Узница обители отбракованных жён

Глава 14

Меня захлестнула волна холодного, липкого ужаса, перемешанного с яростью. В этот момент за моей спиной раздался суровый, вибрирующий силой голос Марека:

– Ты можешь прийти, Юлиан. Если твоя жена не против.

– Я против! Против! – выкрикнула я, и мой голос эхом отразился от сводчатых потолков коридора.

Юлиан страдальчески поморщился и развернулся к Верховному. Его лицо, испачканное кровью, выглядело одновременно красивым и по-жалкому омерзительным.

– Сначала твой пёс откусил мне палец, Марек, а теперь ты запрещаешь мне спать с моей же женой? – он возмущенно вскинул здоровую руку.

– Она тебя не хочет, – отрезал Драгош.

– Она смертница! – попытался возразить Юлиан, но уже несколько робко. – Завтра на рассвете Роксана умрёт! Какая разница приду ли я к ней, скажи на милость?

– Тебя совсем не тревожит смерть жены, не так ли? – в голосе Марека проскользнула ледяная нотка любопытства.

– Раз она убийца, то туда ей и дорога! – Юлиан раздражённо дернул плечом.

Я не выдержала и рассмеялась – горько, надрывно, с привкусом желчи на языке.

– А не боишься оставаться с убийцей вдвоём, Юлиан? – я сощурилась, глядя на него с вызовом. – Спать в одной постели с такой, как я, зная, на что я способна... а?

Юлиан на мгновение замер, но тут же расплылся в знакомой мне маслянистой улыбке.

– Душа моя, мои чувства всё ещё пылают слишком ярко. К тому же… умирают те, кто причинил тебе вред. А я собираюсь ласкать тебя, дарить наслаждение.

Меня ощутимо передёрнуло от омерзения.

Но в одном он прав. Гибнут те, кто вредят. А ещё те, кто ночуют в обители. Иначе Юлиан бы был первым, кто умер. Но он ведь всегда уезжает.

Интересно… если Юлиан останется, его ждёт смерть? Во мне взыграла кровожадность.

Я смотрела на мужа и понимала: он знает. Он прекрасно знает, что я никого не убивала. Знает, что я всегда была робким невинным созданием. Поэтому и не боится. Ему просто удобно подыгрывать этой лжи. А Марек... проклятое чудовище в серебряной маске!

Я медленно перевела взгляд на Драгоша. Внутри меня всё выгорело, осталась только пустота. Я вспомнила его собственные слова, которые он бросил мне совсем недавно, и решила вернуть ему их.

– Вы разочаровали меня, Верховный Инквизитор, – произнесла я громко и отчетливо. – Я думала, вы умнее.

Марек не шелохнулся, но я увидела, как его пальцы сжались в кулак.

– Уведите её, – коротко бросил он.

Инквизиторы вели меня по коридору. С каждым шагом во мне всё сильнее бурлила кипучая ненависть. Больше всех даже не на Октавию. И не на Юлиана.

На Марека Драгоша.

Я поверила ему! Поверила, что он тот, кто сможет мне помочь выбраться отсюда. Но в итоге он оказался тем, кто вынес мне приговор.

Когда тяжёлая дверь комнаты захлопнулась, и я услышала сухой скрежет засова, внутри меня что-то оборвалось.

Я осталась одна. В тишине, которая сдавливала так, что казалось сами стены обители Смирения вот-вот сомкнутся и сожрут меня.

А ведь совсем недавно я лежала здесь и верила в чудо. Мечтала, что выберусь.

Я начала мерить комнату шагами. Всё больше я сама себе напоминала загнанного обезумевшего зверя.

Я вышагивала от одного угла к другому.

Пять шагов туда, пять обратно.

Липкий, холодный пот струился по позвоночнику, заставляя сорочку неприятно липнуть к коже. Мои ладони тоже стали влажными, а пальцы мелко дрожали, и я никак не могла унять эту постыдную дрожь.

Все боятся смерти.

И я боялась.

До умопомрачения, до потемнения в глазах, до рыданий, которые я давила в груди.

Завтра на рассвете я перестану существовать.

Мир будет всё так же вращаться, солнце взойдёт над обителью Смирения, Марек будет носить свою маску, Юлиан будет подсчитывать моё наследство… а меня не будет.

Эта мысль была настолько чудовищной, что сознание отказывалось её принимать, выталкивая, как инородное тело.

В слепом отчаянии я бросилась к узкому окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

В дальнем конце двора, залитом мертвенным светом луны, я увидела неподвижный силуэт. Мор. Пёс сидел на задних лапах, его мощная фигура казалась высеченной из обсидиана. Его красные глаза, два тлеющих уголька во тьме, были направлены прямо на мои окна.

– Мор…– прошептала я, тихонько всхлипнув.

Пёс вильнул тяжёлым хвостом, будто бы мог услышать меня.

Марек следит за мной? Или сейчас он не видит того, что происходит?

В этот момент в моей голове, охваченной пожаром паники и страха, вдруг возник план. Глупый, почти безнадёжный. Но это было единственное, за что я могла уцепиться.

Я подскочила к двери и изо всей силы забарабанила по дубовым доскам кулаками.

– Откройте! Откройте сейчас же! – закричала я.

Засов скрежетнул, и дверь приоткрылась. Два инквизитора – те самые тени Марека, что нашли мешочек с травой – преградили выход, их руки легли на рукояти мечей.

– Господин Верховный запретил вам выходить, – глухо произнёс один из них.

– Я и не собираюсь выходить, – я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. – Но я проголодалась. Раз уж ваш господин собирается лишить меня жизни завтра, неужели вы откажете мне в последней просьбе? Я хочу поесть. Принесите мне мяса. Много мяса. Я голодная, меня плохо кормили. А ещё сонного зелья. Я хочу уснуть, и чтобы до утра никто меня не беспокоил.

Инквизиторы переглянулись.

– Про еду распоряжений не было, – заметил первый, чуть качнув головой.

– Верховного сейчас нельзя беспокоить, сам знаешь, – отозвался второй. – Он сказал, что будет…

– Тс-с-с, молчи, – шикнул второй.

Интересно… чем там занят Марек, что мне знать нельзя?

– Я голодна. Пусть это будет моим последним желанием, – снова вступила в диалог я.

Второй инквизитор вздохнул – звук получился свистящим из-за маски.

– Пусть поест, чего уж там. Не велика беда. Принесём.

– И зелье, – напомнила я. – Спать буду. Смотрите, чтоб до утра меня не беспокоили.

Ответа не последовало. Дверь снова захлопнулась. Я ждала долго. Минимум полчаса.

Но вот засов снова отодвинулся. Один из стражников внес тяжелый поднос и поставил его на стол. Запах жареного мяса и печеного картофеля мгновенно заполнил комнату, но у меня не было ни грамма аппетита. Желудок сжался в тугой узел, протестуя против самой мысли о еде.

Я смотрела на сочные куски мяса, с которых стекал жирный сок, и в голове дозревал дерзкий, отчаянный план.

– Я буду спать под действием зелья, никого ко мне не пускайте, – снова напомнила я.

– Ваш муж не явится, – буркнул один из стражников. – Верховный запретил, раз вы против. Слышали же.

– Угу, – буркнула я.

Меня волновало совсем другое. Я собиралась сбежать и просто не хотела, чтобы пропажу обнаружили слишком рано.

Если Марек видит глазами своих псов, если он чувствует их... он поймёт, когда я попробую переманить его зверя на свою сторону?

Едва за стражником захлопнулась дверь, я схватила бокал с мутным сонным зельем и выплеснула его в сточную щель под умывальником. Оно было нужно лишь для отвода глаз. Пусть тени Верховного думают, что я в отключке.

Я быстро разложила подушки на кровати, придав их форму человеческого тела, и накрыла одеялом. Вдруг всё-таки кто-то заглянет.

Затем подошла к окну, подставила стул и приоткрыла форточку.

В лицо ударил сырой ночной воздух, пахнущий хвоей и старым камнем.

– Мор... – позвала я тихим, едва слышным шепотом, боясь, что тени Марека за дверью могут уловить мой голос. – Хороший мальчик... иди ко мне. У меня есть угощение. И я прошу тебя... не позволяй своему хозяину смотреть, если он вдруг пожелает.

Огромный пёс шевельнулся. Он поднялся и медленно, с достоинством хищника, направился к моему окну.

Моё сердце замирало при каждом его шаге.

Мог ли он действительно закрыться от Марека? Я не знала. Но слова стражников о том, что Верховный чем-то занят, давали мне призрачную надежду. Возможно, ему будет не до меня.

Мор подошёл вплотную. Я бросила ему кусок мяса через узкую форточку.

– Наверное, ты предпочитаешь с кровью, – пробормотала я, наблюдая, как он аккуратно, почти деликатно поднимает угощение. – Но у меня только такое. Мы ведь сразу понравились друг другу, верно? Ты знаешь, что я не виновна... ты чувствуешь это лучше, чем твой хозяин.

Пёс проглотил кусок в один присест, а затем склонил массивную голову набок, и из его горла вырвался странный звук – не то вздох, не то короткое, утробное ворчание.

– Я знаю, что ты всё понимаешь. Мне нужна твоя помощь, Мор. В прачечной, где я работала... там есть едкая щёлочь в небольших мешках. Мне нужен такой мешок. И ещё ножовка... тонкая ножовка по металлу. Я не знаю, где её взять, но это мой единственный шанс. Ты сможешь принести? Понимаешь, о чём я прошу?

Я смотрела на него без особой надежды, осознавая, насколько безумно просить о таком зверя. Но Мор лишь снова коротко рыкнул и, развернувшись, бесшумной тенью растворился в темноте двора.

Я осталась одна. Стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу. Время превратилось в густую, липкую патоку.

Ужас медленно наполнял не только комнату, но и заползал в самые потаённые уголки моей души. Я тонула в нём.

Мой план был провальным. Самоубийственным.

Надеяться на животное? Надеяться, что оно поймёт человеческую речь и не выдаст меня хозяину, который связан с ним ментально? Это было безумие, порождённое близостью смерти.

Даже если я спилю задвижку с помощью щёлочи и ножовки, смогу открыть окно, куда мне бежать? Обитель для меня почти как лабиринт. Я лишь примерно знала путь через кухню к задним воротам, где обычно сновали слуги. И то не была уверена, что смогу выйти на волю.

Внутри всё выло от страха.

Но я считала, что лучше делать хоть что-то, чем терпеливо ждать своей участи.

Но вдруг во дворе я заметила движение.

Мор вернулся. Он стоял под окном, тяжело дыша, а в его пасти, между огромных клыков, был зажат грязный холщовый мешочек.

Я судорожно вздохнула, хватаясь за подоконник. Он сделал это. Он принёс щёлочь.

Видел ли пса кто-то? Или может быть Марек смотрел его глазами?

Нет времени! Его нет!

Нужно действовать.

– Встань на задние лапы, давай… – прошептала я.

Мор подчинился. Он понимал абсолютно всё.

Пёс поднялся на задние лапы, и его мощные передние конечности с глухим, тяжёлым стуком опустились на каменный подоконник. Теперь его огромная голова оказалась вровень с форточкой, и я почувствовала, как жар его дыхания коснулся моей руки.

Красные угли его глаз смотрели на меня в упор.

Я не понимала, чем я так ему понравилась. Почему он мне помогает?

Но сейчас не было времени анализировать поведение демонического зверя.

Мор разжал челюсти, и грязный холщовый мешочек оказался в моей дрожащие ладони.

Я действовала лихорадочно. Схватив стакан с остатками воды, я высыпала туда горсть серого едкого порошка. Куда больше, чем было необходимо.

Жидкость мгновенно зашипела, и в воздух поднялось на мгновение белёсое едкое облако. Стараясь не дышать, я начала лить отвар прямо на железную задвижку окна.

Щёлочь жадно вгрызалась в старый металл. Я видела, как краска слезает хлопьями, но железо не спешило становится рыхлым и податливым. Что не удивительно. Щелочь была предназначена для стирки, а не для подобных манипуляций. Но я надеялась хотя бы немного облегчить себе задачу.

Мор же снова исчез, растворившись в ночных тенях, а через несколько бесконечных минут вернулся. В его пасти тускло блеснуло нечто металлическое.

Тонкая стальная ножовка. Где он её нашёл, я не знала. Лишь снова понадеялась, что его не заметили.

Я перехватила холодный, зазубренный инструмент, и его рукоять, пахнущая псиной и смазочным маслом, идеально легла в руку.

Я кое как просунула инструмент и принялась пилить.

Звук был ужасен. Тонкий, надрывный скрежет стали о сталь терзал мои нервы, проходился по ним раскалёнными иглами.

Мне казалось, что этот звук разносится по всей Обители. Что сейчас тени Марека войдут и пресекут мою жалкую попытку сбежать.

Но ничего не происходило.

Я продолжала пилить, а Мор сидел за окном и смотрел на меня.

Шли часы, но задвижка не поддавалась. Мои ладони, обожжённые химией, ныли, мышцы плеч сводило судорогой, но я не останавливалась.

– Что же делать? Как мне быть? – прохрипела я, окончательно ломаясь. – Как выбраться из этой комнаты?

Слёзы потекли из глаз потоком, выдав моё отчаяние.

Вдруг стена задрожала, словно поверхность воды, в которую бросили камень. По ней пошла неровная, багровая трещина, которая сочилась потусторонним светом. Она выглядела, как рваная пульсирующая рана.

Я вскочила на ноги, в ужасе отшатнувшись.

Трещина всё разрасталась.

И вот из неё показался Мор. Он не спеша шагнул в комнату из алого марева и бесшумно сел рядом. Он моргнул алыми углями глаз, покосившись на зияющий портал, и дважды веско вильнул хвостом, ударив им по доскам пола.

– Предлагаешь мне выйти? Так можно было? – прошептала я, давясь истерическим смешком. – Ты серьезно, Мор? А почему сразу этого не сделал? Зачем я часами пилила это проклятое железо, сдирая кожу в кровь?

Естественно, пёс не ответил мне. Лишь ещё раз бросил взгляд на багровый портал.

– Потому что я не просила, да? – я нервно и несколько истерично хихикнула, чувствуя, как от перенапряжения кружится голова. – И правда, как я не догадалась…

Спустя минуту, одевшись потеплее, я шагнула вслед за Мором в багровый портал.

Я будто ослепла. Мир вывернулся наизнанку, меня обдало жаром и запахом серы, но не прошло и пары мгновений, как я уже стояла прямо под окнами своей недавней комнаты-тюрьмы.

Портал схлопнулся за спиной с тихим звуком, похожим на вздох.

– Спасибо, спасибо, – прошептала я, садясь на корточки рядом с огромным зверем и зарываясь пальцами в его жёсткую чёрную шерсть. – Но, пожалуйста, помоги мне ещё. Приведи меня к спасению, прошу тебя. Мне нужно выбраться из обители. Может быть, ты сможешь где-то ещё открыть для меня такой портал?

Пёс снова вильнул хвостом, а затем двинулся вперед.

Я поспешила за ним, стараясь слиться со стенами обители, замирая от каждого шороха. Сердце колотилось в горле, выбивая рваный ритм.

В какой-то момент впереди послышались тяжелые шаги и бряцание доспехов. Я инстинктивно вжалась в глубокую каменную нишу, едва дыша, а Мор... Мор даже не подумал скрываться. Он просто сел посреди освещенной факелом дорожки, преграждая путь патрульным.

– Это пёс Верховного инквизитора... – донесся до меня испуганный шепот стражника обители Смирения. – Проклятая злобная тварь. Видишь, как глаза горят? Лучше бы нам обойти его, пока он не решил, что можно нами закусить.

– Твоя правда, – ответил второй, и я услышала, как они торопливо удаляются.

Когда всё стихло, Мор двинулся дальше, а я за ним. Мы шли через внутренние дворы, пока не подошли к узкой каменной лестнице, ведущей вверх.

Поднявшись, мы выбрались на самый верх – на широкую стену, которая кольцом огибала всю Обитель Смирения. Ветер здесь был злым и холодным, он яростно трепал мой тонкий плащ, кожа покрывалась мурашками.

Я подошла к зубчатому краю и посмотрела вниз.

Там, у самого подножия массивных стен, змеилась широкая каменная лента дороги, уходящая прочь от Обители. С обеих сторон её теснил густой, непроглядный лес – черное море верхушек деревьев, которые мерно покачивались в такт ветру.

Далеко на горизонте, там, где чернильное небо соприкасалось с изрезанным рельефом земли, раскинулся город. Огромный, необъятный, он горел сотнями огней.

В отличие от обители он казался живым и манил.

Я поняла: обитель стояла на отшибе, на вершине крутого скалистого выступа, отделенная от мира милями лесной чащи. Мы были на самой вершине этого каменного клыка, вонзившегося в небо.

Я и Мор шли по стене, и каждый порыв ветра заставлял меня испуганно втягивать голову в плечи. Я молила всех богов, чтобы на пути не встретился патруль их стражей, и, словно в ответ на мои просьбы, стража была лишь на противоположной стороне стены обители – я видела там дрожащие огни факелов.

Здесь же царила тишина, что было странным.

Мор внезапно остановился у небольшой каменной пристройки, вросшей прямо в стену. Из узкого окна лился теплый янтарный свет. Пёс сел, не сводя глаз с двери.

Это точно не было выходом.

– Ну же, Мор, что дальше? Что мне делать? – прошептала я, лихорадочно озираясь. – Ты создашь здесь портал?

Пёс лишь снова покосился на дверь.

Да что там за ней?

Я сделала несколько шагов вперёд и замерла у окна.

Внутри, за массивным столом, сидел Марек Драгош и что-то писал. На нем не было привычного капюшона – лишь тонкая белая рубашка, подчеркивающая мощный разворот плеч и рельефную мускулатуру. Его черные, слегка вьющиеся волосы, доходили ему до середины шеи.

Марек был в маске, сидел боком и выглядел расслабленным.

Я в ужасе обернулась к псу.

– Мор, что ты наделал? Зачем?! Проклятье... я просила спасения, а ты привел меня к Мареку? Твой хозяин обещал завтра меня убить! – мои слова сочились горьким отчаянием.

Я сама виновата! Доверилась собаке, пусть и демонической. Нужно было искать выход для слуг, как я и планировала изначально. А не надеяться, что Мор выведет меня.

И вдруг Мор оскалился. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык, полный такой первобытной злобы, что я инстинктивно попятилась, едва не вскрикнув.

Решила, что всё. Добегалась.

Зверь разорвет меня.

Но я внезапно поняла, что пылающие глаза Мора были устремлены мне за плечо.

Он рычал не на меня.

В ту же секунду я почувствовала ледяной, мертвецкий холод, проникающий даже сквозь одежду. Это не был не ветер. Вовсе нет. Это ощущалось, как дыхание самой смерти.

Я резко обернулась и оцепенела.

Прямо передо мной, почти в упоре, стояла фигура в тяжелом плаще – та самая, что лишила жизни Эмиля.

Я узнала её.

Свет факелов, едва долетавший сюда, выхватил из тьмы лицо. И в этот миг реальность окатила меня волной леденящего ужаса. Мне показалось, что я в дурном, болезненном сне.

Я смотрела на саму себя. Передо мной, вне всяких сомнений, была Роксана Беласко.