В рамках приличия

Глава 4

— Сокол, да я тебя таким не видел… Никогда! — Макс сидит напротив меня и ржёт. — Ты что, выиграл очередной тендер? Или у тебя прибавился нолик на счету в банке.

— Не в бабках счастье, Макс, — отвечаю другу, а сам чувствую, что губы сами растягиваются в улыбке.

— Не в бабках, а в детках? — хохочет друг, а я подхватываю.

— И в детках, и в конфетках, и в женщинах, — отвечаю Максу и уже сам ржу в голос, потому что этот идиот подавился глотком вискаря.

— Ты дебил? — спрашивает он, пытаясь откашляться.

Да! И это уже бесповоротно. А ещё я сорвал куш, и главное, теперь его удержать в руках. Точнее, её.

Делаю глоток обжигающей жидкости и откидываю голову на спинку кресла. В кабинете уже стемнело. Через час наступит второй день Нового года, а я… радуюсь и готов убивать.

— Не хочешь объяснить? — спрашивает Макс, успокоив кашель. — А то я начинаю сомневаться в твоей адекватности. Сорвался куда-то за час до боя курантов. Поднял на уши парней из охранного агентства. Слетал в другой часовой пояс, а теперь сидишь и лыбишься будто ты трахался всю ночь, а не в небе зависал.

— Макс, ты меня сколько лет знаешь? — спрашиваю в ответ у друга, не открывая глаз.

— Такие цифры не принято называть, — снова смеётся он.

— Я когда-то делал что-то просто так? — задаю ещё один вопрос, на который мы оба знаем ответ.

— В этом всё и дело, — голос Макса становится уже более сосредоточенным. — И, ты знаешь, я бы мог сказать, как моя бывшая, «седина в бороду — бес в ребро», но тебе-то и кризис не от кого иметь, ты женат был настолько давно, что это больше в легенду превратилось, чем правда.

Да-а-а. Был у меня когда-то опыт. Можно было бы сказать печальный, но любой опыт нам нужен для того, чтобы чему-то научить и показать, как делать не нужно.

Я научился и жил себе спокойно под слоганом: «Я имею всё, что продаётся». А в наше время продаётся всё и все. Я так думал.

— Либо ты говоришь, что происходит, либо я тебе сейчас вмажу, чтобы твои думательные функции вернулись в нужное русло, — уверенно говорит Макс, привлекая внимание.

Поднимаю на него взгляд и усмехаюсь. Он склонился вперёд, упёр руки в колени и слишком внимательно смотрит на меня. Слишком внимательно смотрит.

— А хочешь, я угадаю, что произошло? — снова спрашивает Макс, а я киваю ему в ответ, молча давая согласие на его предположения. — Ты добился своей Марии-Премудрой, она тебе дала, и ты поехал бить морду её муженьку.

А даже не понял, когда начал ржать: а Макс-то, оказывается, слишком проницательный.

— Почти, — посмеиваясь отвечаю. — Я поехал забирать свою Марию-Премудрую из аэропорта, где она ждала рейс домой. Её мудак завёл себе вторую семью, а Маша с детьми оказалась не нужна.

— Них… я хотел сказать, что нормальный подарок на Новый год, — Макс ошарашенно смотрит на меня, а я чувствую, как чёрная ярость снова поднимается внутри.

Я не знаю, зачем позвонил ей вчера. Сидел в ресторане, крутил мобильный в руках и думал о ней.

Я ведь уже привык, что эта женщина, а по-другому и не назовёшь её, обворожительная, притягательная, шикарная женщина не покидает моих мыслей и снов уже слишком давно. Никогда не думал, что у меня такая выдержка.

Я даже девочек выбирал себе по типажу, похожему на неё! Но в последние полгода превратился в конченого малолетку. Да если кто узнает, чем Соколовский занимается поздними вечерами в душе, после трудовых будней, у виска покрутит пальцем!

А вчера ничего лучше не придумал, как позвонить ей. И даже придумал, какой отчёт мне нужен именно сейчас. Но никак не ожидал, что моя Машенька, мой личный секретарь, с железными нервами и стальной выдержкой, кротким характером и внимательная, будет говорить со мной дрожащим голосом.

Через десять минут у меня уже были данные её местоположения, а через двадцать минут у меня был билет на рейс. Пока летел, убедил себя в том, что я не имею права никого убивать, пока меня об этом не попросят, но желание запредельное.

— Либо ты говоришь, либо я тебе и правда вмажу, — серьёзно сказал Макс.

— Этот мудак завёл себе новую семью, — ответил я, чувствуя, как желчь поднимается к горлу. — А Машеньку с детьми даже на порог не пустил.

— Откуда информация? — голос серьёзный. Ни весёлости, ни улыбки. Яровой уже всё просчитывает.

— Дети рассказали, — отвечаю я зло и бросаю взгляд в окно.

Ночь на улице. Отблески огней сейчас напоминают её глаза, в которых стояли слёзы. Но ни единая не упала.

— Пиздец, — выдыхает Яровой.

— В точку, — усмехаюсь я зло.

— Только не натвори дел, Сокол, — слишком быстро добавляет друг.

— Да когда я творил? — бросаю удивлённый взгляд на друга и получаю в ответ скептический взгляд. — Я же только заберу то, что не оценили, не любили и было в недостойных руках.

— Ты сначала у Премудрой своей спроси, нужен ли ты ей, — хмыкает Макс и разливает нам ещё по порции янтарной жидкости. — Что-то мне подсказывает, что она тебя пошлёт быстрее, чем ты подкатишь к ней. Она та женщина, кто знает о тебе слишком много.

— Значит, быстрее привыкнет, — нагло улыбаюсь, но понимаю, что в словах друга есть доля правды.

Нужен план действий. Главное, чтобы помогло. Но кто же знал, что осуществлять ещё не созданный план придётся намного быстрее и самым кардинальным образом.