Уральский следопыт, 1979-04

3.

Современный этап развития представлений о космическом будущем человечества, насколько о нем можно судить по литературе последних лет, отличается стремлением развивать эти представления не столько «вширь», как прежде (что когда может произойти), сколько «вглубь»: для решения каких проблем должно произойти то нлм иное событие и не должно произойти то-то и то-то, для достижения каких целей должно быть ориентировано по тому или иному пути решение выявленных, реально назревающих перспективных проблем и т. д. Со вершенн и постановка вопроса! И при таком подходе к делу в мировой общественной мысли. 70-х годов был совершен ряд немаловажных открытий.

Прежде всего, сделалось окончательно очевидным, что освоение космоса имеет для человечества жизненный, императивный характер. Не просто: мощно осваивать, а можно и не осваивать, так как и дома важных дел хватает. А категорически: нужно осваивать, так как без этого невозможно существование человечества в долгосрочной перспективе.

Это открытие объясняется важными особенностями характера научно-технического прогресса, как они вскрылись в современную эпоху. На протяжении первой половины 70х годов с достаточной очевидностью обнаружилось, что научно-технический прогресс в наблюдаемом виде не может продолжаться не то что вечно, но просто дольше, чем несколько ближайших десятилетий. Далее на пути развития топливно-энергетической и материально-сырьевой базы научно-технического прогресса встанут непреодолимые препятствия в виде ограниченных пределов земной литосферы, гидросферы и атмосферы, несовместимых с экспоненгигдтнем промышленного производства (то есть с его многократным удвоением за считанные годы, и это наблюдается теперь).

Когда мы говорим: нефти или пресной воды при современных масштабах их потребления хватит на столько-то десятков лет, а угля или руды – на столько-то веков, мы обычно стыдливо «забываем», что эти масштабы растут лавинообразно, «взрывоподобно» и что мы (человечество) оказываемся в положении того незадачливого древнеиндийского раджи, который вздумал дешево отделаться от изобретателя шахмат, согласившись на его предложение класть на одну клеточку шахматного поля одно зернышко риса, на вторую – два, на третью – четыре, на четвертую – шестнадцать и т. д. Оказалось, что всех богатств раджи не хватит, чтобы расплатиться с изобретателем. Точно так же тысячелетия спустя оказалось, чио всех богатств земного шара не хватит, чтобы на протяжении XXI века наращивать теми же темпами и в тех же формах, что и ныне, производственные мощности человечества.

Как быть? Возвращаться «назад к природе», к примитивному сельскому хозяйству минувших тысячелетий, как это настойчиво рекомендуют некоторые философы, социологи и экономисты Запада! Но это означало бы не только возвращение к временам, когда из каждых четырех детей доживал до свадьбы только один, когда голод чуть ли не каждое десятилетие скашивал людей миллионами, когда чума или холера уносили до трех четвертей населения, а бесконечные междоусобицы правителей – и того больше. Это означало бы полное крушение, вырождение рода гомо сапиенс и превращение его в какой-то другой род млекопитающих с заведомо более низким во всех отношениях уровнем развития. Ибо для гомо сапиенс интеллектуальный и социальный прогресс неотделим от прогресса материального, научно-технического.

Что еще? Принудительно установить на всем земном шаре «нулевой рост», то есть строить новые промышленные предприятия только взамен выбывающих из строя и только той же мощности,- как рекомендуют другие экономисты, социологи и философы Запада? Но это означало бы не просто антигуманную попытку увековечить отсталость и нищету, все еще господствующую на значительных пространствах земного шара, обречь на гибель от голода и болезней сотни и сотни миллионов людей в развивающихся странах. Это означало бы полное крушение существующей системы международных отношений, цепную реакцию междоусобиц с выходом человечества на грань катастрофы.

Что же остается? Ответ, к которому пришли ученые мира за последние годы, гласит: постепенный вывод энергоемких и материалоемких промышленных предприятий за пределы земной атмосферы, на солнечную энергию и на космическое сырье, чтобы развивать далее научно-технический прогресс на качественно более высоком уровне.

Уже сейчас немало дает человечеству: распространение высоких стандартов, принятых в космической промышленности, на остальные отрасли производства, спутники связи, совершенствование Гидрометеослужбы и пр. Но все это во много раз перекрывается только что очерченными перспективами, непосредственно связанными с жизненными судьбами человечества, с решением вопроса, быть или не быть роду гомо сапиенс. Иными словами, осуществилось еще одно гениальное предвидение К. Э. Циолковского. Помните? «Земля- колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели». Колыбель становится тесна взрослеющему человечеству ХХ века. Она не сможет вместить человечество XXI века. Не по численности людей на земном шаре, конечно. В этом отношении космос бессилен. Наивные представления о том, будто решить демографические проблемы «перенаселения» Земли ми вообще какие-либо подобные им социальные проблемы можно путем массовой эмиграции на другие планеты, не выдерживают критики: сколько ни эмигрируй, а удвоение миллиардов людей каждые 20-30 лет быстро вызовет «перенаселение» любого числа планет. Нет, земные проблемы такого рода надо решать на Земле. А бот то, что земная колыбель не сможет вместить стремительно растущий технико-экономический потенциал человечества, – этому «горю» космос вполне может и должен помочь.

Пойдет ли освоение Солнечной системы путем сооружения на других планетах и их спутниках научно-исследовательских станций и промышленных предприятий-автоматов, или планеты станут осваиваться человечеством «по земному типу», а промышленные предприятия-автоматы будут выноситься в открытое космическое пространство, или начнется сооружение Метапланеты и промышленные предприятия будут как-то связаны с ее звеньями, – во всех трех случаях будет создана основа для практически беспредельного развития научно-технического (а на данной основе и социально-экономического) прогресса человечества на много тысячелетий вперед.

Можно, разумеется, задаться схоластическим в данном случае вопросом: но ведь и Солнечная система, и ближайшие звездные системы, и Галактика, и даже, может быть, Метагалакти:а не беспредельны! Что же произойдет, когда человечество тем или иным путем полностью освоит Солнечную систему, другие звездные системы и т. д? Не окажется ли оно вновь в «колыбели», хотя и большей по масштабам?

Такой вопрос носит чисто схоластический характер по той простой причине, что это будет совсем другое человечество, хотя и состоящее из предстателей рода гомо сапиенс. Будут ли это миллиарды людей планеты Земля, и триллионы людей на сотнях плане земного типа, или миллиарды триллионов людей на Метапланете – это будет человечество далекого будущего, развитого коммунистического общества, о конкретных проблемах которого и о путях решения этих проблем, как и предвидели в свое время К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, мы не имеем и не можем иметь даже отдаленного представления.

Можно, конечно, поразмышлять о такого рода сверхдальних перспективах в философском плане или помечтать в плане научно-фантастическом. Может быть, даже должно. Но наука тут столь же бессильна, как и политика, право, мораль, вообще любые формы общественного сознания, кроме философии и искусства.

В частности, может статься, что гигантские космические корабли-планеты, на кторых одно поколение будет сменяться другим, начнут тысячелетиями бороздить на субсветовых скоростях окрестности Солнечной системы – крошечный уголок нашей Галактики – и осваивать одну звездную систему за другой. Здесь тоже имеются критические пределы, перейдя которые, человечество неизбежно распадется на части, слабо или даж совсем не связанные друг с другом. И каждая часть достигнет своих собственных критических пределов…

А может статься, что люди научатся достигать световых скоростей (хотя, по современным представлениям, очень сомнительно, чтобы атомы и молекулы, из которых состоит человек и его ракета, оказались способными выдержать скорости, характерные для элементарных частиц). В таком случае крошечный уголок осваиваемой Галактики несколько расширится, может быть, даже охватит значительную часть Галактики, а может быть, возникнет возможность добраться и до некоторых других (стремительно разбегающихся, по современным понятиям!) галактик… Что ж? Закономерности образования ряда критических пределов, о которых упоминалось выше, – только на неизмеримо более высоком уровне, – видимо, полностью сохранят свою силу.

Наконец, может статься, люди решат, что осваивать нашу Галактику и тем более другие галактики сподручнее не им, а созданным людьми кибернетическим организмам, способным осуществлять это гораздо более эффективно, то есть способным чувствовать себя в мире световых лет, в эйнштейневеком мире, так же уверенно, как мы чувсуем себя в наютоновском мире часов и метров. (Опять вспоминается Циолковский с его предвиденнем о «животном космоса»). Будут ли эти киборги неотличимы по своему облику от человека, или они примут замысловатые фигуры современных роботов, или они станут чем-то вроде лемовского Соляриса, а то и еще более невообразимым, – нельзя забывать одного: это будут уже не люди, не гомо сапиенс, а нечто качественно иное. Им будет виднее, может быть, как осваивать Галактику, добираться или нет до других галактик, останавливать ли разбегание галактик или, напротив, ускорять его, сохранять ли нашу Вселенную, нашу Метагалактику пульсирующей от одного заданного предела к другому или придать ее развитию какой-то иной характер. Сейчас любые разговоры на эту тему, выходящие за пределы философских размышлений или научно-фантастических художественных образов, очень напомнили бы содержательную беседу старейшин племени могикан, скифов, вятичей или печенегов о путях совершенствования метрополитена в крупных городах или о преимуществах электромобиля по сравнению с двигателем внутреннего сгорания.

Кстати, размышления на этот счет поставили под вопрос (и это тоже, на наш взгляд, немаловажное открытие) очень популярные совсем недавно – а кое-где еще продолжающиеся по инерции и до сих пор рассуждения о возможности и желательности контактов с внеземными цивилизациями. По свойственной человеку привычке видеть качественно новое, принципиально иное в привычном ему свете мерок и норм, инопланетяне обычно уподоблялись землянам – только, может быть, чуть поразвитее, поумнее, поблагороднее, словом, поприятнее. Каким сладостным рисовался «контакт» с добрыми старшими братьями по разуму! Они все поймут, обо всем расскажут, всему научат, все объяснят! И мало кому приходило в голову, что если к тропическому острову подходит корабль, то на нем в лучшем случае может оказаться Миклухо-Маклай, приступающий к изучению быта папуасов, стараясь не внести гибельную сумятицу в их уклад жизни. А может оказаться и капитан Кук, основывающий новую колонию его величества, а то и капитан Флинт с его веселыми джентльменами удачи. А если к острову подходит космический корабль с суперменами, для которых и люди и муравьи – два одинаково интересных объекта наблюдения, то результатов может быть только два: либо за объектами наблюдают так, чтобы их не погубить, вмешавшись ненароком в их жизнь, либо остров превращается в зоопарк, где космические служители проявляют отеческую 3аботу об обитотелях на радость космическим посетителям.

Мы не говорим уже о прорисовавшейся за последние годы концепции, согласно которой вполне возможно, что разумная жизнь во Вселенной – чрезвычайно редкое, может быть, даже уникальное явление, что мы вполне можем оказаться одинокими не только в нашей части Галактики, но и в целой Галактике, и в целой Метагалактике (хотя современное научное мнение больше склоняется к концепции о большей или меньшей, но все же распространенности, множественности разумных миров). Не говорим мы и о том, что для того, чтобы достичь Земли из глубин Вселенной, нужно находиться на неизмеримо более высокой, чем современное человечество, стадии развития, и что на этой стадии гораздо вероятнее встреча с киборгами, которым все человеческое – как для нас все муравьиное.

Мы говорим о другом. О том, что гомо сапненс, которому открыли все секреты, поведали о будущем, рассказали, как вести себя (словом, обошлись с ним, как с ребенком или с дебилом), автоматически лишается всех стимулов творческого труда и тем самым столь же автоматически перестает быть человеком, превращаясь в запрограммированного робота. Иными словами, худшего несчастья, более страшной и мучительной для человечества катастрофы, чем «контакт со старшими братьями по разуму», нет и быть не может. Поэтому есть основания подозревать, что если даже «старшие братья» и посетят когда-либо (или уже посетили) Землю, то они благоразумно – в кровных интересах обитателей Земли! – строжайше воздержатся от контактов с ними.

В самом деле, что бы мы с вами, например, смогли «Посоветовать» муравьям, если бы те исхитрились войти в «контакт» с нами? Установить единобрачие? Или денатурировать муравьиный спирт? Они же муравьи, им виднее!

Только что заданные и, конечно же, чисто риторические вопросы связаны с еще одним открытием последних лет, а именно – много раз уже совершавшимся и каждый раз поразительным открытием самодовлеющей ценности человека и рода человеческого, самодовлеющей ценности всестороннего развития личности как конечной цели всех наших усилий и самоцели развития человеческого общества. Это кардинальное положение теории научного коммунизма, обоснованное и развитое в работах Маркса, Энгельса, Ленина, с новой силой прозвучало в эпоху научно-технической революции наших дней, явилось настоящим откровением для широких кругов мировой общественности.

Человек, гомо сапиенс – величайшая ценность сам по себе! Из этой «абсолютной истины», с особой остротой открывшейся людям в современную эпоху, проистекает множество истин относительных, в том числе касающихся и перспектив освоения космоса. Раз всестороннее развитие личности – самоцель, то Земля – не только колыбель, но и цитадель человечеств, оплот сохранения и развития гомо сапненс. Люди могут создавать научно-исследовательские станции и заводы-автоматы хоть в туманности Андромеды, они могут монтировать хоть миллионы планет и метапланет с синтетической атмосферой и гидросферой. Киборги могут заставлять галактики сбегаться и вновь разбегаться, как им покажется целесообразнее. Но в тылу у них должен прочно стоять обеими ногами на естественной, а не на синтетической литосфере человек, защищенный от всяких случайностей мощной броней естественной, а не синтетической атмосферы, которая подкреплена не менее мощной опорой естественной, а не синтетической гидросферы. Мало ли что может случиться в космосе? Никогда не лишне иметь надежный опорный и в то же время исходный пункт, своебразный эталон, с которым можно сверять масштабы и направления дальнейшей эволюции разумных существ в Метагалактике. Для этого надо беречь и человека, и породившую его мать – природу.

При таком подходе гомо сапиенс полностью сохраняет свое место среди сколь угодно высокоразвитых разумных существ, осваивающих Метагалактику. Он – прародитель киборгов, которые будут обращать свои взоры к Земле из глубин Вселенной не как к любопытной достопримечательности зоопаркового типа, а как к старому отчему дому, как мы с вами навещаем своего прадеда – человека, может быть, и не столь образованного и не с таким уж изысканным городским лоском, но не глупее и ни в каком отношении не ниже своих правнуков и праправнуков. Конечно, характер научно-технического и социально-экономического прогресса человечества в таких условиях значительно изменится. Но не настолько, чтобы человеческое общество потеряло присущий ему облик человеческого.

В заключение надо отметить, что философским и социально-экономическим аспектам освоения космоса все еще уделяется значительно меньше внимания, чем научно-техническим. Может быть, преодо ление такой односторонности позволит внести в развитие представле ний о будущем космических исследований какие-то существенно новые элементы.