Узница обители отбракованных жён

Глава 20

Он внезапно коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы, сухие и горячие, медленно огладили линию скулы. Это прикосновение было почти нежным, если это слово вообще применимо к Верховному Инквизитору.

– Помнишь, где безопаснее всего? – его низкий голос заставил моё сердце сжаться на короткое мгновение.

Я улыбнулась, вспоминая Мора и его простую собачью логику.

– Рядом с тобой, Марек, – прошептала я, глядя в прорези его маски.

– Я буду рядом, – коротко бросил он, убирая руку. – Пошли, провожу тебя.

Мы вышли из кабинета. Марек накинул мне на плечи свой алый плащ. Мне пришлось придерживать его, слишком длинным он был.

Коридоры Обители Смирения в этот час были погружены в темноту, которую разгонял лишь свет редких факелов. Марек шёл рядом, и его тяжёлые шаги эхом отдавались от каменных сводов, даря мне странное чувство безопасности.

Мы возвращались в то же крыло, где находилась комната, из которой я сбежала с помощью демонического пса.

В какой-то момент инстинкт заставил меня повернуть голову. Я будто что=то ощутила на уровне подсознания.

В нескольких метрах от нас, у тёмной стрельчатой арки, стояла фигура.

Это была Октавия.

Она стояла абсолютно неподвижно, сливаясь с серым камнем. Её лицо тоже скрывала маска, как и у всех членов Инквизиции, но я кожей почувствовала исходящие от неё волны ледяной, обжигающей ярости.

Она видела, что на мне плащ её господина. Видела, что мы с ним вместе поздно ночью. Была ли она в курсе плана Марека? Вряд ли. Слишком уж она злорадствовала, когда он сказал, что убьёт меня. Её радость была неподдельной.

Я отвернулась, не желая смотреть на принцессу, и в этот момент мы с Драгошем остановились перед тяжёлой дубовой дверью, совсем не той, что вела в мою прошлую комнату-тюрьму.

Марек толкнул створку, пропуская меня вперёд.

Я замерла на пороге, вопросительно глядя на него. Обстановка здесь была строгой, но гораздо более роскошной, чем в других комнатах, что я видела.

– Эту комнату выделили в Обители мне, – ответил он на мой немой вопрос. – Переночуешь тут. Утром соберёшь те немногие вещи, что у тебя остались, и мои тени отвезут тебя в безопасное место, где можно будет дождаться суда.

– Ты хочешь, чтобы я спала в твоей комнате? – я подняла брови.

– Здесь безопаснее всего, – произнёс он своим низким, обволакивающим голосом. – Ты ведь сама сказала, что тебе страшно. Пока Мор восстанавливается, я оставлю с тобой Грима и Гора.

– Грим хотел меня сожрать, когда мы впервые встретились, – я нервно поправила плащ на плечах. – Ты серьёзно?

– Твоя кровь показалась ему слишком привлекательной, – в голосе Марека проскользнула едва заметная усмешка. – Не могу винить его за это. Но поверь, сейчас он не причинит тебе вреда.

Марек сделал пасс рукой, и воздух посреди комнаты пошёл рябью.

Полыхнуло жаром, запахло серой. Из багрового разлома портала бесшумно вышли два огромных пса, точные копии Мора. Как псов вообще различать?

Они синхронно опустились на пол: один лёг прямо у двери, перекрывая выход, другой у изножья широкой кровати.

Агрессии никто не проявлял.

Ладно… спать, так спать.

Я медленно стянула с плеч алый плащ.

– Ложись, – приказал Верховный. –

– Тогда отвернись, – попросила я, глядя на Марека. – Я разденусь.

Он промедлил несколько мгновений. Я видела, как напряглись его плечи, и почувствовала, как его взгляд за маской буквально ощупывает меня.

– Как скажешь, Роксана, – наконец произнёс он, явственно усмехаясь, и медленно развернулся к окну.

Я быстро, стараясь не шуметь, сбросила разорванное платье. Псы смотрели на меня. Всё тело запылало, в груди задрожало.

Глядел ли Марек сейчас их глазами?

Не желая даже думать об этом, я юркнула под прохладное одеяло, натягивая его до самого подбородка.

Марек, не оборачиваясь, направился к выходу.

– Спи спокойно, Роксана, – проговорил он у самой двери. – Ничто в этой Обители больше не причинит тебе вред.

Я тяжело вздохнула, закрывая глаза.

– Ничто, кроме вас, господин Драгош.

Он на секунду замер в дверном проёме, и я готова была поклясться, что под маской Марек снова усмехнулся.

– Я уже говорил, что мне нравится твоя сообразительность.

Дверь за ним закрылась, и я осталась засыпать под охраной двух верных псов Верховного.