Узница обители отбракованных жён

Глава 22

Меня удивило, что Юлиан так быстро узнал, что я покидаю обитель. Значит, помимо погибшей Серафимы, кто-то ещё шпионил здесь для него. И это явно не просто прислуга.

Я смотрела на мужа, и внутри меня всё переворачивалось от отвращения.

Юлиан был настолько ослеплён собственным нарциссизмом, что до сих пор всерьёз полагал, будто его приторная улыбка и взгляд заставят меня забыть о сырой камере и свисте плети.

Его уверенность в собственной неотразимости была почти осязаемой – он стоял в лучах утреннего солнца, словно позируя для портрета, и ждал. Ждал, что я, как побитая, но преданная собачонка, брошусь к его ногам.

Настоящая Роксана, та слабая и сломленная девушка, чьё тело я теперь занимала, возможно, так бы и поступила. Она бы поверила в этот спектакль. Но я видела мужа насквозь.

Я скользнула взглядом по его рукам в красивых кожаных перчатках.

– Как твой палец, дорогой муж? – не смогла скрыть ехидства.

Юлиан замер, и его губы на мгновение дрогнули.

– Лекарь сказал, что даже редчайшие снадобья не помогут, – выдохнул он, и его голос сорвался. – Я потерял его в битве за твою любовь, королева моего сердца. Но я тебя не виню, Роксана. Ни в чём. Это всё было лишь трагическое недопонимание, влияние этой ужасной обители и...

– Юлиан, – я перебила его, сделав шаг вперёд. Грим и Гор синхронно сделали тоже самое, не сводя с него налитых кровью глаз. – Убирайся отсюда. Сейчас же. Уйди с дороги.

На мгновение Юлиан выглядел искренне оскорблённым, его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнула холодная расчётливая злость. Но он тут же справился с собой. Он заговорил приторно-вежливо, так сладенько, будто обращаясь к капризному ребёнку.

– Роксана, моя любимая птичка, ты просто ещё не пришла в себя. Думаю, Марек Драгош плохо на тебя влияет, – он сделал успокаивающий жест рукой. – Я сегодня встал в четыре часа утра. Велел запрячь самых породистых коней. Ехал сюда несколько часов. В нашем доме лучшие повара готовят праздничный обед. Я уже заказал музыкантов. Когда мы приедем, сможем отпраздновать твоё возвращение, и потом...

Юлиан изящным жестом отбросил прядь чёрных волос с белого, безупречного лба и улыбнулся так, словно предлагал мне величайшее сокровище мира:

– Сможем побыть вдвоём.

Я обвела взглядом позолоченную карету, затем роскошный наряд супруга и его холёное лицо. Гнев, копившийся неделями, обжёг горло.

– Ты распоряжался в моём доме, пока меня не было? – я указала рукой на сверкающую карету. – Купил всё это на мои деньги, Юлиан? На те средства, что мой отец оставил мне?

– Ради тебя, дорогая. Ради нашего престижа, – он ничуть не смутился. – Многие женщины отдали бы всё, чтобы заполучить меня, но я верен тебе...

– Ты нелеп и смешон, – оборвала я его. – Иди к этим другим женщинам, уверена, они тебя заждались. И не забудь собрать свои вещи и убраться из моего особняка. Я подам на развод, Юлиан. Не сомневайся в этом ни на секунду. Останешься с голой задницей!

– Ты не можешь меня выгнать! – прошипел он. – Мы муж и жена перед лицом богов и короля. Твой дом – мой дом. По закону всё, что принадлежит тебе, принадлежит и мне!

Его лицо пошло красными пятнами. Напускное очарование испарилось, обнажая гнилую суть.

– С дороги! – выкрикнула я. – Иначе я прикажу Гриму и Гору откусить тебе ещё что-нибудь. Поверь, Юлиан, после этого ты не заинтересуешь ни одну женщину в этом королевстве. Даже самую отчаявшуюся.

Внутренне я вся сжалась. Я понятия не имела, послушают ли меня псы Марека, если я действительно отдам приказ.

Юлиан задохнулся от возмущения. Он бросил на меня взгляд, полный такой ненависти, что на мгновение мне стало не по себе. Однако, увидев, как один из псов зарычал, он круто развернулся.

– Ты пожалеешь об этом! – выкрикнул муж, запрыгивая в карету. – Ты ещё приползёшь ко мне на коленях!

Дверца захлопнулась с громким стуком.

– Трогай! Трогай сейчас же! – донёсся истеричный крик моего посрамлённого мужа до кучера.

Карета рванула с места, обдав меня пылью и грязью. Я закашлялась, тяжело дыша, и посмотрела вслед уезжающему позолоченному экипажу.

Ворота обители со скрежетом отворились, пропуская Юлиана. И я успела разглядеть, что за воротами стоит ещё одна карета. Простая чёрная, без опознавательных знаков.

Марека нигде не было видно. Наверное, я хотела бы, чтобы он сейчас был бы со мной.

Но, наверное, Верховный занят. Может убивает того демона, о котором говорил? Подробности этого я точно знать не хотела. Мне хватило ужасов обители.

Я направилась к массивным кованым воротам, и каждый шаг давался мне с трудом. Я всё ещё ждала, что кто-то крикнет, чтобы я не смела выходить. Или буквально погонится за мной, чтобы остановить. Навсегда запереть в этом ужасном месте.

Но когда я приблизилась к выходу, мужчина, сидящий у рычага, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном, лишь коротко кивнул. Раздался оглушительный скрежет металла, и ворота медленно поползли в стороны.

Стража, застывшая у стен, не шелохнулась. Они смотрели сквозь меня, словно я уже не была частью этого жесткого места.

Я сделала первый шаг за порог двора обители Смирения. В абсолютно новый для меня мир.

И замерла.

Простор на мгновение ввёл в ступор. Даже воздух был другим. Чистым, свежим, он пах сосновой смолой, прелой листвой и свободой, которая буквально потекла по моим венам.

Словно по какому-то высшему замыслу, день выдался необычайно погожим. Золотистые лучи ласкали мою кожу, согревая лицо и заставляя жмуриться. Тепло казалось божественным.

Я стояла и не верила своему счастью.

Грудь распирало от желания закричать или побежать вперёд по пыльной, петляющей дороге, пока ноги не откажут.

Я больше не была живым трупом в застенках обители.

Я была живой.

Но вот кучер, облачённый в тёмный кафтан, безмолвно соскочил с козел и приглашающе распахнул передо мной дверцу, выводя меня из состояния восторженности.

Я обернулась, бросив последний взгляд на высокие стены ненавистной обители. Пребывание там теперь казались лишь далёким дурным сном.

А затем развернулась и направилась к карете. Дверца за мной захлопнулась с глухим стуком.

Псы остались снаружи.

Я бросила последний взгляд в окно. Грим и Гор не сводили с меня внимательных алых взглядов.

– Никому больше не позволю контролировать мою жизнь, – прошептала я, будто чувствуя, что Верховный сейчас смотрит глазами своей своры, слышит меня. – Даже тебе, Марек Драгош. Учти это.

Дорогие девочки, начинается новый этап в жизни Роксаны. Она больше не Узница обители отбракованных жён)))

Нам предстоит узнать, кто же такой Марек на самом деле, и что ему нужно от героини.