Узница обители отбракованных жён

Глава 7.

Остаток дня слился в одну сплошную, серую полосу мучений. Руки горели от щелока, спина ныла, напоминая о каждом ударе плетью, но я, стиснув зубы, продолжала тереть грубую ткань. В этот раз я не позволила себе упасть. Я работала с остервенением, превращая злость в топливо для измученного организма.

В обед случилось маленькое чудо – мне дали миску с какой-то баландой. Мутная водица, в которой плавала крупа. К супу прилагался ломоть черствого, кислого хлеба.

Я не ела уже двое суток.

Дрожащими руками я схватила миску и едва не выпила её залпом. Еда провалилась в пустой желудок и мгновенно исчезла. Этого было ничтожно мало. Организм, вспомнив, что такое пища, тут же скрутило голодным спазмом – он требовал ещё, но добавки не полагалось.

Ужин мне так и не дали. Приказ мертвой Серафимы продолжал действовать: наглую новенькую морили голодом.

Но когда к полуночи за мной пришли новые охранники, я не лежала на мокром полу прачечной, как вчера. Я была вымотана, но дошла до комнаты сама.

Шатаясь, опираясь рукой о шершавую стену коридора, переставляя ватные ноги, но сама. Я шла размышляя: мне сменили охранников потому что Марек приказал, услышав мой рассказ, или просто таков местный порядок?

Добравшись до кровати, я без сил рухнула на неё. Тело гудело, каждая мышца вибрировала от перенапряжения, но разум был на удивление ясным.

Я протянула ещё один день. Всё не так уж плохо.

Или я просто пыталась себя в этом убедить?

Сон был тяжёлым, вязким, словно я тонула в чёрной смоле.

Мне снился двор обители, будто я прогуливалась по нему среди ночи. Он был пуст. Только холодный лунный свет заливал брусчатку мертвенно-бледным сиянием.

Вдруг я увидела движение.

Тот самый охранник, который домогался меня, шёл, делая обход.

И вдруг навстречу ему из глубокой тени арки выплыла фигура, закутанная в тяжёлый тёмный балахон.

Я подошла ближе, движимая странным любопытством.

И обмерла.

Охранник не успел ни вскрикнуть, ни схватиться за оружие. Его тело просто сломалось, как сухая ветка, ноги подкосились.

Он с глухим стуком рухнул на камни замертво.

Я с ужасом увидела, как по его серой одежде начинает стремительно расплываться густое, чёрное в лунном свете пятно. Кровь.

А фигура в балахоне медленно обернулась.

Незнакомец, или незнакомка, смотрел прямо на меня. Я пыталась увидеть лицо убийцы, но из-за капюшона было не разглядеть.

А затем меня вдруг резко выдернуло из забытья сна.

Сердце тревожно стукнуло о рёбра. В комнате было тихо и темно, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь решётку окна.

Это был сон… просто сон…

И вдруг я почувствовала чужой взгляд и повернула голову.

Дверь в комнату была приоткрыта и на пороге стояла фигура, очень похожая на фигуру из моего сна.

– Эй, ты кто? – хрипло спросила я, с трудом приподнимаясь на локтях, сердце тревожно забилось. – Что ты здесь делаешь среди ночи?

Ответа не было. Некто просто развернулся и скрылся в темноте коридора.

Превозмогая страх, я заставила себя встать, подойти к порогу и выглянуть.

В коридоре было пусто. И так тихо, что звенело в ушах. Лишь пахло чем-то неприятно кислым. Раньше я такого запаха не чувствовала.

Трясущимися руками я захлопнула дверь. Затем схватила единственный стул и с грохотом подпёрла им ручку, создавая хоть какую-то иллюзию безопасности.

Вернувшись в кровать, я, стараясь унять дрожь, легла так, чтобы видеть дверь.

Решила, что просто сквозь сон увидела этого психа, который пялился на меня, вот мне и пришли эти пугающие видения о смерти охранника. Видимо, мой мозг воссоздал то, чего бы я подсознательно хотела – избавиться от насильника. Просто способ вышел… немного жуткий. Под стать этому месту.

Какое-то время я лежала, пока не провалилась в беспокойный сон, уговаривая себя, что утром этот кошмар рассеется.

Но он не рассеялся.

Всё стало только хуже.

Я проснулась от того, что дверь в мою комнату просто выбили. Стул, которым я подпёрла ручку, с грохотом отлетел в сторону, ударившись о стену и развалившись на куски.

В облаке пыли и щепок в проём скользнули тени. Подручные Марека Драгоша. Безмолвные и до жути пугающие в своих чёрных одеяниях инквизиторов.

Они не дали мне ни секунды, чтобы осознать происходящее. Рывок… и меня сдернули с постели. Жесткие руки перехватили мои запястья, потащили прочь, прямо в тонкой, измятой ночной рубашке, не давая ни прикрыться, ни обуться. Босые ноги скользили по ледяному камню.

– Что вы делаете?! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка теней была стальной. – Прекратите! Куда вы меня тащите?!

Меня волокли, не обращая внимания на крики.

Вдоль длинного, мрачного коридора с противным скрипом приоткрывались двери других комнат. Из полумрака на меня смотрели десятки бледных лиц узниц Обители Смирения. Кто-то скрещивал пальцы – я не понимала, что это за знак, кто-то смотрел с жадным любопытством, кто-то со злорадством, но никто не выходил и ничего не говорил.

Вдруг впереди мелькнула знакомая фигура.

Сабина.

Она бежала по коридору навстречу, но, увидев эту жуткую процессию и меня, полуодетую, беспомощно повисшую в руках инквизиторов, замерла как вкопанная. В её глазах плескался чистый, незамутнённый ужас.

– Сабина! – выкрикнула я. – Мне ничего не объяснили! Что случилось?

– Снова убили... – пролепетала она сбивчиво, глядя то на меня, то на бесстрастные маски моих конвоиров. – На этот раз Эмиля. Того самого охранника, который был приставлен к тебе и которого вчера били кнутом на центральной площадке.

Я так обмерла, что даже перестала сопротивляться.

Неужели мой сон был правдой? Не может быть таких совпадений.

И ещё… сначала убили Серафиму, которая перешла мне дорогу. Теперь Эмиля, который хотел меня изнасиловать…

И я ведь сама вчера рассказала Мареку про Эмиля. Он думает, что у меня есть мотив. Снова.

Дело плохо.

Меня протащили ещё совсем немного, буквально несколько метров по коридору.

Как я и ожидала, мы оказались на том самом месте, где в моём сне убили Эмиля.

Впереди стоял Марек Драгош.

Верховный Инквизитор возвышался над своими людьми черной скалой, уже полностью одетый в своём алом плаще, а вокруг него суетились его подручные тени. Я перевела взгляд чуть в сторону, за спину Марека, и желудок скрутило болезненным спазмом.

Кровь.

Её было больше, чем в моём сне. Самого тела уже не было, но запах... тошнотворный, медный запах свежей смерти висел в воздухе.

Я пошатнулась, отворачиваясь, с трудом сдерживая рвотный позыв.

В этот момент руки конвоиров разжались. Меня швырнули на пол. Колени больно ударились о ледяной камень, и я скорчилась, дрожа от холода и ужаса, но тут же вскинула голову.

Нужно защищаться. Прямо сейчас.

Я встретилась взглядом с пустой, бесстрастной маской Верховного Инквизитора и выкрикнула, вкладывая в голос всю свою злость и отчаяние:

– Я не делала этого! Это не я! Слышите?!

– Зачем вы привели её? Ведьме здесь не место, – произнёс Марек своим низким голосом.

Из тени, позади мужчин, которые тащили меня, выступила фигура в черном плаще. Я заметила её еще когда меня волокли. Этот инквизитор шёл позади.

Фигура была маленького роста и более хрупкой, чем остальные громилы. Маска и капюшон скрывали лицо, но движения... Плавные, текучие...

Меня осенило догадкой: женщина? Среди этих палачей?

И действительно, незнакомка заговорила, подтвердив мои подозрения.

– Простите, Верховный, я позволила себе действовать на опережение. Решила, что ведьма может убить кого-нибудь ещё…

– Ты что-то увидела, Октавия? У тебя было видение или вещий сон? – спросил один из инквизиторов с явным нетерпением.

Вещий сон? Неужели, это то, что произошло со мной ночью?

Разговоры всколыхнули мою память, и я вдруг вспомнила, что существуют Видящие.

Женщины, способные заглядывать за грань. Видеть то, что уже свершилось, или то, чему только суждено случиться. Иногда эти знания приходили к ним во снах, или реже наяву яркими, болезненными вспышками.

Этот дар не считался ведьмовским и по нему не могли отбраковать.

Считалось, что дар Видящей – это побочный эффект того, что когда-то в роду у женщины были огнекровные. Те, кто выжил после ритуала и передал частицу изменённой, сильной крови потомкам.

– Видения не было, я руководствовалась здравым смыслом, – нехотя и глухо откликнулась Октавия. – Мой дар… он почти выгорел. Простите, Верховный.

Я решила, что мне терять уже нечего. Марек был вчера прав – я стою на краю могилы. И должна хвататься за любую соломинку.

– У меня было видение, – выпалила я.

Октавия насмешливо фыркнула, вложив в этот звук всё своё презрение и неверие.

– Простите, мой господин, – она склонила голову перед Мареком. – Мы уведём ведьму в допросную. Или сразу подготовить плаху, чего тянуть? Всё очевидно.

Страх ледяными когтями впился в сердце. Двое инквизиторов шагнули ко мне, их жесткие пальцы сомкнулись на моих плечах, причиняя боль.