В рамках приличия

Глава 14

— Так и не дала, — ржёт как конь Макс в трубку, а я его придушить готов, хотя всё равно счастлив.

— Мы же завтра встретимся, друг, — усмехаюсь я.

— Завтра тебя твоя ненаглядная Машенька накормит вкусным завтраком, и ты будешь добрый, — не унимается Макс. — А ты потом ей и звезду с неба, и так далее по списку.

— Ты точно дебил, Макс, — тихо смеюсь я в ответ, но всё же спрашиваю то, что меня больше всего сейчас интересует: — Ты договорился с адвокатом?

— Да, завтра она будет ждать вас в ресторане «Меридиан» в двенадцать часов, — уже серьёзно отвечает Макс. — Только ты не вздумай говорить своей порядочной и правильной Маше, сколько стоят её услуги.

— Не волнуйся, — язвлю я в ответ. — И спасибо, — добавляю на полном серьёзе.

— Дерзай, друг, — отвечает Макс. — Может, в этот раз тебе повезёт.

— Мне уже повезло, — улыбаюсь я и, попрощавшись с Яровым, убираю мобильный в стол.

Не хочу больше отвлекаться. Хочу тишины и ощутить в полной мере, что я не один сегодня здесь. Мой пентхаус никогда не видел женщины. Да и тем более с детьми. Но всё меняется, и сегодня как раз такой день.

А ведь когда-то я был уверен, что больше ни одна не войдёт в мой дом. Что я понимаю с первого раза.

Прикрываю глаза, откидываю голову на спинку кресла, а перед глазами всплывает картина того, как увидел Машу впервые. Я же прожжённым циником был, никакой любви нет. Нет ничего, что так любят придумывать девочки, а потом сами же рыдают.

Я верил только в то, что могу потрогать руками, ну и для полного комфорта поиметь.

А потом появилась ОНА!

Маша пришла устраиваться ко мне в компанию. Нам требовался администратор на ресепшен, дорожный указатель, как я чаще всего называл всех тех, кто сидели при входе.

Я шёл со своими юристами, которые пытались мне объяснить, что документы сделаны неправильно, и что нам прилетит по первое число. Нужно срочно что-то делать… в общем, наводили панику, а я злился.

Маша стояла боком ко мне, внимательно слушая слишком вызывающе одетую, накрашенную и перекачанную всеми мыслимыми современными технологиями куклу.

Я не знаю, что меня привлекло, даже не могу сейчас вспомнить, почему посмотрел в ту сторону. Но стоило только увидеть её, и я пропал.

Стоял на месте, как идиот, кивал под общий шум голосов и повторял одну фразу:

— Сейчас всё решим.

Маша окинула меня тогда строгим, внимательным взглядом, будто учительница в школе. Ни слова не сказала, но чувство, что пиздюлей получил. Вот и меня тогда приложило знатно.

Вечером я узнал, что её не взял отдел кадров, потому что у неё слишком большой перерыв в работе, двое детей, и вообще, нам нужно представительное лицо, как тогда выпалила ещё одна кукла передутая.

Откуда я их набрал, бляха!

Утром я заменил руководителя отдела кадров на мужика, Макс давно предлагал толкового парня. Вот и подвернулся случай. А на следующий день у меня уже была новая помощница.

Я не верю в любовь, но не могу объяснить, что чувствую к ней, по-другому. А сколько раз я подкатывал к ней… Не счесть, и каждый раз получал только вежливую улыбку и строгий отказ. Никаких подарков она не принимала от меня. Ни разу не опоздала, и ни единого намёка на то, что я ей интересен.

Это была жесткая ломка в течение года. Но я каждый раз останавливал себя, когда уже готов был переступить грань и забрать её к себе. И каждый раз приходился именно на те моменты, когда она разговаривала с детьми или с этим недомужиком.

И я вроде даже успокоился. Отпустил. Решил, что, значит, не моё. Не дано мне быть с такой женщиной. Только вот эта бутафория, что окружает. А сейчас…

В тишине квартиры слышу, как что-то падает и разбивается.

— Зараза такая! — слышу голос Машеньки и быстро иду на выход.

Подхожу к кухне и замираю. Маша стоит на четвереньках и вытирает что-то на полу, а вокруг неё осколки.

— Ой, — пищит она и дёргает рукой.

Осознаю, что держу её на руках, когда натыкаюсь на её огромные глазищи.

Дыши, Соколовский. Просто дыши и сильно не прижимай Машу к себе. Нечего пугать прекрасное создание раньше времени.

— Маша, а для кого веник? — спрашиваю, но голос хриплый.

— Меня можно поставить, — отвечает в тон мне Маша, а я готов взвыть от удовольствия, что она тоже нервничает. — Это всего лишь царапина.

Ставлю Машу с другой стороны кухонного островка и не отхожу. Вдыхаю её нежный запах и… столько всего я хочу с ней сделать.

— Можно отходить, Гордей Захарович, — шепчет Маша и аккуратно упирается в торс рукой.

Горячая ладонь через тонкую ткань домашней футболки действует как электрошок. Дрожь пробегает по телу, от макушки и до самых яиц.

— Маша, — выдыхаю я её имя, а через секунду она уже стоит в метре от меня и растягивает губы в дежурной улыбке.

— Чаю, Гордей Захарович? — спрашивает и такими огромными глазами смотрит на меня, что можно подумать, будто у меня на голове чудище.

А нет, паук! Маша их боится, это я запомнил с первого раза, когда на голове у Ярового оказался поднос с печеньем и чаем.

— У меня что-то на голове? — спрашиваю я, нервно усмехаясь.

— Нет, что вы! — Маша качает головой, но вот нервная улыбка не исчезает, да и взгляд направлен вот точно куда-то мне в лоб. — У вас… как бы это поприличнее сказать… — пытается придумать Маша, а потом выдаёт на одном дыхании: — Стояк у вас, Гордей Захарович. Вам бы опустить дубинку. Ну или бельё надеть.

Я давно так не ржал, ей-богу.