Узница обители отбракованных жён

Глава 19

– Выходит, Юлиан был прав, когда сказал про Роксану, что она ведьма? Но я помню брачную ночь, в отличие от многих других дней. Ничего такого не было, – пробормотала я.

Юлиан мерзок в любом случае.

– Если ты говоришь, что помнишь всё хорошо, он мог распознать ведьмовство по другим признакам, чтобы отбраковка прошла без проблем и как можно скорее. Иногда признаки проявляются и до брачной ночи, если связь ведьмы с Изнанкой сильна.

А может быть действительно Юлиан заметил признаки ещё задолго до свадьбы? Поэтому и счёл богатую Роксану отличной мишенью?

Я закрыла глаза, и в голове всплыли сухие строчки из кодекса Инквизиции, который нам зачитывали каждое утро в Обители. Тринадцать признаков скверны. Тринадцать причин для отбраковки женщины.

Что из них мог распознать в той, прошлой Роксаны Юлиан? Точно не пункты, связанные с деторождением, а они там были. И в распутстве муж обвинил Роксану уже после свадьбы.

Одни из наиболее подходящих для Роксаны причин были: тень, которая отделяется и живёт своей жизнью, волосы, которые шевелятся сами по себе. И ещё обжигающе-ледяное дыхание.

Сейчас я почти уверена, что признаки были. Начав общаться с богатой девушкой, Юлиан их распознал и понял, как завладеть её богатством. Причём на вполне законных основаниях.

– Выходит, Роксана была ведьмой, а я… я же Видящая. Как так вышло? – я непонимающе покачала головой. – Ведь нельзя быть Видящей и ведьмой одновременно.

– Роксана забрала своё ведьмовство с собой, – пояснил он. – Её проклятая сила была связана с душой. Но в этом теле дремала и иная сила – наследственная. Твоя душа пробудила её. Как только ведьмовство перестало сдерживать твою истинную природу, дар Видящей вырвался на свободу.

Марек резко встал, отодвигая кресло.

– Достаточно разговоров на сегодня, – отрезал он, и в его тоне снова зазвучала привычная резкость. – Я отдам распоряжение. Завтра ты выйдешь из Обители Смирения. Примерно через неделю состоится суд, который признает отбраковку недействительной. А теперь иди спать.

Моё сердце забилось так сильно, что в груди что-то свело.

Радость, острая и пронзительная, захлестнула меня, смешиваясь с полным неверием.

Завтра?

Неужели этот кошмар действительно закончится?

Я больше не буду видеть эти серые стены, не пойду работать в прачечную и не буду бояться плети?

Свобода была так близко, что я почти физически ощущала её вкус на губах.

Но какова будет цена этой свободы? Что задумал Марек?

Я тоже встала с дивана. Подняла голову, упёршись взглядом в маску зверя.

– Постой… Но откуда в моей комнате взялась та трава? Та, что якобы одурманила Мора… Клянусь, это не я её туда принесла. Я даже не знала, как она выглядит!

– Мои тени положили её туда. И они же её нашли. По моему прямому приказу.

Я замерла, а потом из моей груди вырвался короткий смешок.

– Ну да… как же я сразу не догадалась. Тебе нужен был формальный способ убедить меня в том, что я скоро умру,

Всё это было частью спектакля.

– Иди спать Роксана.

Марек снова выглядел холодным и собранным. В нём не было ничего, что я ощущала всего полчаса назад. Те эмоции, когда он касался меня… когда склонился, сняв маску… они испарились.

Внутри снова всё затрепетало, но я подавила в себе это чувство.

Почему-то мне казалось, что, выбираясь из обители, я отдаю себя во власть этого жестокого мужчины.

Он сказал, что иномирянок убивают… Что Драгош захочет в обмен на молчание и помощь? Я уже поняла, что у него свой интерес.

Но какой у меня выбор…

Я должна выйти из обители и встать на ноги. Нужно решать проблемы по мере поступления.

Сделала несколько шагов и замерла, глядя на ночную мглу за окном.

Раньше я не замечала за собой этого страха, но сейчас тьма казалась мне живой. Будто там, за тонкой преградой ночи, всё ещё бродило то существо. Я будто видела перед собой бледное, искажённое лицо настоящей Роксаны, которая жаждет выгнать меня из тела, которое чудом досталось мне.

Я почувствовала, что не могу сделать и шага в черноту ночи. Ноги стали ватными, а дыхание прерывистым.

– Мне страшно, – выдохнула я, признаваясь в этом честно и без прикрас.

Я закусила губу, ожидая явного непонимания, но Марек повел себя иначе. Он подошёл ко мне сзади вплотную, и я снова ощутила этот знакомый жар его тела.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Я обернулась, чувствуя, как корсет рёбер стискивает лёгкие почти до боли.