогда я безумно его любила. Самый красивый и сильный парень в школе, в него невозможно не влюбиться. Поступила в универ и теперь не знаю… Все по-другому видится. Мне новый мир открылся, новые люди. Я поняла, как все может быть, когда у тебя есть выбор и возможности.

— Так расстанься с ним, в чем проблема? — недоуменно бросает Тимур.

— Ага, как у вас… То есть… — быстро поправляюсь я в телефон, но Мирон повторяет фразу дословно, с ошибкой. — У нас, парней, все просто! На самом деле все не так. Вот взять мои неудачные романы: вроде головой понимаешь, что ничего из этих отношений не выйдет, а все равно продолжаешь в них вариться. Почему? Да кто его знает!

Майя какое-то время молчит, видимо, думая над словами Мирона. Мне кажется, в них она нашла понимание.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Мы продолжаем встречаться по инерции. Это как с бегом: бежишь, бежишь, но невозможно остановиться сразу. Так и тут.

Тимур хмуро смотрит на меня, понимает, что ему тоже нужно что-то сказать, чтобы поддержать Майю.

— Он тебе не подходит! Этот твой Валера — просто энергетический вампир. Вот еще десять минут назад ты с нами вся сияла. — Ага, значит, Тимур тоже это заметил. — А теперь сидишь потухшая. Он из тебя все соки выпил. Зачем такой нужен? В отношения вступать надо с тем, кто тебя вдохновляет. Кто дает тебе силы и с кем тебя тянет на подвиги.

Я смотрю на Тимура прищурившись. О чем это он? В своем блоге Тимур трещит в основном про внешность девчонок, которых клеит. Много про волосы, губы, грудь и талию. Но про вдохновение и подвиги — ни слова. Я собираюсь ему это напомнить через Мирона, но тут Тимур смотрит на меня и делает страшные глаза. «Молчи», — говорит он взглядом.

Хм, а Майя-то ничего не знает про его блог! Вот бы ей его показать. Наверное, она тогда не будет о Тимуре такого высокого мнения, и я останусь в выигрыше. Ох, нет! Я забыла одну маленькую деталь: Мирон — подсадная утка, и Тимуру об этом известно. Он тоже может использовать это против меня.

Майя вдруг берет парней за руки.

— Спасибо вам, мальчики. Вы совсем недавно появились в моей жизни, но мне кажется, что я вас обоих так давно знаю. Спасибо за поддержку. Очень жаль, что эта игра однажды кончится.

Мирон с Тимуром неловко переглядываются. Майя поняла, что когда парни свое получат, то просто сольются. Я вдруг чувствую себя такой подлой и гадкой. Чем я лучше Тимура на самом деле? Ничем…

Я корю себя за то, что нечестно веду себя по отношению к Майе, и следующую крупную неприятность воспринимаю с облегчением, как наказание, которое заслужила.

«Гнутые вилки» закрыли, всех сотрудников распустили. Один уволенный сотрудник в обиде тайком снял видео на кухне, показал откуда ни возьмись взявшихся крыс и тараканов. Их просто не может быть: когда я заступила на новую должность, то упорно работала над тем, чтобы в «Гнутых вилках» все стало идеально. Да, до идеала еще далеко, но крыс и тараканов там не было! Я уверена, этот обиженка сам притащил сюда животину, чтобы запечатлеть ее на видео. Он выложил видео в интернет, а также отправил в соответствующие службы. Итог: нас закрыли. Закрытие временное, но неизвестно, сколько времени займет вся морока с доказательствами, что заведение не нарушает никаких норм.

И теперь я в спешке ищу работу. Под Новый год сделать это нереально, в конце декабря рабочие места редко освобождаются: люди, которые хотят уволиться, будут ждать новогодних премий и только потом уйдут.

А я, дура, надеялась, что к Новому году разбогатею и смогу присоединиться к Мирону, который летит в Сочи на праздники.

Никакого тебе Сочи, Полукарова. Нужно беречь накопления, неизвестно, сколько еще ты просидишь без работы.

Так что Мирон вовсю пакует чемоданы, а я звоню маме и стыдливо объявляю, что Новый год буду встречать с семьей.

— Отлично! — радуется мама. — Нам как раз нужен волонтер на готовку холодца! У нас его никто не хочет делать, а какой же Новый год без холодца?

Я тоскливо вздыхаю и соглашаюсь. Холодец так холодец.

Следующая встреча с Майей происходит на открытом катке. Ни я, ни Мирон, ни Тимур ни разу не катались на коньках.

— Будет весело! — говорит Майя.

Сама же приносит свои коньки — катается она давно и уверенно.

Мы приходим туда вечером. Громко играет музыка. В центре стоит огромная елка, к ней от внешних границ катка по верху тянутся разноцветные гирлянды. Ледяная поверхность сияет в свете фонарей и огоньков.

Майя права: это весело. Вот только весело наблюдать со стороны, как Мирон с Тимуром врезаются то в людей, то в ограждение и постоянно приземляются на пятую точку.

Они явно всем мешают. Все катаются по кругу примерно с одинаковой скоростью, делают это уверенно и красиво, будто не скользят, а парят в воздухе. И только Мирон с Тимуром как две коровы на льду.

Только-только Мирон делает несколько более-менее уверенных шагов, как Тимур толкает его сзади, и друг, словно шар — в кегли, врезается в скользящую впереди компанию девчонок. Они недовольно смотрят на него и ворчат, что надо быть осторожнее.

Но позже Мирон находит момент, чтобы отомстить Тимуру, догоняет его и толкает.

Мерзликин сгибается, с трудом удерживает равновесие, по инерции катится вперед, не в силах остановиться или повернуть, и врезается в передвижного пингвина, которого в качестве опоры использует ребенок, неуверенно скользящий на коньках. Стоп! А так можно было? Почему мы не взяли такого пингвина Мирону?!

Тимур перелетает через пингвина и валится на лед. Тут же в него кто-то врезается и тоже падает, за ним — еще кто-то.

Выбравшись из кучи-малы, Тимур с рыком гонится за Мироном, а тот — от него. Не удержав равновесия, Мирон падает, сбивает Тимура, и тот приземляется сверху.

Майя покатывается со смеху. Услышав ее хохот, Тимур откатывается от Мирона, подъезжает к лавочкам, где ребята оставили рюкзаки. Тяжело плюхается на место, достает бутылку с водой и передает Мирону. Сев рядом, тот берет бутылку и, сделав несколько жадных глотков, возвращает.

Майя встает перед парнями.

— Ну, ладно, мальчики, — говорит она, хлопнув себя по бедрам. — Мы весело провели время, но я знаю, что вечность это продолжаться не может. Теперь пора признаться, что вам нужно.

Повисает напряженная пауза.

— Смелее, смелее! Я вас не укушу! И не уйду с концами в обиде, оставив вас ни с чем.

— Поцелуй, — в конце концов тяжело бросает Тимур.

— Всего один, — быстро добавляет Мирон.

Майя удивленно поднимает брови и переводит взгляд с него на Тимура, ожидая какого-то объяснения. Но объяснения нет.

— Один? — уточняет она. — Каждому из вас?

— Нет, кому-то одному, — отвечает Тимур и посылает Мирону быстрый взгляд. — Двум все равно бессмысленно.

— И зачем одному из вас только один мой поцелуй? — выпытывает она.

— Это слишком сложно, — отмахивается Мирон.

— Это что-то типа спора, да? — предполагает она. — Вы поспорили? Кто первый добьется у случайной девушки поцелуя, так?

Ну, девушка не случайная, да и спора никакого не было, но об этом Майе знать необязательно.

— Типа того, — уклончиво говорит Тимур.

Майя задумывается.

У меня быстро колотится сердце. Она сейчас либо уйдет, и мы навсегда потеряем удачу, либо все же поцелует кого-то. Но кого?

— Вы странные. — Она мотает головой. — И как же мне выбрать, кому из вас?

— Кто больше нравится, — пожимает плечами Мирон.

— А если мне нравитесь вы оба?

— Сделай выбор, — говорит Тимур.

Майя снова думает, переводит взгляд с Мирона на Тимура и обратно.

Я воодушевлена: теперь она точно не уйдет! Кто-то из парней останется с поцелуем!

— Давайте так, — в конце концов решает она. — Кто решит одну из задач по сопромату, которые мне нужны для подготовки к экзамену, того и поцелуй.

— А если оба управимся? — спрашивает Мирон.

Майя хитро улыбается.

— Задач дали много.

Так, фух, можно выдохнуть. Я ни разу не сталкивалась с сопроматом, но мой брат окончил технический вуз. Он должен мне помочь.

В последние дни перед Новым годом я каждый вечер после работы провожу дома с семьей, пристаю к брату с задачей.

Все решится тридцать первого: именно тогда у Майи последний в этом году зачет, после которого парни встречаются с ней. А первый экзамен — злополучный сопромат — у нее будет четвертого января.

Как назло, первые дни брат занят. Во внерабочее время он с Олей ездит по магазинам в поисках коляски. Оле почему-то приспичило, что коляска нужна именно сейчас, перед Новым годом, когда, кажется, вся страна вышла из дома, чтобы создать толпу, суету и пробки на дорогах.

Но за день до встречи с Майей мне наконец везет.

Я варю холодец и застаю в коридоре перебранку брата с Олей.

— С Костиком я намучилась! Она была огромная и тяжелая, теперь понимаю лучше, что мне нужно! — громко говорит Оля в ответ на возмущения Славы, что на поиск уходит столько времени.

— Так если понимаешь, почему мы еще сидим без коляски?

Оля смеряет его недовольным взглядом, разворачивается и уходит в комнату.

— Ребенка будешь таскать на руках! — говорит она и захлопывает дверь.

Славик смотрит на меня и обиженно указывает ей вслед.

— Видала? Теперь и слова нельзя сказать, в ответ такое!

— Гормоны, — пожимаю я плечами.

— Часа через полтора остынет, — войдя на кухню, уверенно говорит брат. — Давай там, что у тебя за дело?

Обрадованная, я вручаю Славе тетрадь и ручку и показываю на телефоне фотографию с условием задачи.

— «Для указанной балки построить эпюры внутренних усилий, — читает Слава, разместившись за кухонным столом. — Выполнить расчет на прочность и подобрать двутавровое сечение из прокатного профиля…»

Вид у него озабоченный.

— Что, сложно? — с тревогой спрашиваю я.

— Да не, ерунда! Сейчас за пятнадцать минут решу. А ты мне налей пока чайку и бутербродик сделай. Не, лучше не бутербродик, а яишенку! С колбаской. И помидорками. И если не сложно, пожарь хлебушек. Только корочки отрежь!

— И мне бутербродик! — раздается оживленный голос дедушки. Он входит в кухню в полосатой кофте с длинным рукавом и широких трусах с кораблями с красными парусами. — С икрой! И шампанского! Пока антракт, надо быстренько перекусить.

Ага, значит, сейчас дедушка не в цирке, а в театре.

— Дед, ну кто без портков в театр ходит? — укоряет Слава.

Дедушка растерянно смотрит на свои трусы.

— Действительно. Неудобненько вышло. Сейчас я! Одна нога здесь, другая там!

Дедушка убегает к себе в комнату и возвращается уже в брюках.

Я ставлю перед дедушкой тарелку с белым хлебом с толстым слоем кабачковой икры и узкий бокал, в который налила лимонад.

Дедушка с аппетитом ест бутерброд и запивает лимонадом.

— Что за спектакль смотришь? — спрашиваю я.

— «Пигмалион»!

Мама рассказывала, что дедушка очень любил «Пигмалион» и посещал все постановки, потом сравнивал, где лучше актерская игра, режиссерская работа и костюмы. Дедушка так разрекламировал его, что в детстве первый спектакль, который я посетила, был не «Кот в сапогах» или «Красная Шапочка», а «Пигмалион».

Перекусив, дедушка убегает к себе. Из его комнаты раздаются голоса: на экране телевизора спорят Элиза Дулиттл и профессор Хиггинс.

Я ставлю перед Славой яичницу, а он протягивает мне решение.

— Так быстро? Спасибо, спасибо! — Я радуюсь как ребенок.

— Делов-то! В универе я такие задачи щелкал как орешки! — гордо отвечает брат.

Оля наконец-то выходит из комнаты. Она все еще злится на Славу. Окинув его сердитым взглядом, спрашивает:

— Ты чего еще не одет? Нам четыре магазина объехать надо! — Тут Оля поводит носом, и ее недовольное выражение лица сменяется заинтересованным. — А чем это у вас так вкусно пахнет?

— Яичница! Будешь? Я приготовлю! — оживляется Слава.

— Ага! Хотя погоди… Лучше бутербродик… с селедочкой!

Слава, закинув в себя последний кусок яичницы, живо встает. В этот вечер они все-таки покупают вожделенную коляску, которая полностью устраивает Олю. А у меня есть решенная задача, а еще — холодец. С чувством огромной гордости я ставлю свой кулинарный шедевр в холодильник остужаться.

На следующий день, тридцать первого утром, я приезжаю к родителям помогать с праздничным столом, а потом мы с Мироном приходим в сквер рядом с университетом Майи. На улице холодно, и Мирон надел желтую шапку. Я была против этой шапки, она не вписывается в образ крутого и дерзкого парня, но друг настоял на своем и убедил меня в том, что уже все равно, в чем он будет, — сегодня все решится.

Я занимаю соседнюю лавочку и вижу, как Мирон с Тимуром подходят к нужной с разных сторон. Ступают осторожно и медленно, будто соперники на дуэли.

Они смотрят друг на друга как на врагов, гордо молчат. У Тимура, как и у Мирона, в руках тетрадь. Они так цепко держат свои тетради, будто сейчас накинутся друг на друга и попытаются отобрать.

Интересно, у Тимура такое же решение?

Наконец появляется Майя.

Вид у нее довольный. На ней сегодня красивое белое пальтишко.

— Приветик! — Она встает на лавочку, отряхивает снег со спинки и садится на нее, как на жердочку. Расправляет складки, чтобы пальто не помялось. Весь ее вид и действия так и кричат: сделайте мне комплимент!

— Привет! Классно выглядишь! От тебя глаз не оторвать! — восхищенно говорит Мирон, и Майя сильнее улыбается.

— Да, Майя, ты все время красотка, но сегодня прямо куколка, хоть в витрину выставляй!

Майя сияет.

— Вот, решила принарядиться к празднику. Ну что, мальчики, как ваши успехи?

Мирон с Тимуром показывают тетрадки.

— Витюсик, давай сюда, с тебя начнем.

Майя забирает тетрадь Мирона и углубляется в задачу. Проверяет решение по калькулятору и периодически дает комментарии.

— Нет, неверно, где-то тут ошибка! — вздыхает она. — Допустимое напряжение сто тридцать, а тут выходит аж сто пятьдесят! Превышать не должно. Так, скорее всего, ты ошибся в реакциях опор. Я не вижу расчетов. Где у тебя уравнения равновесия?

— Э-э-э, — теряется Мирон и ждет подсказки. Но для меня все эти балки, опоры, напряжения — слова на иностранном языке. Я не понимаю в сопромате абсолютно ничего. Знаю только, что это связано с физикой, а в школе у меня с ней было хуже всего. Поэтому нахожу уклончивый ответ: — Да я в уме их составил!

— И, видимо, где-то ошибся, потому что все поехало. Не могу проверить из-за этого. Балка должна пройти проверку на прочность, а у тебя не проходит.

Майя разочарованно качает головой и возвращает Мирону тетрадь. Друг посылает мне виноватый взгляд. Ох, Славик! А я ему еще яичницу жарила! С помидорками и колбасой! И корочки от хлеба отрезала, старалась! А он не заслужил.

— Так, давай свое, — обращается Майя к Тимуру. Довольный Мерзликин отдает ей тетрадь.

— Так, здесь все ок. — Майя проходится по решению. — Прочность по нормальным напряжениям… Теперь по касательным… Все четко. Поздравляю! — Она отдает Тимуру тетрадь. — Ты прошел проверку на прочность!

У Тимура ошалелый вид. Мне кажется, он не ожидал такого исхода.

— Что, правда? И я даже не наделал ошибок? — удивляется Тимур. Подозреваю, что он тоже кого-то попросил решить ему задачу и совсем не надеялся на успех.

— В жизни — может быть, и наделал. Но в задаче — нет. Ну что, пора мне выполнить свое условие сделки.

Майя слезает с лавочки и вплотную приближается к Тимуру. Она ждет, что он первый ее поцелует, но Тимур все еще в шоке и поэтому тупит.

Я не мигая смотрю на них. Встаю с лавочки и незаметно подкрадываюсь к троице.

И вот Майя целует Тимура. В этот момент я подхожу к нему со спины.

Не дав ему опомниться, разворачиваю его к себе и целую.

Хочу убежать, но Тимур хватает меня за капюшон куртки.

— Воровка! А ну отдай!

Тимур прижимает меня к дереву.

— Разбежался! — возмущаюсь я, пытаясь увернуться от его губ. — Это мое! Ты мне должен, забыл?

Но ему все равно удается меня поцеловать. С победным кличем он отскакивает от меня, но я хватаю его за лацканы и с силой прижимаю к себе. А затем отбираю поцелуй.

— Это еще кто? Что за чертовщина тут происходит? — Изумленная Майя смотрит на нас круглыми глазами, разводит руками, абсолютно ничего не понимая. Должно быть, эта сцена довольно странная в ее глазах: сначала два парня ее обхаживали, а теперь появляется некая барышня и целует одного из них.

— Это долго объяснять! — кричим мы хором втроем.

А дальше кое-что рушит наши планы.

— Какого черта вы клеитесь к моей девушке? — раздается грозный рык. Я оборачиваюсь на звук, и сердце уходит в пятки: к нам приближается компания качков самого грозного и матерого вида. Компания еще довольно далеко, но расстояние между нами стремительно сокращается.

— Валер, я видел, видел, как этот ее поцеловал! — кричит один из качков, противный такой, с лицом обезьяны, и показывает куда-то между Тимуром и Мироном.

— Ой, это Валера! — испуганно пищит Майя. — Он идет с тренировки по дзюдо.

— Дзюдо?! — в унисон вопим мы.

— Этот? — Продолжая рычать, самый здоровый и грозный качок с бычьим лбом и маленькими злыми глазками показывает на Тимура.

Обезьянье лицо в замешательстве подвисает на пару секунд.

— Нет, этот! — указывает он на Мирона. — Хотя нет, все-таки этот! — Переводит палец на Тимура.

Бычьелобый Валера сердито рычит.

— Лучше валите, и быстро, — шепчет Майя. — У него коричневый пояс. Да и мне бы по-тихому слиться.

Раз — и Майя исчезает. Просто ныряет в кусты, и ее будто и не было.

А я судорожно думаю: коричневый — это же тот, что после белого, или тот, что перед черным? Выяснять на своей шкуре степень мастерства Валеры в боевых искусствах никому не хочется, Мирон и Тимур тут же дают деру.

Вся компания качков мчится за ними с ругательствами и угрозами.

Они бегут через сквер по длинной дорожке, а я решаю сократить путь и выбираю короткую.

Тимур и Мирон, миновав сквер, сворачивают за угол дома. Тут я, всех обогнав, уже их поджидаю. Останавливаю Мирона, быстро снимаю его шапку и надеваю на себя, убираю под нее волосы.

— Что ты делаешь? — удивляется он.

— Спасаю твою шкуру. Быстро вали в подъезд! — командую я и указываю на ближайшую дверь.

Но Мирон сомневается, видно, что не хочет оставлять меня. Я толкаю его в спину.

— За меня не переживай, со мной удача. Быстро!

И он взлетает по ступенькам.

На мне сейчас — белая парка, похожая на ту, что на Мироне. А теперь еще и его приметная шапка. Так что есть шанс, что качки примут меня за Мирона, побегут за мной, и тем самым я спасу хотя бы друга.

Мчусь в ту сторону, куда убежал Тимур, нагоняю его.

Преследователи не отстают. Сердце стучит как бешеное, адреналин придает мне запала. Удача не всесильна. Я чувствую, что должна бежать и не останавливаться — и только в этом случае она мне поможет.

Но я начинаю выдыхаться.

Что, если нас поймают? Будут ли разъяренные качки погружаться в такие тонкие детали и выяснять, что я — никакой не парень, а девчонка? Сильно сомневаюсь. Сначала из меня сделают отбивную, а потом уже настанет время для переговоров.

На улице много людей. Малыши носятся по детским площадкам с лопатками, ведерками и снежколепами. Дети постарше взрывают петарды. Взрослые быстро идут куда-то с огромными пакетами: наверное, докупают подарки или продукты для новогоднего стола.

Один двор сменяется другим, они такие одинаковые, что я путаюсь и через какое-то время уже не соображаю, где мы находимся. Различаются только украшающие дворы новогодние елки. Где-то — большие, правильной формы, с крупными красивыми шарами. Эти елки организовали городские власти. А где-то стоят маленькие кособокие елочки, украшенные чем попало. Их явно своими силами поставили местные жители.

Бежим через очередную детскую площадку. Воздуха уже не хватает, я задыхаюсь, легкие горят.

На площадке Тимур спотыкается о качели-весы и валится на снег. Я вижу это мельком, не останавливаюсь. Через какое-то время Тимур снова нагоняет меня.

Вскоре прямо по курсу оказывается парк, где проходят новогодние гуляния. Играет музыка, вокруг елки дети вместе с Дедом Морозом, Снегурочкой и сказочными зверями водят хоровод, ведущий что-то вещает в микрофон. Тут же стоит резиденция Деда Мороза, рядом — загон для животных, который построили специально к празднику. В загоне — олени.

Пару секунд я мешкаю, раздумывая, как лучше сократить путь. Побежать в обход? Или прямо сквозь толпу? В обход получится дольше, и если преследователи выберут кинуться напрямик, им повезет и они пробегут через народ без торможений, то догонят меня. Но если я помчусь прямо, есть риск, что толпа создаст мне препятствия, и так меня все равно догонят.

Но раз удача со мной, значит, что бы я ни выбрала, у меня получится уйти от погони, а вот у Тимура нет. Но в этот момент мне совершенно его не жалко: своя шкура важнее.

В итоге я выбираю второй вариант и бросаюсь прямо в гущу людей. Тимур бежит рядом.

Мы расталкиваем толпу, ныряем под сцепленные руки хороводников, обегаем елку, выныриваем из живого кольца, затем, распугав всех оленей, прыгаем через ограду и пересекаем загон для животных… Наводим суету как можем.

Тимуру, конечно, не везет так, как мне. Передо мной расступаются люди, а перед ним, наоборот, смыкаются. Он часто падает, во все врезается. В загоне один сердитый олень боднул его рогами.

И вот мы пробежали весь парк. Я надеюсь, что хоть сейчас наши преследователи отстанут, но не тут-то было! Они даже ближе, чем до этого.

Впереди — стройка, огороженная сетчатым забором. Это наш последний шанс.

Мы перелезаем через забор и бежим по площадке, мимо бетонных блоков, арматуры, труб, куч снега и песка, огибаем строительную технику. Раздается свирепый лай — на нас мчатся собаки. Я держусь впереди Тимура, не вижу, что происходит сзади, однако судя по лаю и ругательствам, ему приходится не только убегать от преследователей, но еще и отбиваться от собак.

Я понимаю, что бежать по стройке было плохой идеей. Но кто же знал, что тут окажутся собаки?

Добегаем до конца, тут снова приходится перелезать через забор. Я делаю это быстро и ловко, спрыгиваю и бегу дальше. Но через пару секунд понимаю, что Тимура рядом нет. Оглядываюсь и вижу, что он все еще на заборе. Перелезть не может — нога застряла в сетчатом проеме. Преследователи подбегают к нему, хватают и тянут вниз. Тимур вырывается и орет. И тут мы с ним встречаемся взглядом. В его глазах — испуг, тяжесть. Тимур нуждается в помощи, но не просит ее, и губами говорит мне: «Беги!»

Удача на моей стороне. Я могу ускользнуть, и все так и останется. Что сделают с Тимуром? Да побьют и отстанут, походит в синяках, а потом все пройдет. А я смогу наладить жизнь. Мою книгу издадут, она станет бестселлером, а до этого обязательно подвернется какая-нибудь интересная работа. Вопрос с жильем как-нибудь утрясется. И вообще любая проблема решится по щелчку, мне не придется ни о чем париться: моя удача со всем справится. Звучит так соблазнительно!

Но между тем меня одолевают сомнения. Сейчас я нахожусь на перекрестке и выбираю дорогу. Я что, правда оставлю Тимура вот так? Отдам его на растерзание свирепой компании, которая жаждет мести? Хоть он и подлец, но мы с ним в одной лодке. Вместе во все это вляпались, и я чувствую себя ответственной за последствия. А значит, и за Тимура.

Все эти мысли промелькнули в моей голове за несколько мгновений. Развернувшись, я мчусь обратно к забору, забираюсь на него.

— Губы! Губы суй! — кричу я Тимуру, которого противники спустили еще ниже. Он держится из последних сил.

В глазах Тимура вспыхивает надежда — он понял, что я задумала. Тимур складывает губы трубочкой и прижимает их к проволочной сетке. Ячейки довольно маленькие, но губы просунуть можно. Я быстро целую Тимура и передаю ему удачу.

Теперь со мной невезение, и мне нужно быстро убегать. Я не жду, пока Тимур освободится, и бросаюсь прочь. Боковым зрением вижу, что он лягнул одного из качков, тот повалился на других, и Тимур получил пару секунд свободы. Он пользуется моментом, ловко подтягивается — и вот уже на другой стороне.

Спустя минуту он догоняет меня. На одном из поворотов я хочу побежать вправо, но Тимур дергает меня за руку.

— Сюда! — показывает он.

Я узнаю места. Недалеко находится «Чердак»! Может, укрыться там? Или у Тимура есть какой-то план?

Мы приближаемся к «Чердаку», и тут Тимур… ныряет внутрь. Это и был его план!