Укради его удачу

Глава 4. Вика

В понедельник, выйдя с работы, я снова вижу Тимура. Он стоит недалеко от «Гнутых вилок», привалившись к дереву, явно кого-то ожидая.

Я делаю вид, будто не заметила его.

— Приветы-котлеты! — Он нагоняет меня.

— Что, так понравилось в нашем Плезантвиле[1]? — спрашиваю я с издевкой, делая вид, что встреча с Тимуром для меня — помеха. На самом деле я радуюсь, что он меня ждал. Пусть его внимание ко мне целиком из корыстных побуждений, но это все-таки — внимание, и оно приятно. Особенно в данный момент, когда я не чувствую, что Тимур представляет для меня угрозу. Хоть наш поцелуй и вскружил мне голову, сейчас я ощущаю какую-то внутреннюю броню. И Тимуру ее ни за что не пробить.

— Ага, райончик — прелесть! — весело отвечает он, пиная бутылку, выпавшую из переполненной урны. — Ты домой?

— Нет, на бал.

— Не хочешь со мной поужинать?

Я удивленно смотрю на него.

— И куда ты меня позовешь?

— Это сюрприз! — Тимур хитро прищуривается. — Ты удивишься!

Я перебираю в уме заведения нашего городка. Ни одно из них не сможет меня удивить.

— Ну, заинтриговал! Веди меня в свое удивительное место. Только условие: далеко я не пойду! Ужасно хочу есть.

— А я и не собирался далеко. Тут метров сто пешком.

Я в замешательстве смотрю на него. В радиусе ста метров находятся заправка, пара мелких магазинов, а еще — стройка.

Тимур ловит мой взгляд. Ему нравится, что я тщетно пытаюсь разгадать, куда мы идем.

— Готова к приключениям? — спрашивает он.

Я не доверяю ему. Какую гадость он задумал? Но тело реагирует совсем по-другому: сердце, жаждущее приключений, да еще и вместе с Тимуром, от волнения стучит быстрее.

Тимур ведет меня к реке, на пристань, где стоят рыболовные суда.

Один старенький катер красиво украшен гирляндой, и я все понимаю. Мне нравится сюрприз, но я делаю вид, будто Тимур меня не удивил.

— Ты сильно рисковал, — хмыкаю я. — Если бы я была гламурной чикой, на этом моменте развернулась бы и ушла. И это был бы последний гвоздь в гроб твоей удачи.

— Знаю, — кивает он. — Гламурные чики предпочитают ужин в гламурном ресторане, а не на советском катере. Но, во-первых, в пешей доступности нет таких ресторанов, а во-вторых, ты не гламурная чика, а девочка из Пустовино.

Тимур забирается на палубу и протягивает мне руку.

— Это что, попытка меня оскорбить? — Я прищуриваюсь. Стою на берегу, на протянутую руку не реагирую. Это и правда звучит как оскорбление: девочки из Пустовино, по мнению Тимура, настолько голодные до развлечений, что охотно отдадут поцелуй (а может, и не только) за покатушки на рыбацком катере.

— Вовсе нет. — Он внимательно смотрит на меня. — Знаешь, мне гораздо проще было бы забронировать столик в «Бегемоте», чем найти хозяина хотя бы одного местного катера и договориться с ним.

Тимур настойчиво предлагает руку. Мы упрямо смотрим друг на друга.

— Но ужин в «Бегемоте» тебя бы не удивил, — давит Тимур. — Девочки из Пустовино не ведутся на банальный пафос.

— Мне не нравится, что ты вешаешь ярлыки, — раздражаюсь я. — Говоришь так, будто что-то знаешь о нас, девочках из Пустовино. И как будто что-то знаешь обо мне.

— Ты права. Я ничего не знаю. И… хочешь правду? — Он смотрит на меня так, будто в один миг сбросил все свои маски. — Я вообще ни о чем таком не думал. Что тебе подойдет, куда тебя сводить, как удивить… — Тимур говорит тихо и серьезно, голос звучит хрипло и так… беззащитно. — Меня словно по голове шарахнуло: хочу покатать на катере одну необычную пацанессу, которая однажды меня поцеловала. Только и всего. Это спонтанное и крайне необдуманное решение. Да, в нем есть еще кое-что: я хочу получить назад свою удачу. Но в том, почему я сделал такой странный выбор, никакого подвоха нет. Это просто безумный порыв. Но нам порой так недостает безумных поступков в жизни.

Он молчит, смотрит на меня не отрываясь, взгляд такой открытый, честный и просящий. Тимур все еще предлагает мне руку. Я мешкаю. Этот человек сбивает все мои настройки и рушит все ожидания. Я ведь и правда думала о какой-то банальщине вроде дорогого ресторана, куда он водит всех своих девушек. Но все оказалось не так. Может, он врет и у него просто нет денег? Ведь парни, когда у них нет средств на нормальное свидание, часто вешают девушкам на уши подобную лапшу: что, мол, она особенная и для нее он хотел чего-то особенного… Наверное, если бы Тимур подтвердил мои догадки и выдал что-то подобное — что я не такая, как все, что он хотел меня удивить, поэтому выбрал такое необычное место, — то я, возможно, развернулась бы и ушла, распознав ложь. Но в итоге он сказал совсем другое. И поэтому я подаю ему руку и поднимаюсь на палубу.

В тесной каюте мы еле помещаемся вдвоем. Тут пахнет металлом, бензином, отсыревшей тканью, а еще кофе и… чизбургерами! От этого запаха сразу урчит живот.

— Ужин. — Тимур достает из-под сиденья бумажный пакет и протягивает его мне.

— М-м-м, что там? Белые трюфели? — Я заглядываю в пакет и достаю двойной чизбургер.

— Да, еще омары в сливочном соусе.

Тимур тянется к приборной панели и заводит катер. Судно неспешно двигается с места.

— Оно еще и плавает? — усмехаюсь я.

— А то!

Катер набирает скорость, и мы быстро плывем по реке. Уже стемнело, воды почти не видно, только блики. Зато город по обе стороны от реки хорошо виден, освещенный фонарями.

Я смотрю, как Тимур крутит руль.

— Ты полон сюрпризов, Мерзликин.

Он пожимает плечами.

— Мечтал о яхте, вот и получил права.

Мы останавливаемся в тихой заводи и со стаканами кофе выходим на палубу. Тут холодно. Тимур накидывает мне на плечи плед.

— А ты подготовился, — говорю я с издевкой, а сама благодарно закутываюсь.

— Я всегда все предусматриваю, — хвастливо говорит он.

— Снова вешаешь ярлыки, — замечаю я, ведь своей фразой Тимур приравнял меня к другим девушкам, которым организовывал свидания. — Минус десять очков Гриффиндору.

— Извини, — виновато отвечает он. — Просто забылся. С тобой я так странно себя чувствую. Мне не хочется играть, а хочется просто быть собой. Как будто с друганом плаваю, честное слово.

— Когда катаешь девушку на катере, не сравнивай ее со своими друганами, — осуждающе говорю я. — Еще минус пять очков Гриффиндору.

Тимур вздыхает.

Я снова размышляю, сказал ли он искренне или это продуманная многоходовочка.

Свет фонарей окрашивает воду в золотистый цвет. Ноябрьский холод, горячий кофе в руках, мерное покачивание лодки, легкое плескание волн о борта, травянистый запах водных растений — все это дарит атмосферу простора и безмятежности.

— Ну что, удивил? — Тимур, оказывается, давно смотрит на меня. Он явно понял, что мне тут нравится.

Отпиваю кофе.

— Ну, латте мог быть чуть менее отвратительным, если бы ты попросил добавить дополнительную порцию молока.

Смотрю на Тимура и улыбаюсь. Он улыбается в ответ — знает, что это шутка, и понимает: на самом деле ему удалось меня удивить, и этот ужин в необычной обстановке мне нравится. Но также он понимает, что я не признаюсь ему в этом.

Мы оба чувствуем химию между нами. Это все равно не пугает меня. Да, я знаю, чего он добивается, и поддаваться не стану. Но как же приятно вот так пить кофе на маленькой палубе старого катера!

— «Ты с ним рядом. Ты с него не сводишь глаз. — Тимур вдруг встает ближе и запевает немного переделанную версию песни Себастьяна из «Русалочки». — Пусть он и молчит сейчас, но он так прекрасен. И в твоих мечтах уже горит на губах ваш нежный поцелуй».

Я закатываю глаза и слегка отталкиваю его.

— Дурак!

Но Тимур снова придвигается ко мне и продолжает как ни в чем не бывало:

— «Ша-ла-ла-ла-ла-ла, вы вдвоем. Ты слышишь, мы поем, ему нужен поцелуй. — Тимур складывает губы трубочкой и тянется ко мне. — Ша-ла-ла-ла-ла-ла, все вокруг твердит тебе, мой друг, скорее поцелуй».

Я заслоняю лицо руками и со смехом верещу:

— Отстань! Отстань от меня!

— «Поцелуй, скорее поцелуй. Поцелуй, скорее поцелуй», — заканчивает Тимур и отстраняется.

— Не дождешься! — выпаливаю я и делаю глоток кофе. — А в следующий раз объемся чеснока! Или селедки!

— Удача все равно стоит этой жертвы, — философски замечает Тимур.

Мне нравится, что он сам уничтожил это напряжение в воздухе, превратив все в смешную игру своей песенкой Себастьяна. Этот поступок делает то, что происходит между нами, таким несерьезным, безоблачным. Как будто Тимуру на самом деле совсем неважно заполучить от меня удачу и, как он и сказал, ему просто весело проводить со мной время, словно с другом. И если таков его хитроумный план, чтобы расположить меня к себе, то он своего добился. Но это было бы слишком сложно для Тимура Мерзликина, пикапера, который обычно прет напролом. Все, что я знаю: я не могу его разгадать. Но мне нравится дурачиться с ним, так я будто возвращаюсь в детство.

— Я не понимаю. Ты раскрыл все свои карты. — Я пристально смотрю на Тимура. — И я даже не представляю, что должно произойти, чтобы я добровольно тебя поцеловала. Вот что ты собираешься делать?

— Буду брать тебя измором, — отвечает Тимур с детской непосредственностью.

— Что?! — Я аж кофе давлюсь.

— Однажды я тебе ужасно надоем, и ты прикинешь, что лишиться удачи — не такая уж высокая плата за то, чтобы я держался от тебя подальше.

Тимур дерзко ухмыляется.

— Ну и самомнение у тебя! — возмущаюсь я. — Да пожалуйста, липни и дальше, мне-то что? Даже плюсы есть, вон, ужинами кормишь.

Тимур ничего не отвечает, но так хитро улыбается, будто припрятал какой-то козырь. В душу впервые забирается червячок сомнения: а действительно ли подобные встречи с Тимуром для меня безопасны? Вдруг и глазом не успею моргнуть, как отдам ему поцелуй?

Тимур снова появляется в Пустовино в четверг, в мой выходной. Выйдя из дома, я натыкаюсь на него у беседки.

— Как же твоя учеба? У вас ведь пары сегодня! — спрашиваю я.

— Да меня и так почти отчислили, универ сегодня без моего присутствия простоит, не развалится. Куда путь держишь?

— В магазин.

— Ну, тогда я с тобой.

Мы идем вместе, затем Тимур вызывается помочь донести продукты до дома.

— На чай не позовешь? — поставив пакеты в прихожей, спрашивает он.

— Обойдешься! — Я указываю на дверь.

— Ну, другого я и не ожидал. — Тимур делает шаг за порог.

Его упорство меня и забавляет, и восхищает — он едет через весь город, только чтобы помочь мне донести продукты!

Тут в коридор выглядывает мама.

— Викусь, у тебя гость? Пусть проходит, я чай заварила! Эй, гость?

— Я тут! — живо отзывается Тимур.

— Ну уж нет! У этого гостя дела, мам! — возмущаюсь я и в то же время теряюсь. — Он не может!

— У гостя никаких дел! — Тимур уже сбрасывает обувь.

Мне приходится вести его на кухню и поить чаем.

— Не буду вам мешать, уже убегаю. — Мама сливается, и мы с Тимуром остаемся одни.

— Миленько у вас, — оглядывается он, энергично размешивая сахар.

— Не отвлекайся, пей быстрее, — раздражаюсь я. А сама сижу как на иголках. Я волнуюсь, мне неуютно, что Тимур у меня дома. Здесь я чувствую себя такой незащищенной, и мне кажется, что Тимур тут сможет нащупать мою ахиллесову пяту. Я наблюдаю за тем, как он изучает мою кухню. И все, на что падает его взгляд, мне хочется закрыть какой-нибудь тканью.

На кухне снова пахнет селедкой. В мусорном ведре очистки, а мусор еще не выбросили, и сейчас из-за него мне немного стыдно.

Забеременев, Оля просто помешалась на селедке. Нет, порой у нее появляются и другие вкусовые пристрастия. Например, всю эту неделю она ела только ананасы и запивала их ананасовым соком. Эти временные гастрономические привычки проходят, а селедка остается. Селедка — это классика! Но воняет она так, что я каждый раз думаю: почему рыба, а не ананасы…

Из глубины квартиры раздаются голоса и непрерывное хлопанье дверей.

— Сколько вас тут живет? — спрашивает Тимур.

— Много. Я, мама, папа, брат с женой и сынишкой и еще дедушка.

Я отвечаю нехотя, раздумывая, зачем Тимуру эта информация и как он может использовать ее против меня.

— Круто! Всегда мечтал о большой семье, — печально произносит он, допивает чай и встает.

— В этом нет ничего крутого, — бурчу я.

— Вик, возьми там вафельные трубочки! — раздается мамин голос.

— Гость уже уходит, мам! — кричу я в ответ.

— Я не откажусь, — нагло улыбается Тимур и протягивает пустую чашку. — И от второй чашечки.

Вздохнув, ставлю на стол коробку с угощением, повторно наливаю чай.

— Вик, большая семья — это правда круто, — говорит Тимур с несвойственной для него серьезностью. Не сводя с меня глаз, берет две трубочки. Одну сует в рот, как сигарету, а вторую заправляет за ухо. — Не круто — это когда ее нет.

С этими словами он выходит из кухни, так и не притронувшись к чаю, а я в полной растерянности провожаю его и гадаю, что Тимур имеет в виду. У него нет семьи? Ни родителей, ни братьев, ни сестер? Но спросить не решаюсь. И что значит этот его демонстративный жест — попросить вторую чашку и не сделать ни глотка? Это осуждение меня за мои слова по поводу семьи? Или что-то еще? Ох, Мерзликин, ты, как сказал бы Шрек, многослойный, как лук!

К субботе ни я, ни Мирон не сомневаемся, что Тимур снова заявится. Думаю, мы оба этого хотим — с Тимуром готовить пиццу веселее. Да, он преследует меня с корыстной целью, но он все равно забавный, и с ним весело.

Тимур действительно приходит — в кожанке нараспашку, в традиционном шарфике с перчиком и с заготовками для пиццы «Неаполитано».

На «Чердак» он пока не заявлялся. Видимо, еще не пронюхал, что я периодически там бываю.

Честно признаюсь, я привыкла к компании Тимура и ловлю себя на том, что на улице неосознанно ищу его глазами. Вдруг он пропадает, и его нет всю неделю. Я даже интересуюсь у Мирона, ходит ли Тимур в универ. Друг отвечает, что ходит. Хм. Что-то случилось? Может, он нашел другой источник удачи и перестал меня обхаживать?

На работе начальник, расщедрившись, выплачивает мне аванс — первый за все время, что я занимаю должность его зама. И сумма такая, что у меня глаза на лоб лезут. Раньше он никогда не давал авансы, оплата шла по системе «месяц отработал — получил».

Последнее время дела в «Гнутых вилках» идут хорошо, клиентов стало еще больше.

Недавно там прошел праздник на 70 гостей. Но нет, это не свадьба и даже не юбилей: из тюрьмы вышел какой-то местный авторитет, так что контингент был соответствующий. Все прошло здорово, гости остались довольны, и сказали, что будут рекомендовать нас всем своим знакомым!

Весь вечер домашние гоняют нас с Лаки туда-сюда, мы всем мешаем. И я задумываюсь, что неплохо бы заиметь свое жилье: зарплата стала выше, и я могу себе это позволить. А еще теперь я невероятно удачлива, вдруг мне подвернется недорогой и классный вариант? С этого дня начинаю поиски квартиры для нас с Лаки.

Зима наступает резко. Второго декабря выпал первый снег. Сразу стало светлее, и пахнет по-особенному. Свежий запах снега ни на что не похож. Он напоминает о детстве, о невинных зимних забавах. А еще этот запах дарит предвкушение волшебства и словно прокладывает путь к чему-то новому и прекрасному… К будущим свершениям и переменам к лучшему.

Кажется, пора задуматься о новогодних подарках.

Первый снег так подействовал не только на меня. Все домашние всполошились. Оля убирает подальше осеннюю одежду и на ее место приносит зимнюю. Мы с мамой затеяли генеральную уборку. Слава уехал в шиномонтаж переобувать машину, папа с Костиком принесли из гаража елку и поставили ее на кухне, а дедушка ходит по дому с радио в руках, из которого играет подборка новогодних песен.

Новогоднее настроение нужно создавать себе самому, иначе оно так и не придет. И вот вечером мы с семьей сидим на чистой кухне, любуемся на украшенную худенькую елочку, пьем чай с домашней шарлоткой и смотрим мультфильм «Хранители снов». В этот момент я чувствую, как меня переполняет любовь к моей семье, и сомневаюсь, правильное ли решение я приняла с переездом. Но эти мысли заполняют голову ровно до тех пор, пока Лаки не прыгает на елку. Она валится на стол, и все — елочные игрушки, тарелки, чашки, шарлотка — летит на пол.

Часть воскресенья провожу с дедушкой. Дома мы вдвоем, остальные разбежались кто куда. Один раз дедушка проштрафился, и семья поняла, что одного его оставлять нельзя. В тот день дедушка, заскучав, решил устроить для себя представление. К сожалению, это было фаер-шоу. Слава вернулся домой в тот самый момент, когда дедушка разжигал костер из сложенных в кучу ножек от стульев.

Во второй половине дня на смену заступает папа, и я отправляюсь на «Чердак» писать книгу.

«Чердак» тоже оформлен по-новогоднему. Входную дверь украшает еловый венок, по книжным стеллажам и окнам тянутся гирлянды, на печи висят рождественские носки для подарков, рядом с печью стоит роскошная елка.

Нос ловит запах мандаринов, корицы и имбиря: в рецепте традиционного чердачного чая явно появились новые ингредиенты.

За пачкой «эмэндэмса» и новогодним чаем выдаю три тысячи слов, распечатываю листы, чтобы прикрепить их к основной части. Затем перехожу к просмотру объявлений о сдаче жилья. Я везунчик — и потому мне просто обязан попасться идеальный вариант, нужно только немного подождать. Так что я, воодушевленная, просматриваю объявление за объявлением.

С грустью заглядываю в пустую чашку, но идти за новым чаем лениво.

— Приветы-котлеты! — За стол садится Тимур. У него в руках две чашки чая, и одну он передает мне.

Хмурюсь. Но чашку принимаю.

— Ты чего, сталкеришь меня?

— Не-а. Березин раскололся, где тебя можно найти.

Вот негодяй!

— И что ты ему за это дал? — прищуриваюсь я.

— Нож для пиццы.

— Он сдал меня за ножик! — ахаю я.

— Не только! Еще за набор специй в красивых баночках.

Безнадежно закрываю руками лицо.

— Как делишки? Чем занимаешься? — Тимур заглядывает в экран моего ноутбука и сует руку в пачку с конфетами. — О, разбогатела? Покупаешь хату?

— Собираюсь снять. Надоело спать в гардеробной. — Я захлопываю крышку ноутбука перед лицом Тимура. Нечего совать нос в мои дела.

— Перебирайся поближе ко мне. — Он закидывает в рот эмэндемсину. — Экологически чистое место, и еще недалеко ферма с альпаками, была там?

— Нет.

— Тогда я тебя туда свожу.

— Спасибо, мне и без альпак неплохо живется.

— Когда ты увидишь альпак, то поймешь, что все это время твоя жизнь была жалкой пачкой фломастеров в шесть цветов! А это чего такое? — Тимур хватается за мою книгу.

— А ну, отдай! — Я тоже цепляюсь за папку и тяну на себя, но Тимур выдирает ее и открывает. У меня загораются щеки. Не хочу, чтобы он читал и вообще знал, что я пишу.

— Ого! Тут слова! — притворно удивляется он. — И их так много!

— Это книга. — Я сердито выхватываю ее у Тимура из рук.

— Да я уже понял, что не сладкая вата, — кисло улыбается он. — Чья она?

— Моя.

— Ну, а кто автор? — Он снова забирает папку и, держа ее вверх ногами, перелистывает несколько страниц. — Никогда не любил читать! Это так скучно и долго! Есть же видосики, из которых всю инфу можно быстро усвоить.

— Я — автор! — злюсь я и отнимаю рукопись.

Тимур удивляется. Отправляет в рот еще две эмэндемсины и раскачивается на стуле.

— Ты? Во дела! Я думал, книжки только всякие умники пишут!

— Ты… ты… — Я задыхаюсь от возмущения.

Тимур отвратительно смеется и продолжает раскачиваться на стуле.

— Да ладно, я шучу.

Я немного выдыхаю, но тут он выдает:

— На самом деле никогда так не думал!

Тимур отклоняется назад, и я пинаю его стул по передней ножке. Вместе со стулом Тимур валится на пол.

Ух, как он меня сейчас бесит! Не могу поверить, что еще недавно жалела его и испытывала к нему какую-то симпатию! Ненавижу, когда так пренебрежительно отзываются о книгах и вообще обо всем творчестве! Но что с него взять? Он привык все хейтить!

— Ну ладно, извини, извини! — Тимур поднимает стул. — Я снова пошутил.

— Дурацкие у тебя шутки! — рычу я.

— Тем не менее они вызвали у тебя много эмоций. — Он дерзко ухмыляется.

Я придаю лицу непробиваемое выражение. Больше не выдам ему ни одной эмоции.

Тимур замечает на книге библиотечную маркировку.

— Ты ее тут, что ли, держишь?

— Не твое дело!

— Обязательно прочитаю, — нагло улыбается он. — И подробно запишу все свои замечания. Тебе ведь, как писателю, очень нужна ценная критика! Хочешь, обзор сделаю, когда мне аккаунт вернут? Разнесу ее в пух и прах? Станешь популярной. Черный пиар тоже пиар!

— Спасибо, обойдусь, — бурчу я.

— Да ладно тебе, я… — Примирительно похлопав меня по плечу, Тимур вдруг обрывает фразу и застывает. Его лицо краснеет и перекашивается, глаза округляются от испуга.

— Что? Что такое? — не понимаю я.

Тимур показывает себе на горло. Я перевожу взгляд на пачку эмэндэмса и все понимаю! Тимур подавился.

— Поднимайся, быстро! — приказываю я и сама вскакиваю.

Встаю сзади Тимура, сцепляю руки вокруг его живота. Одну сжимаю в кулак, другую кладу сверху и резким толчком давлю кулаком вверх между пупком и ребрами. Делаю так несколько раз — и Тимур, закашлявшись, выплевывает злополучную эмэмденсину.

— Ты что, проходила курсы первой помощи? — спрашивает он, пытаясь отдышаться.

Я скромно улыбаюсь.

— Нет, я просто люблю кино.

Мы смотрим друг на друга, и я понимаю: что-то произошло. Теперь мы связаны невидимой ниточкой.

Тимур подходит ко мне, неотрывно глядя мне в глаза.

От него пахнет лесом после проливного дождя. Интересно, это парфюм или так пахнет его кожа?

Хочу отступить, уж больно кружится голова от запаха, и что-то мне подсказывает, что я могу наделать глупостей.

— Спасибо, — серьезно говорит он. — Ты мне жизнь спасла. Ты удивительная пацанесса, Вик. Таких больше не делают — это ручная работа.

После его слов я сразу забываю все его пренебрежительные шутки в адрес моего творчества. Под взглядом Тимура растекаюсь, как… Как он там говорил? Как плавленая моцарелла? Вот именно так.

— А где продолжение? — Я пытаюсь скрыть волнение под шутливым тоном. — «Я тебе должен, проси все, что хочешь»?

Тимур смущается. Протягивает ко мне руку, накручивает на палец локон моих волос, оттягивает его и отпускает, как пружинку. От такого почти интимного жеста голова кружится еще сильнее, а сердце колотится как бешеное.

— Я знаю, что ты хочешь, — шепчет он, и этот шепот вводит меня в гипноз, даже колени подгибаются. — Но этого я тебе дать не могу, я не могу от тебя отстать. Мне нужна моя удача. Верни ее, Вик, пожалуйста.

Морок рассеивается.

Если бы только он сказал то, что я хотела от него услышать, все было бы по-другому. Сказал бы: «Проси все, что хочешь». А я бы ответила: «Хочу, чтобы ты оставил мне удачу». И он бы печально кивнул: «Хорошо. Удача теперь твоя. Ты заслужила ее, ведь ты спасла мою жизнь». И я бы остановила его: «Подожди, нет. Я не могу ее принять. Я возвращаю тебе твою удачу и больше не буду за нее бороться». Да, я бы отказалась от удачи, потому что сердце у меня глупое. И для меня гораздо важнее решение Тимура бескорыстно пойти на такую жертву, чем сама жертва. Он бы показал, что готов совершить благородный поступок, и этого для меня достаточно. Это значило бы, что, познакомившись со мной и узнав меня чуть ближе, он изменился. Я его изменила. И это знание стоит того, чтобы лишиться удачи.

Но Тимур все испортил. И теперь его магия на меня больше не действует.

— Какой же ты… — Я даже не могу подобрать правильное слово и просто качаю головой в знак осуждения. Быстро хватаю со стола ноутбук и свою книгу. Ноутбук запихиваю в сумку, а книгу ставлю обратно на полку.

— Вик, не уходи, пожалуйста. Давай все обсудим. Это нечестно! Давай пользоваться удачей по очереди: ты по четным дням, я по нечетным, а?

— Да пошел ты! — злюсь я и быстро иду к выходу. — И прекрати меня преследовать, а то полицию вызову. А с твоей удачливостью тебе светит ночь в отделении!

Возможно, Тимур и собирался меня догнать, но после моих слов передумал.

Я сердито шагаю в сторону дома, смахивая подступившие слезы.

«Ты удивительная, Вика, — передразнивает Тимура внутренний голос. — Таких больше не делают, бла-бла-бла. Растеклась, идиотка?»

Да, я снова чуть не попалась. Но это в последний раз. Больше ни на минуту не забуду, какой он, настоящий Тимур Мерзликин. Эгоистичный парень, ради выгоды готовый на все, даже на самые низкие поступки.