Вечно голодный студент 5

Глава шестнадцатая Рубежи

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, 21 сентября 2027 года*

Выхожу на балкон номера и смотрю на город.

Вчера прошла похоронная церемония — Проф решил провести всё пышно, чтобы проводить Галю достойно.

На церемонии собрался почти весь Волгоград — почти час были речи, затем тело занесли в большой склеп, построенный специально для захоронения погибших, где поместили в саркофаг.

В склепе уже лежат девяносто шесть погибших — решено, что разницы между КДшниками и ополченцами мы делать не будем, чтобы не вносить раскол в общество.

Официальная позиция руководства Фронтира — солидарность народа, без выраженной кастовости.

Фактическая кастовость уже есть, потому что всем прекрасно понятно, что нормальные люди не равны КДшникам и у последних есть гораздо больше привилегий, но формально все равны и привилегии КДшников не закреплены конституционно.

От идеи хоронить в землю давно решено отказаться, так как существуют подземные позвоночные животные, которые, в конце концов, доберутся до тел и осквернят их, поэтому есть только два приемлемых варианта захоронения — бетонный склеп или кремация.

— Что ты делаешь? — заглянула на балкон Лапша.

— Стою, — ответил я.

— Всё в порядке? — спросила она.

— Нет, — ответил я.

Я думал, что после похорон мне станет легче, но не стало — пустота никак не желает заполниться, а вина никак не желает уходить.

Мне уже бесчисленное множество раз говорили, что я не виноват, что я сделал всё, что было можно, но их там не было — я вижу перед своими глазами упущенные возможности.

И осознание, что можно было иначе, ебёт меня непрерывно.

— Хватит грузить себя, — попросила Лапша. — Даже если ты не ошибаешься и, действительно, мог что-то сделать, а ты ошибаешься, но даже если допустить, что ты не ошибаешься, уже слишком поздно.

Ничего не отвечаю и продолжаю смотреть на ночной город, освещённый уличными фонарями и светом из окон жилых домов.

— Ты нужен нам здесь и сейчас, — сказала Лапша. — Собранный и готовый к бою. Здесь тысячи людей, которые нуждаются в тебе и таких, как ты.

— Я собран и готов, — ответил я равнодушным тоном.

Но рациональное зерно в её словах есть.

Чтобы справиться с этим, нужно занять себя чем-то.

Достаю из кармана смартфон и набираю Профа.

— Да? — ответил он на вызов.

На фоне слышен голос Даши, приёмной дочери Гали — на похоронах Проф публично поклялся, что воспитает её достойно.

— Мне нужна работа, — сказал я.

Он ответил не сразу.

— Будет тебе работа, — произнёс он, спустя десяток секунд раздумий. — Но сейчас ничего нет, поэтому придётся подождать. Серьёзная охота под вопросом…

«Королевскую охоту» решено отменить на время. Мы должны переоценить подход и выработать решения по умеренной минимизации рисков.

В мастерской вырабатывается новый тип экипировки, чтобы не повторялись случаи гибели от собственного носимого боекомплекта.

Фазан и его команда думают, как всё оформить, но мне кажется, это неизбежный риск — выигрыша от быстрого доступа к гранатам и взрывпакетам больше.

— Да мне хоть что-то, — сказал я. — Не могу просто сидеть в номере.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Проф.

Завершаю вызов и возвращаю телефон в карман.

— Ты слишком сильно грузишь себя, Кость, — сказала Лапша, всё так же стоящая в двери.

— Наверное, — произнёс я, решив не спорить с ней.

— Что будешь делать сегодня? — спросила она.

— Сейчас лягу спать, а с утра, если Проф ничего не найдёт, пойду на стройку, — ответил я. — Сидение без дела убивает меня.

Мыслями я, против своей воли, возвращаюсь к тому дню и начинаю рефлексировать, бессмысленно прокручивая в голове варианты, как всего этого можно было избежать…

— Тогда я ложусь, — сообщила мне Лапша. — И ты ложись.

— Я скоро, — ответил я ей.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волжский, 21 сентября 2027 года*

Поднимаю железобетонную плиту и тащу её на нужный участок.

Сваи уже забиты, но осталось облицевать их — лучше, чем КДшники, с этой работой не справится никто.

Нормальным людям для такого нужна спецтехника, а нам не нужно ничего, поэтому мы с самого утра установили уже девяносто с лишним секций.

Мы расширяем безопасную зону на правый берег Волги, чтобы усложнить противнику задачу по нападению на Волжскую ГЭС.

Но есть проблема — нам остро не хватает населения, чтобы защищать все эти территории.

Поэтому, даже когда мы закончим возведение стены, промзона города Волжского будет считаться условно-безопасной, до тех пор, пока не будет налажена оборона периметра.

Технической частью обороны занимается Нарк со своей командой — устанавливаются камеры с датчиками движения, всякие сенсоры, а также «умные» ловушки, осложняющие жизнь зверям, желающим перебраться через стену и устроить какой-нибудь бюджетный беспредел.

Но нужны люди — в ополчении Фронтира состоят всего 326 человек, мужчин и женщин, ежедневно тренирующихся и несущих караульную службу.

А чтобы надёжно защитить периметр, необходимо минимум 1500 человек, но это с учётом только-только осваиваемых Советского и Ворошиловского районов.

Если учесть весь город, который планируется полностью огородить стенам, необходимо минимум 8–9 тысяч только ополченцев, с соответствующим количеством бронетехники и оружия.

И ладно бы это было просто несение караульной службы — ополченцы почти постоянно воюют против зверей, неся потери. Только стены и тяжёлое вооружение придают этой обороне смысл, а не будь их, мы бы просто давно уже потеряли не только ополчение, но и мирное население.

Устанавливаю плиту на место, а Вин начинает регулировать её, с применением уровня.

— Широкую на широкую! — крикнул Щека, возящийся со своей плитой. — Ёб твою мать… Ёб твою мать… Неправильно, ёбаные волки! Широкую на широкую!

— Да что не так⁈ — спросил повернувшийся к нему Вин.

— Не обращай внимания, — сказал я ему.

Закрепляем плиту, после чего я иду за следующей, а Вин переходит к соседней секции.

Основательно крепить плиты будут специалисты, а мы тут выполняем черновую работу, требующую мускульной силы — так будет кратно быстрее.

Поднимаю плиту, весящую примерно 600 килограмм, и несу её к Вину.

Галя, когда развлекалась на стройке, тягала полуторатонные плиты, но только рывками, что всё равно существенно ускоряло работу.

Ни я, ни Вин, так не можем, впрочем, как и Щека — зато такое легко исполняет Лапша, прямо сейчас несущая полуторатонную плиту к своему участку стены.

Общая конструкция стены выглядит так: нижнюю часть мы делаем из полуторатонных плит, а верхнюю из шестисоткилограммовых. У них есть свои размеры, но меня больше волнует масса, так как только от неё зависит, могу ли я их поднимать и тягать в пространстве.

Получается стена высотой примерно пять метров, опирающаяся на сваи, которые забивают рабочие, применяющие для этого мощные копёры.

Просто так подобные конструкции не снести, но их дополнительно укрепляют балками, упирающимися в вертикальные сваи с внутренней стороны.

Пробить такую стену очень тяжело, это правда, но через неё можно сравнительно нетрудно перелезть, против чего предусмотрена густая колючая проволока особой конструкции, в которой может завязнуть почти любой зверь.

И уже было немало случаев, когда ополченцы безнаказанно расстреливали застрявших зверей разных размеров, в надежде, что удастся получить интерфейс.

Ходит такая устойчивая легенда, будто если убить достаточно зверей, то интерфейс пробудится, и ты станешь КДшником — практического подтверждения это не нашло…

Для людей с военной техникой такие стены вряд ли станут серьёзным препятствием, но они и не против людей.

Подъехал КамАЗ, гружённый железобетонными плитами.

— Студик, какой у нас план? — спросил вышедший из грузовика Фазан.

— Нужно построить стену вот отсюда до ужина, — ответил я, показав на соседнюю секцию.

— А у тебя подробные, блядь, планы! — усмехнувшись, сказал Фазан. — Ни в пизду, ни в лужу, ни в жару, ни в стужу…

— Это добровольное дело, — произнёс я, нахмурившись.

— Да я просто треплюсь, — махнув рукой, сказал Фазан, а затем вытащил из кабины бутылку водки. — Не желаете ли трахнуть по маленькой?

— Фазан… — с разочарованием изрёк я.

У него другие механизмы борьбы со стрессом: бухло и засмеивание. Но я знаю, что ему так же хуёво, как и остальным.

— Ладно, — сказал я.

— Да ну? — удивлённо спросил Фазан.

— Но только после работы, — добавил я.

— Эх… — тяжело вдохнул он и спрятал бутылку обратно в кабину.

Работа продолжилась — строители из нормальных людей никак не могут догнать нас, потому что мы устанавливаем плиты быстрее, чем они успевают основательно закрепить их.

А там ведь ещё и установка колючей проволоки, километры которой производят на мощностях «Баррикад».

На «Баррикадах» раньше производилось очень серьёзное вооружение: «Искандер-М», «Тополь-М», 130-миллиметрового калибра орудия А-222 «Берег», компоненты космических аппаратов, а сейчас завод скатился до массового выпуска колючей проволоки и несложных металлических изделий…

Можно было бы, наверное, восстановить производственную мощь «Баррикад», но никто не знает как, потому что нет специалистов, нет логистики, а самое главное — нет потребности в масштабных производствах.

Думаю, если мы не вымрем к хренам в течение следующих лет двадцати, в Волгограде появятся полноценные производства, но сейчас мы просто вынуждены ходить, как дегенераты, и лупить друг друга невосполнимым вооружением…

К вечеру мы почти «дошли» до посёлка Звёздного — стену ещё возводить и возводить.

План освоения правого берега Волги, вернее, конкретного города Волжского, предполагает строительство сплошной стены протяжённостью 55 километров.

Мы должны будем охватить весь город, со всеми его богатствами, а также сравнительно небольшой участок полей до Звёздного.

С открытыми полями будет своя нервотрёпка — нужно будет как-то защитить будущую пшеницу от грызунов-мутантов, но это решаемо.

Возможно, мы станем первым сообществом в регионе, которое восстановит сельское хозяйство под открытым небом и у нас будет свой хлеб.

Пожалуй, самое ценное, что есть в Волжском — это «Ботаника», то есть, плодоовощной комплекс, который мы просто обязаны взять под контроль и обезопасить.

По имеющимся у нас данным, дозоошизная мощность «Ботаники» составляла 50 тысяч тонн различных овощей в год, что отвечает на все наши продовольственные вопросы навсегда.

Вряд ли мы сможем достичь такой мощности, но нам столько и не нужно — населения мало и вырастет оно очень нескоро.

А ещё вот эти 50 тысяч тонн овощей — это недостижимое значение по ряду причин: семена, удобрения, специалисты и так далее.

У нас имеется норматив — не менее 400 грамм овощей на человека в сутки, как составная часть рациона. Если мы как-то добьёмся 50 тысяч тонн овощей в год, этого хватит на 342 465 человек. Да даже если 5 тысяч тонн овощей в год — этого хватит на 34 246 человек.

Но Проф видит цель — он хочет добиться уровня 10 тысяч тонн овощей в год, что позволит увеличить минимальный продовольственный паёк. Ну и продовольствие на 68 тысяч человек, по нынешним стандартам, это что-то вроде неограниченных ресурсов.

В таком контексте, выращивание пшеницы — это чистый понт, нужный, чтобы продемонстрировать окружающим свой пёрфект лайф.

Солнце окончательно зашло, и мы начали сворачиваться.

Грузимся в пассажирскую Газель и едем обратно в Волгоград.

— Сколько ещё времени, примерно, будет строиться стена? — спросил Щека, севший по соседству со мной.

— Хуй знает, — ответил я, пожав плечами.

— Только следующим летом закончат, говорят, — сказал Вин.

— А ты что, хуй? — спросил у него Щека.

— Иди нахуй, Щека, — попросил его Вин. — Ты сам спросил.

— Да я угораю, родной! — заулыбавшись, сказал ему Щека. — Ты чё обижаешься сразу, а?

— Всё равно иди нахуй, — покачав головой, настоял Вин. — Я нормально с тобой общаюсь.

— Извини, бро, — попросил прощения Щека. — Не со зла.

В целом, он безобидный челик — может подколоть, съязвить, но, действительно, в основном, ради красного словца.

— Ладно, — кивнув, ответил Вин. — А по вопросу — скоро холода, поэтому стройка замедлится. Но Бурцов говорит, что до промерзания почвы должны успеть забить все сваи. Только вот будет другая проблема — животные охуеют от голода и начнут лезть, как в прошлый раз. А это дополнительное охранение и всё в этом духе.

— А-а-а, ну, понятно… — сказал Щека. — Поскорее бы, блядь. Хочется жрать больше овощей — говорят, полезно для здоровья, хе-хе-хе!

Нам, естественным образом, тоже будет полагаться увеличение пайка, когда производство резко возрастёт. Пусть в овощах калорий хрен да нихрена, но всё равно приятно.

А ещё ведь будут фрукты, в огромных количествах — их доля в рационе тоже вырастет.

— В общем, не зря поработали, — сказал я.

— Ещё как, нахуй, не зря! — согласился со мной Щека. — Если по-хорошему, нам бы въебать на это хотя бы несколько месяцев — тогда точно можно закончить строительство к весне.

— Но вот хуй… — произнёс я.

— Да, но вот хуй… — вновь согласился со мной Щека.

В «Хилтоне» выгружаемся из Газели и расходимся по номерам.

— Студик, нам нужно поговорить, — сказала мне Лапша, когда я начал раздеваться, чтобы принять душ.

— Давай, — ответил я.

— Я по поводу Гали, — произнесла Лапша. — Почему ты так сильно переживаешь по поводу её гибели?

— Ты опять начинаешь, да? — раздражённо спросил я.

— У вас что-то было? — твёрдо спросила Лапша.

— Ты ебанулась, что ли⁈ — выпучив глаза от изумления, спросил я. — Как ты вообще такое можешь спрашивать⁈ Ты дура⁈

Похоже, что у неё начала протекать фляжка на почве новой способности…

— Не говори так со мной! — потребовала она.

— Ты чего добиваешься вообще⁈ — спросил я, скинув с себя рабочий комбинезон. — Хочешь разрушить наши отношения⁈

— Я не хочу разрушать наши отношения, — покачав головой, ответила Лапша. — Но ты переживаешь по поводу Гали слишком сильно — никто больше так не переживает.

— Ох, блядь… — закатив глаза, сказал я. — Она умерла у меня на глазах! А ты приплетаешь сюда свою ебанутую паранойю! Если бы у меня был кто-то, я бы, наверное, не смог скрывать это, не думаешь⁈

Вижу по выражению её лица, что прозвучало нихрена не убедительно для неё.

— Присядь… — попросил я её и сам сел на кровать.

Лапша промедлила, но села в кресло.

— Это всё твоя способность, Севда, — сказал я. — Ты ебёшь мне мозг на пустом месте, потому что считаешь, будто у тебя есть возможность понимать, когда человек лжёт, по мозговой активности. Но ты нихрена не знаешь, как устроен человеческий мозг и что значит активность его конкретных частей в разные моменты. Меня капец как задевает то, какие вопросы ты задаешь и в чём меня подозреваешь. Но спроси себя вот о чём: я давал тебе основания считать, что мне интересен кто-то ещё, помимо тебя?

И снова мимо. Не убедил — вижу по глазам.

— Что ж… — начал я.

— Наверное, нам стоит какое-то время пожить раздельно, — сказала она.

— Ну, охуеть теперь! — воскликнул я. — Что не так⁈

— Всё не так! — выкрикнула она в ответ. — Ты неискренен, Костя! Я вижу, как ты лжёшь мне в лицо!

— Я лгу тебе в лицо⁈ — спросил я. — Да я… Хотя, знаешь — окей! Разъезжаемся! Я устал терпеть эту хуйню день за днём!

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 21 сентября 2027 года*

— Налей ещё, — попросил я, подвинув опустевший стакан к Фазану.

— Не вопрос, — ответил тот и наполнил стакан до краёв.

Выпиваю залпом, почти не почувствовав крепость водки.

— Не понимаю ничего… — произнёс я, глядя в барную стойку.

Я, Щека, Фазан и Вин заняли пустующее помещение бара, чтобы накидаться сегодня до отключки.

— Чего она меня царапает? — спросил я. — За что?

Щека посмотрел на меня с сочувствием.

— Бабы… — философским тоном произнёс Фазан.

— Может, у неё ПМС? — предположил Вин.

— Что-то затянулся он, блин… — сказал я на это. — Нет, тут что-то другое. Она сканит меня практически непрерывно — я сам в особенностях работы своего мозга шарю меньше, чем она…

— Бабы… — повторил Фазан и налил мне очередную порцию водки.

— Не понимаю… — произнёс я и подвинул стакан к себе.

— Ты, действительно, ничего не понимаешь? — спросил Щека.

— Я так и сказал, — ответил я. — Я без понятия, что на неё нашло — мне казалось, что у нас всё норм.

— Ну, тогда я тебя просвещу, бро, — криво усмехнувшись, сказал Щека.

— Ну? — спросил я, подняв на него взгляд.

— Ты знаешь, с кем тусуется Лапша? — задал вопрос Щека.

— Со мной, — ответил я. — С Фурой, Галей, Палкой и Гадюкой…

— Неактуальная инфа, бро, — покачав головой, сказал Щека и пыхнул сигарой.

Он снова в своём фирменном леопардовом халате от «Дольче и Габана», выглядящем всё так же кринжово.

— Раньше у них была тусовка с Фурой, Галей, Палкой и Гадюкой, это правда, — произнёс он. — Но потом что-то произошло и из этой пати были кикнуты (1) Фура и Галя.

— Так… — сказал я, всё ещё не понимая.

— И как мне говорила Фура, они там обсуждали всякое, — продолжил Щека. — Сериалы, новости, отношения… Сечёшь, о чём я, бро?

— Неа… — признался я.

— Я думаю, это Палка и Гадюка, — заявил Щека. — Кто-то из них капает Лапше на мозги и настраивает её против тебя. Откуда, блядь, ещё эти идеи о том, что ты ебёшься с кем-то на стороне, а? Все же знают, что ты максимум — со зверями можешь ебаться без палева! Все остальные контакты хоть с кем, блядь, так или иначе, но будут замечены. Или ты ебёшься с кем-то?

— Ебанулся, что ли⁈ — возмущённо спросил я. — Да с кем и нахуя⁈

— Вот! — ткнул в мою сторону сигарой Щека. — Если оснований для подозрений нет, то это значит, что кто-то их искусственно создаёт. На это накладывается аккуратное и методичное убеждение Лапши, что ты — профессиональный пиздабол, вешающий ей на уши, ха-ха, лапшу!

— Бабы… — снова произнёс Фазан.

— Но я могу ошибаться, — сразу снял с себя ответственность Щека. — Но мне видится, что уши у этих головняков растут именно из их тусовки.

— Это тебе Фура сказала? — предположил я.

Слишком сложные умозаключения для Щеки — он, конечно, не тупой, но и не настолько умный.

— Я просто сложил все фрагменты картины воедино, — сказал Щека. — И я думаю, что пока ей ебут мозги, ничего у вас не сложится. Как долго ты протянешь в атмосфере недоверия?

— Да уже не протянул… — ответил я на это.

— Когда, кстати, возобновляем тренировки? — спросил Вин.

— Если завтра ничего не будет, пойдём завтра, — ответил я.

Я до сих пор не знаю, чему именно его учить. Он-то говорит, что черпает мудрость совковой лопатой, что его жизнь разделилась на «до» и «после» и он неуклонно движется к лучшей версии себя, и всё такое, но мне кажется, что он сильно переоценивает наши занятия.

Остаётся только ждать рейдов и смотреть, как он справляется. Пока что, результатов нет — Галя, царствие ей небесное, выражала сомнения в его боеспособности, но я всё ещё верю, что из него выйдет толк.

— Эй, я тоже хочу быть коучем! — с обидой воскликнул Щека.

— Без проблем, — легко согласился я. — Я разрешаю.

— Но Проф же сказал, чтобы меня тренировал ты, Студик, — возразил Вин.

— Так, быстро, блядь! — рявкнул Щека. — Как там Майор любит говорить? Котакпасина! Чтобы на стрельбище в шесть ноль-ноль, как хуй молодожёна!

Асем, наш начальник военной медицинской службы, поделилась со мной, что «котакбас» — это, в переводе с казахского языка, означает «головка от хуя» или «залупа», что считается очень тяжёлым личностным оскорблением. Но Майор пользуется тем, что это выражение в Волгограде никто не знает и злоупотребляет им при каждом удобном случае.

— Ладно… — без особого энтузиазма ответил Вин.

— Это комплексное развитие, — сказал я. — Никто не может выживать лучше, чем я, но, в то же время, никто не может стрелять лучше, чем Щека. Ты учишься у лучших.

— Дела, бля… — произнёс Вин, а затем посмотрел на батарею пустых бутылок. — Я сбегаю за подкреплением?

— А я не видел в тебе этот огромный потенциал, Вин… — произнёс Фазан. — Далеко пойдёшь!

— Я мигом, — сказал Вин и пошёл в ресторан.

— А что делать-то? — спросил я у Щеки.

— Ну… — заговорил он. — В этой ситуация мы, просто, наше, это самое… мы уже… здесь наши полномочия — всё. Окончены.

— Спасибо, блин… — пробурчал я.

— Чем смог, бро, — разведя руками, ответил Щека. — Честно сказать, я сам в душе не ебу, что бы сделал.

— Нихуя ты уже не сделаешь, Студик, — произнёс Фазан. — Даже если сейчас пойдёшь и выстрелишь в ебальники Палке и Гадюке, осадочек уже лёг…

— Блядь… — изрёк я. — Блядь!

— Се ля ви, — вздохнув, сказал Фазан.

Тут в бар вошёл Вин, сжимающий в крепких объятиях четыре бутылки «Абсолюта».

— Только ситхи доводят всё до «Абсолюта», — со значением произнёс Щека.

— Это откуда? — поинтересовался Фазан.

— «Звёздные войны», — ответил Щека. — Ситхи — это враги джедаев.

Не особо фокусируюсь на разговоре, а пытаюсь обдумать то, что услышал.

Гадюка, сука…

Почему-то я уверен, что это не Палка, а Гадюка нашёптывает Лапше херню про меня.

— А-а-а, понятно, — покивав, произнёс Фазан. — Опять ваша ботаническая хуйня… Ну, ещё по одной?

Вин разлил огненную воду по гранёным стаканам.

— Ну, за успехи в рейдах! — поднял стакан Фазан.

Примечания:

1 — Кикнуть — от англ. to kick — «пинать» — термин из старопидорского диалекта, означающий удаление кого-то из чата, группы, игры или другого сообщества. Это, необязательно, может происходить в режиме онлайн, но чаще всего это происходит именно в онлайне. Типовая ситуация: на сервер залетает какой-нибудь нуб и начинает руинить катку, из-за чего кто-то из игроков инициирует процедуру голосования, в котором голосуют все участники катки. Если количество голосов достигает нужной отметки, нуб-руина вылетает нахуй и потом комплексует, переживает комплекс идентичности и так далее, а катка продолжается в прежнем режиме. Следует отметить, что в новопидорском диалекте этот термин, как и многие другие реликты из старопидорского, приобрёл более общее значение. В общем смысле, это может означать увольнение с работы, то есть, в реальной жизни — по-всякому применяют, короче говоря. Применяется чаще всего зумерами, но иногда его, как и многие другие новопидорские словоформы, применяют молодящиеся старпёры, то есть, я хотел сказать, миллениалы…