В рамках приличия

Глава 24

— Куда мы едем? — спрашиваю у Гордея, понимая, что его квартира находится в другой стороне.

Соколовский бросает на меня быстрый взгляд, но сразу возвращает его на дорогу. Руки напряжены, как и он сам. Тронь — и зазвенит.

А меня потряхивает. На коленях лежит папка с заключением суда, а ещё… свидетельство о разводе. Я свой экземпляр забрала, а вот Воронов пускай как хочет. Но волнует меня не это.

— Гордей Захарович, — говорю я тихо и понимаю, что голоса почти нет. Ловлю удивлённый взгляд Соколовского и исправляюсь. — Гордей. Давай поедем домой. Ой, — понимаю, что снова говорю что-то не то. — Давай ты меня отвезёшь к детям. Мы посидим, поужинаем, а потом…

— Машенька, остановись, — он кладёт свою горячую руку на мою, что лежит на колене, и сжимает её.

Мы останавливаемся у светофора, Гордей разворачивается ко мне и второй рукой касается щёки.

— Это неправильно, — произносят мои губы, а мозг так вовремя подкидывает мне мысли, которые ещё утром роились в моей голове, что Соколовский слишком воспитан.

— Теперь, Маша, — Гордей усмехается, а я замечаю, как тяжело он дышит, — всё правильно. Сегодня так вообще как никогда правильный день.

От его слов, взгляда, прикосновений во рту собирается слишком много слюны. Я сглатываю её, но выходит громко и… жадно. Глаза Гордея темнеют, а ноздри двигаются, будто он уже чувствует то, что творится у меня внутри.

Сигнал светофора переключается на зелёный, и Соколовский возвращает руки на руль, а я снова открываю рот. Кто бы мне его заклеил!

— Я не готова, — тихо произношу.

Скажу громче, будет похоже на писк!

— Тебе это только кажется, — уверенно отвечает Гордей и снова бросает взгляд на меня.

Голодный, пожирающий, горящий взгляд, от которого внутри всё закипает. Интересно, он всегда на меня так смотрел, или это только сегодня, чтобы получить желанное тело?

Снова мысленно оцениваю себя. Я ведь не молодая, и рожала, да и тело, пускай и подтянутое, но уже не такое упругое, как хотелось бы. А Соколовского я видела сверху и чувствовала снизу. И это…

— Маша, прекрати себя накручивать, — голос Гордея уверенный, немного хриплый и… я не знаю, как его назвать. — Я тебя не съем, — вот только его улыбка говорит мне об обратном.

— И почему я тебе не верю, — нервно усмехаюсь я.

— Просто ты привыкла видеть меня только с одной стороны, — отвечает Гордей, а я замечаю, как он чуть сильнее сжимает руль, и тот издаёт характерный скрип.

— Может, помолчим? — предлагаю я нервно.

— А ты обещаешь, что не сбежишь? — вопросом на вопрос отвечает Соколовский.

Молчу. Я не знаю, что ответить ему, но понимаю, что я боюсь так, будто это вообще мой первый раз будет.

И меня только сейчас осеняет, что кроме мужа у меня не было больше мужчин, да и не стремилась я к этому. Не интересовало меня ничего, тем более после рождения детей.

А сейчас я понимаю, что хочу этого мужчину и боюсь его одновременно. Я не знаю, что меня сегодня ждёт, но понимаю, что по-старому больше не будет.

Мы заезжаем в частный сектор, который, судя по всему, только строится, и проезжаем в самый конец улицы.

— Что это за место? — спрашиваю я тихо. — Ты меня решил украсть?

— Нет, — Гордей начинает смеяться. — Я тебя привёз в свой дом.

От этих слов меня пробирает дрожь. Что-то внутри начинает загораться странным огнём, не давая мне сделать полноценный вдох. Гордей подаёт мне руку и помогает выйти из машины. Мы на огороженной территории, где посредине участка стоит одноэтажный дом. Большой, светлый, с огромными окнами. А из-за угла видно террасу.

— Я не понимаю, — шепчу я, осматриваюсь вокруг.

— Сейчас всё будет понятно, — усмехается Гордей и ведет меня в дом.

Он оказался пустой внутри. Только отделка и кухня.

— Здесь готова только комната, — говорит Гордей за спиной. — Наша.

— Гордей, это слишком, — задыхаюсь я и резко оборачиваюсь к нему.

— Это всего лишь начало, Машенька, — отвечает он низким, хриплым голосом и, подхватив меня на руки, несёт вглубь дома.

Он толкает дверь, и мы входим в комнату, а я боюсь. Боюсь того, что не захочу отсюда уезжать.

— Мы примем душ позже, моя милая Машенька, — Гордей ставит меня на пол и стягивает через голову рубашку.

Я резко отступаю от него, но через шаг понимаю, что ноги упираются в кровать. А Соколовский щёлкает ремнём и в следующий момент скидывает брюки.

— Ой, нет! Я передумала! — пищу я, смотря на Соколовского во всей красе.

Мне кажется, что я просто не дотягиваю до него. Не смогу, и всё! Я вообще не понимаю, как можно так быстро раздеться.

— И вообще, у меня там утюг… плита… чайник? — последнее уже спрашиваю пища, потому что Соколовский медленно склоняться ко мне, закрывая весь божий свет своими габаритами.

Голос исчезает, а тело покрывается мурашками. Такими огромными, даже крокодильими.

— Маша, — Соколовский выдыхает моё имя в губы, а меня будто током бьёт. — Да будь там хоть конец света, ты отсюда больше не уйдёшь.

Я сглатываю слишком большое количество слюны, что скапливается во рту, а дальше…

— М-м-м, — мычу я, а Гордей уже атакует мои губы с рыком.