В рамках приличия

Глава 13

— Напоследок тебя трахну я, — леденящий душу голос разрезает пространство квартиры, и в следующий миг Сергей отлетает меня.

Меня трясёт так, что внутри всё сворачивается в узел, и снова эта отвратительная тошнота. Передо мной вырастает стена. Широкая мужская спина, а дальше я слышу глухие удары и вой Сергея.

— Урод, ты что творишь? Ты хоть знаешь, кто я? — вопит мой муж, и меня снова будто ледяной водой окатывает.

— Тот, кому я сейчас оторву яйца и заставлю сожрать, — совершенно ровный голос, выговаривающий каждое слово чётко и с расстановкой.

— Да кто ты такой? — гундосит Сергей, а я замечаю, как Соколовский снова замахивается.

— Гордей, — зову я.

Кричать не могу, голос пропадает. Но и его имени, сорвавшегося с губ, достаточно, чтобы Соколовский замер. Он не оборачивается, всё так же нависая над Сергеем, что закрывает свой нос, а сквозь пальцы течёт кровь.

— Если я сейчас увижу на ней хотя бы царапину, тебя вынесут отсюда вперёд ногами, — он понижает голос так, что у меня волосы начинают шевелиться на затылке. — Так что лежи, не дёргайся.

— Она моя жена! — выкрикивает Воронов, а я зажмуриваюсь от боли.

Не физической. Внутренней. Что-то сломалось окончательно во мне. Нет, я никогда не идеализировала мужа, нашу семью или отношения человека к человеку. Нельзя быть уверенным на сто процентов в человеке, если ты с ним не сожрал бочку дёгтя.

— Гордей, пожалуйста, — шепчу я, а через секунду чувствую на своих плечах руки.

— Машенька, — его голос другой. Не такой, каким он разговаривал с Сергеем только что. Нежный, заботливый. — Что он тебе сделал?

— Потаскуха! — выкрикивает Воронов, поднимаясь на ноги. — На меня она рот открыла. А сама здесь таскаешься…

— Мамочки, — взвизгиваю я и закрываю лицо руками, а Сергея отбрасывает к дивану, на котором он ещё двадцать минут назад сидел вольготно.

У него не выходит поймать равновесие, и он переваливается за диван.

И это всего лишь один удар!

— Ты почему уехала без меня? Почему не позвонила? — вопросы вроде должны звучать с упрёком, но в них слышится страх. — Я чуть с ума не сошёл, пока мчал сюда, нарушая все мыслимые и немыслимые правила.

— Спасибо, — отвечаю я тихо, но только Соколовский дотрагивается к моим запястьям, как я шиплю. — Всё в порядке, — слишком резко говорю я, хватая его за руки.

Мне страшно. И не потому, что меня мог изнасиловать человек, с которым я прожила восемнадцать лет. Мне страшно потому, что я не привыкла видеть Соколовского вот таким.

Странно то, что я боюсь за Гордея. Боюсь, что он сейчас только проблем себе наживёт.

— Лучше не поднимайся, мужик, — довольным голосом говорит Максим Валерьевич, и я только сейчас замечаю его, опирающегося на угол стены, выходящей из коридора. — Хотя мне понравилось шоу, но не стоит испытывать судьбу.

— Боже, какой позор, — стону я, прикрывая рот ладошкой.

— Я тебя посажу, — хрипит Сергей, вылезая из-за дивана. — И тебя по миру пущу, Машенька.

А вот эти слова приводят в себя!

— Пошёл вон отсюда! — шиплю на Сергея, разворачиваясь к нему. — А я ещё и побои сниму пойду. Напишу заявление на тебя и приложу к заявлению на развод. И причинённый вред имуществу тоже приложу к делу. Свидетелей полный подъезд.

— Ты что, Машенька, самостоятельной себя почувствовала? — Сергей гундосит, фыркает, но ближе не подходит. — Так я тоже твоего хахаля посажу, поняла? И компенсацию мне всю жизнь выплачивать будешь!

— Машенька, побудь здесь, милая, — Соколовский резко разворачивает меня к себе лицом, так как всё это время стоял у меня за спиной.

Улыбка, ласковый взгляд, а дальше снова удар и стоны Сергея. Мне даже страшно предположить, что теперь начнётся, но меня трясёт до сих пор, и это добивает.

Осматриваюсь вокруг себя и чувствую, как силы просто заканчиваются. Будто кто-то нажал кнопку «выкл», и меня затаскивает в какой-то омут.

— Вот теперь скажи мне, зачем ты поехала одна? — Соколовский вырастает передо мной неожиданно, что я даже отшатываюсь. — А если бы я не успел?

— Зачем вы приехали? — спрашиваю в ответ.

— А не нужно было? — вот теперь я вижу, как скулы Соколовского напрягаются, делая его выражения лица жёстче. — Нужно было позволить этому уёбку сделать с тобой всё, что он грозился?

— Пожалуйста, — всхлипываю я, больше не в силах сдерживать всё напряжение внутри, понимая, что Соколовский прав.

Сильные руки сгребают меня в объятия, а горячие слёзы обжигают щёки. Что ни день, то новое открытие в моей жизни.

— Не плачь, Машенька, — шепчет Гордей, поглаживая меня по спине, а я не могу успокоиться. — Я тебя больше ни на шаг не отпущу от себя.

— Я… я замужняя женщина, — заикаясь, отвечаю я.

— Уже почти нет, — уверенно говорит он. — Да и жить вы переезжаете ко мне. А здесь пока всё в порядок приведут.

— Нормально так у вас здесь веселье, — голос Даши звучит шокировано. — И без нас?

Отскакиваю от Соколовского, быстро вытираю глаза и бросаю взгляд на часы, что висят на стене.

— Дочь, это не то, что ты думаешь, — пытаюсь говорить ровным голосом, но выходит плохо.

— Мама, это звучит странно, — хихикает Дашка, переводя взгляд с меня на Соколовского.

— Дарья, просто я приглашаю вас пожить у меня, пока у вас здесь сделают ремонт, — Соколовский влезает в разговор, что только пугает.

— Тогда поехали, — а вот и Гоша влезает в разговор. — Потому что я есть хочу. А здесь нас точно сегодня кормить не будут.

— Ну вот, Машенька, вопрос и решён, — Соколовский смотрит на меня так, будто выиграл очередной тендер.

Но что-то мне подсказывает, что это плохо закончится.