Вечно голодный студент 5

Глава семнадцатая Облава

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 22 сентября 2027 года*

Ночевать мне пришлось в гостинице «Сталинград» — в «Хилтоне» все номера уже давно заняты, поэтому Бурцов, отвечающий за жилищный фонд, нашёл мне номер недалеко от Мамаева кургана.

А в девять утра мне пришлось пилить в «Хилтон», по открытой местности, что мне не понравилось.

Холм очень тяжело перекрыть паутиной из проволоки, но сделан не очень удобный коридор вдоль дороги, по которому можно добраться до общей сети укрытий.

Это всё сраные птицы — я чувствую себя крайне неуютно, когда оказываюсь на открытой местности без брони и оружия…

Но Бурцов обещает, что к концу сегодняшнего дня он найдёт мне жильё в городе, куда мне нужно будет въехать, а возможно, освободит от кого-то номер в «Хилтоне».

Захожу в конференц-зал и сажусь на свободное место.

Все ждали только меня — за столом сидят Проф, Череп, Вин, Фазан, Бубен и Майонез.

— Итак, товарищи… — заговорил Проф, опершись на стол и уставившись на нас. — Как вы могли заметить, наше сообщество стремится выйти на новый уровень — очень скоро продовольственная проблема будет решена окончательно. А это значит, что мы больше не имеем принципиальных ограничений в увеличении численности населения. А уже это значит, что мы должны увеличивать население всеми доступными способами.

— Это ты что такое предлагаешь, Проф? — нахмурившись, спросил Фазан.

— Не то, что ты подумал, Фазан, — улыбнувшись, ответил тот. — Нам нужно искать поселения выживших, чтобы предлагать им переезжать в Волгоград. На естественное воспроизводство можно не надеяться — это слишком медленно. Да и нас слишком мало, чтобы оно производило значимый эффект.

— А-а-а, понял, — кивнув, сказал Фазан. — Жаль-жаль-жаль…

— Но тема естественного воспроизводства будет, неизбежно, поднята в будущем, — произнёс Проф. — У нас есть очень важные сведения от ростовчан, поступившие сравнительно недавно — возможно, если всё подтвердится, мы поднимем вопрос обязательного воспроизводства КДшников…

Он говорит о том, что случилось в Ростове-на-Дону, буквально, позавчера — одна из женщин родила ребёнка, имеющего внешние признаки КДшника.

Женщина эта из «гарема» Бороды, что наводит всех на мысль, что способности всё-таки имеют свойство передаваться по наследству.

Но есть нюанс: КДшники ебутся прямо с первых дней, но ранние дети рождались абсолютно нормальными, без КДшных отклонений, поэтому мы и не знаем, что и думать…

— И по поводу всех сомнений, — продолжил Проф. — У товарища Чирова есть гипотеза, что наследственной передаче подвержены только апексные способности. Это объяснило бы, что все, рождённые от КДшников или у КДшниц, дети не имеют никаких видимых признаков когнитивных девиаций. Но мы будем ждать подтверждения и начнём думать о том, как увеличить популяцию КДшников.

— А со зверями уже проверили всё? — спросил Череп.

Нас никогда не интересовало, а наследуют ли детёныши зверей мутации своих родителей — как-то всё это время было не до того.

— Не всё, но проверили, — ответил Проф. — Нарк и его ребята перелопатили огромный метраж видеозаписей, на которых были животные с детёнышами. И Нарк подтверждает, что детёныши наследуют признаки, а не рождаются в исходном виде.

Мы это и так знали — у свинопотамов не рождаются поросята, а у лютиков не рождаются волчата.

Если природа интерфейса у нас одна и та же, что, как бы, интуитивно понятно, то и у нас должно наблюдаться то же самое.

Просто не представляю даже, как Проф собирается «решать проблему» воспроизводства КДшников и считаю, что это он заглядывает как-то слишком далеко в будущее.

Ещё непонятно, продержимся ли мы до конца года — с Тамбовом ничего не кончено и он ещё очень силён, пусть и побит.

Сейчас, из-за ожидания распутицы, естественное затишье на фронте, но война не закончилась.

Распутица начнётся к середине октября, поэтому даже если тамбовцы найдут в себе силы и возможность накопить оружие и боеприпасы на передовых базах, когда начнётся распутица, будет поздно наступать.

А это значит, что война возобновится с заморозками…

— Но эта тематика касается того, зачем я вас собрал, лишь косвенно, — произнёс Проф и сел в кресло. — Наша дроновая разведка внимательно рассмотрела с воздуха город Баку. Есть некоторые признаки того, что там можно поживиться чем-нибудь ценным — выживших не обнаружено, поэтому мы допускаем, что в городе есть запасы продовольствия длительного хранения, а также какие-то запасы оружия и боеприпасов. Все вы отправитесь в Баку, но перед этим вам нужно будет пройти боевое слаживание.

— Боевое слаживание? — недоуменно спросил Вин.

— Да, — ответил Проф. — Вы должны будете научиться работать в команде, чтобы эффективнее применять сильные и нивелировать слабые стороны друг друга. И это я предлагаю осуществить в ходе четырёх больших рейдов, в которые вы пойдёте вместе. Не ради повышения уровней, а ради эвакуации людей, готовых присоединиться к Фронтиру.

— И где они находятся? — спросил Фазан.

— Первая группа на эвакуацию находится в Ставрополе, — сказал Проф. — Шестьдесят три человека, при трёх КДшниках. Руководит ими КДшник по прозвищу Бамбук.

— Ставрополь… — нахмурившись, произнёс я. — А это разве не оттуда припёрлись Василич и команда?

Село Тамбовка, из которой мы эвакуировали кучу народу, запомнилось условиями, в которых Василич содержал нормальных людей — как в фашистском концлагере.

— Да, о Василиче мы их тоже спросили, — кивнув, ответил Проф. — Бамбук сказал, что Василич со своим отрядом откололся на раннем этапе, потому что ему не понравились условия, созданные властями города.

Зная, что устроили Василич и его банда в Тамбовке, нетрудно догадаться, что им не понравилось то, что «йобликов» нельзя обращать в рабство, а также насиловать, избивать и убивать по желанию.

— А сейчас там что происходит? — спросил я.

— У них случился раскол, после которого основная масса КДшников ушла на юг, — сказал Проф. — Они посчитали, что тюленье нашествие никогда не закончится, поэтому решили попытать удачу в Закавказье. Оставшиеся же побоялись животных, которых можно встретить в горах, но и выжить в городе они не могут, что прекрасно понимают, поэтому вам нужно будет добраться до Ставрополя и эвакуировать всех.

— А как там обстановка со зверями? — поинтересовался Череп.

— Традиционно тяжёлая, — ответил Проф. — Как и везде. И мы не знаем, водятся ли там сверхсильные мутанты — так далеко наши дроны-разведчики не летают.

— А если это ловушка? — спросил Фазан.

— Поэтому-то вы и отправляетесь большой группой, — сказал на это Проф. — Студик и Бубен не позволят противнику подобраться незаметно или организовать засаду.

— Если это окажется подставой, то просто свалим, — отметил Бубен.

— Да, — подтвердил Проф. — Но мне очень хочется, чтобы это была не подстава.

— Когда выдвигаемся? — спросил я.

— Весь сегодняшний день — подготовка, — ответил Проф. — Завтра с утра выезжаете. Возьмёте с собой три бронеавтобуса и один «Тигр».

Бронеавтобусы прошли модернизацию — на один поставили самопальную башню с КПВ, а два оснастили «Кордами». До этого там были установлены ПКТ и ДШК, но времена изменились и пулемётов под винтовочный калибр уже решительно недостаточно.

— На этом всё, — сказал Проф.

Насчёт Лапши я даже не стал спрашивать, потому что всё и так понятно: Проф знает о нашей ситуации, поэтому спланировал всё так, чтобы это не создало проблем общему делу.

Она останется в Волгограде, вместе со всеми остальными, хотя мне кажется, для обороны достаточно только её и Щеки.

— Фазан, заканчивай с алкоголем, — приказал Проф. — С сегодняшнего дня вступает в силу сухой закон.

— Да, блядь… — пробурчал недовольный Фазан.

*Российская Федерация, Ставропольский край, близ города Светлограда, шоссе Р216, 24 сентября 2027 года*

— Шесть часов, Студик, — раздался из наушника голос Бубна.

Поворачиваю «Корд» на 180 градусов и сразу же вижу выскочившего на трассу броника.

Эта тварь, явно, неуязвима для мелкого калибра типа патронов 7,62×54 миллиметра, потому что слишком здоровая и облеплена толстой костяной бронёй.

Бежит на максимальной скорости, пуская слюну из пасти и пырясь прямо на меня алчными зенками, покрытыми лопнувшими капиллярами…

Даю очередь на остаток ленты — по моим подсчётам, оставалось не более 10 патронов.

Броник не успел сманеврировать, поэтому поймал почти все попадания своим лбом и сомлел, но не умер. Он так и остался лежать на асфальте, с черепно-мозговой травмой, а наша колонна поехала дальше.

Примерно за тридцать секунд до этого я срезал очередью мощного лютика, который пошёл нам наперерез, чтобы атаковать наш автобус в борт.

Судя по искрам, возникшим от попаданий, лютики тоже начали осваивать металлизацию меха. Только вот против крупнокалиберных пуль новая броня спасовала…

Открываю интерфейс и смотрю на уведомление об опыте за лютика.

+12 очков опыта

До следующего уровня осталось всего 17 очков и я должен был апнуть его за броника, но эта туша не сдохла и сейчас отползает в сторону — то есть, он даже остался в сознании, сукин сын…

Приподнимаюсь на сидении, чтобы поднять голову выше противопульного щитка, и осматриваюсь по сторонам.

К комбинированному режиму у меня вопросов нет, ведь это просто охуенный режим, но он даёт слишком много информации, поэтому я предпочитаю применять ЭМ-режим, который даёт исключительно ту информацию, которая мне и нужна.

— Четыре лютика за полезащитным насаждением по левому флангу! — сообщил я остальным, вставляя новую ленту в приёмник. — Попробую срезать хотя бы пару!

Они уже давно собираются в небольшие стаи, как спидозные собаки, потому что в соло лютику выживать тяжело, на грани невозможного.

И они всегда держатся неподалёку от броников — на почтительной дистанции, чтобы не провоцировать, но поблизости.

Это, с точки зрения броников, петушиная тактика — лютики всегда пытаются увести добычу, загоняемую броником.

Самого броника они прикончить, в большинстве случаев, не могут, а он не может их догнать, поэтому не занимается хернёй и стоически мирится с тем, чего не может изменить.

Доворачиваю станину «Корда» и выцеливаю передового лютика.

Как правило, стаи бросают в атаку первыми наименее ценных, поэтому, если выбить их, остаются наиболее ценные, которые знают, что у мамы такие одни — это увеличивает шансы на то, что погоня прекратится.

Даю пристрелочную очередь, которая разрывает стволы молодых деревьев, разбрасывая в стороны щепки и ветки.

Минимум одна пуля попала по цели, поэтому лютик споткнулся и покатился кубарем, но, сука, не сдох…

+14 очков опыта

А, нет, сдох. Хе-хе…

Другие лютики начали маневрировать, чтобы затруднить мне прицеливание, но добились лишь того, что я потерял к ним интерес, так как они замедлились и отстают.

«Правильно, блин», — подумал я, крутя головой по сторонам. — «Ох, осталось всего 3 очка опыта и будет некст левел…»

— Всё в порядке⁈ — спросил Фазан.

— Да, отстают! — ответил я. — Прибавьте газу!

— Череп, Вин — скорость на семьдесят, — скомандовал он.

Езда в автоколонне — это отдельный вид вождения, нихрена не одинаковый с одиночным заездом. Надо координировать действия, чтобы не шарахнуться друг об друга — подобное будет чревато тем, что мы останемся на трассе и звери нас догонят.

Где-то на фоне, помимо лютиков, есть собаки — они держатся в фарватере, чтобы, когда настанет момент, не упустить своего.

А «своё» у них — это наши обглоданные кости, которые обязательно останутся после броника и лютиков.

«Но бронику сейчас надо не обедать, а в реанимацию…» — подумал я с лёгким сожалением. — «Это же надо, блин…»

Он получил в лоб серию бронебойных пуль калибра 12,7 миллиметров, но не сдох, а просто отправился в нокаут.

Любого из известных мне КДшников такое бы отправило в царство Вечной Охоты, а этот уродец имеет все шансы отползти в кусты, отлежаться там и продолжить свой бесконечный поиск еды.

Слева по борту наблюдаю некий город. Вероятно, это Светлоград.

«Примерно 70 километров до Ставрополя», — мысленно прикинул я. — «Мы уже близко».

По дороге, как и всегда, встречаются брошенные автомобили, поэтому наша автоколонна почти постоянно маневрирует.

«Я понимаю, что страшно было», — подумал я. — «Но куда все рвались? Что за коллективное бессознательное, блин, так повлияло на людей, что они ломанулись прочь из городов?»

Слышал я как-то о цивилизации майя — будто бы они предсказали себе конец света, поэтому начали рвать когти из своих городов, примерно за 100 лет до прибытия первых испанских конкистадоров.

— Слушай, Фазан, — произнёс я. — А ты что-нибудь слышал о майя?

— Конечно! — ответил он. — Календарь, конец света 2012 года и вся хуйня…

— А я слышал телегу, будто бы они предсказали себе конец света и потом начали бежать из городов, — сказал я.

— О, это популярная хуйня, — хмыкнув, сказал Фазан. — Но в корне, блядь, неверная!

— А что с ней не так? — спросил я, пристально следя за пытающимися нас догнать лютиками.

— Да не долбоёбы просто эти майя, — ответил Проф. — Да, ебанутые, да, людей в жертву приносили, вырезая им сердца и прочей ебанутой хуйнёй занимались, но долбоёбами не были.

— Тогда в чём было дело? — спросил я с долей недовольства.

Мне эта теория о том, что они предсказали скорый конец света, а затем, в религиозном угаре, массово бежали в джунгли, нравится — вроде как, складно звучит…

— Всегда, в любой непонятной хуйне, которая происходит с обществом, ищи бабки, — сказал Фазан. — Как правило, всё, как и всегда, будет связано с ними.

— Какие ещё бабки у майя? — с нешуточным недоумением спросил я.

— Ну, «бабки» — я это фигурально выразился, — пояснил Фазан. — Я имею в виду экономику. Просто так из города не съебёшься. Чтобы народ массово сорвался из тёплых домов, со всеми пожитками и семьями, в ебаные джунгли, в которых обстановка не сильно лучше, чем сейчас — такое на основе какого-то там прогноза не случается! Должна была быть какая-то веская причина, которая делает жизнь в городе либо невыносимой, либо очень затруднительной.

— И что это за причина? — поинтересовался я.

— Причины, — поправил меня Фазан. — Я вот, когда учился в институте, интересовался всеми этими майя-хуяйя и вычитал одну интересную мульку. Исследования показали, что они просто обожали белить свои храмы извёсткой. А извёстка в те времена — это продукт высокого передела. Это надо пережигать дохуя известняка, на что нужно топливо. И это топливо — дрова. Не помню точно, но была статистика, будто бы на 300–400 килограмм извести нужно было, хе-хе, извести около тонны дров. А на один храм они въёбывали десятки тонн извести.

— И что из этого следует? — спросил я, всё ещё недоумевая, причём здесь извёстка и дрова.

— Ну, сначала нужно сказать, что они строили просто дохуя храмов… — сказал Фазан. — Дрова надо откуда-то брать и ясно, что не из воздуха, а из джунглей. Вот рубили майя джунгли вокруг себя, построив целую индустрию по превращению леса в нихуя. А обезлесивание — это же пиздец, Студик! Эрозия почвы, опустынивание, снижение плодородия основных и вспомогательных колхозных культур — как прокормить городские массы?

— И поэтому они оставили свои города… — пришёл я к выводу.

— Не только поэтому, — произнёс Фазан. — Там был комплекс причин, но обезлесивание сыграло немаловажную роль. Ещё я читал, что современные мексиканцы пиздели на испанских конкистадоров, которые будто бы стали главными виновниками опустынивания Мексики и будто бы если не они, то мексиканцы жили бы в Мексике, которую они потеряли… Но это пиздёж — начали этот процесс ещё местные, причём с наращиванием размаха.

— Блин, это как-то тупо… — сказал я. — Мне всё равно больше нравится версия с пророчеством. Ну и, типа, оно будто бы само исполнилось…

— И она нравилась далеко не тебе одному, — со смешком ответил Фазан. — Но версия — полная хуйня. Всегда ищи бабки — они, грязные зелёные бумажки или грязные какао-бобы, всегда во всём виноваты.

— Причём здесь какао-бобы? — спросил я.

— Студик, блядь! — воскликнул Фазан. — А я уж подумал, что нам удастся провести учёную беседу о цивилизации майя! А ты, оказывается, не знаешь даже азы, нахуй! Какао-бобы в Мезоамерике — это настоящее бабло! Золото и серебро древние мексиканцы за бабло не считали, поэтому торговали товарами за какао-бобы и хлопковые плащи! И как охуели испанцы, когда узнали об этом… Приятно охуели, скажу я тебе…

— Дела, блин… — сказал я. — А что за Мезоамерика?

— Да ёбаный в рот! — выкрикнул Фазан. — Студик! Ты падаешь в моих глазах ещё ниже! Даже я, конченый алкаш, знаю это! Это территория современной Мексики, Никарагуа и Гондураса!

— Ну, буду знать, — произнёс я, постаравшись запомнить его слова.

— Как тяжело быть Гондурасом, знает только Гваделупа, ха-ха! — сказал Фазан и рассмеялся.

Продолжаю наблюдение за местностью — вроде бы, кроме лютиков, не теряющих надежды всё-таки поесть сегодня, никого нет.

Вернее, есть — тут довольно-таки оживлённая местность, но зайцы и прочие средние твари нам не угроза. Единственное, я вижу сову, которая летает над кронами деревьев…

«И вот, наконец-то, Ставрополь», — подумал я, когда мы заехали в черту города.

— «Ливерпуль», вызывает «Попрошайка-4», — позвал Фазан по рации. — Приём.

— «Попрошайка-4», на связи «Ливерпуль», — ответил ему басовитый мужской голос. — Видим вас. Подъезжайте к проспекту Кулакова, на НВТ-3. Знаете, где это?

— Знаем, — ответил Фазан. — Скоро будем. Конец связи.

— Всем перезарядить оружие! — приказал я. — Каски, если сняли, надеть! Бронежилеты оправить и подтянуть! Оружие держать наготове, но без неоправданной стрельбы! Двухминутная готовность!

Сам же следую своему приказу и перезаряжаю «Корд», а затем подтягиваю бронежилет, проверяю «Печенег» и открываю клапаны с гранатами.

Вряд ли они устроят нам засаду, но бережёного, как говорится, бог бережёт.

— Нас пасёт дрон-разведчик, — сообщил я остальным. — Вооружения на нём не наблюдаю. Больше никого в радиусе трёх километров.

Дрон — простенькая гражданская модель, маломощная и пригодная, как максимум, для локальной разведки, а изначально вообще предназначенная для развлечения тех, кому совсем нехуй делать…

«Сейчас таких в природе не водится», — подумал я, крутя головой во все стороны. — «Все чем-то заняты».

Людей не вижу, действующая электроника если и есть, то сокрыта за преградами. Но, скорее всего, эта часть города необитаема.

Мы намеренно снизили скорость движения автоколонны до тридцати километров в час, потому что ставропольцы совершенно забили на расчистку дорог, поэтому приходится играть в шашки с гнилым или гниющим заброшенным транспортом.

«Кулакова…» — прочитал я на одном из домов, когда мы проехали солидную часть города. — «А вот и НВТ-3».

— Студик? — спросил Фазан в наушнике.

— Дай мне время, — ответил я.

Внимательно осматриваю окрестности на предмет притаившихся злоумышленников.

Но вокруг заводского здания никого. Все жилые дома, насколько я вижу, абсолютно пусты, как и улочки-переулочки.

Зато вот на заводе видны следы фортификации: по углам крыши размещены пулемётные гнёзда, в центре крыши находится что-то вроде миномётного расчёта, а за баррикадами в окнах стоят вооружённые мужчины и женщины.

— Вроде как, чисто, — сказал я. — Но оружие держать наготове. Фазан, не выёбывайся и говори с ними по делу, окей?

— Я предельно серьёзен, Студик, — ответил тот.

Останавливаем нашу автоколонну перед входом на территорию завода. К нам сразу же выходит группа из троих человек.

Всматриваюсь в них и идентифицирую только одного КДшника. Ещё двое находятся…

«А хуй его знает, где они находятся», — вынужден был признать я. — «Это напрягает».

Фазан выходит из автобуса и направляется к встречающей троице. Он не забыл включить рацию на постоянную трансляцию.

— Доброго дня, уважаемые товарищи! — первым заговорил неизвестный КДшник, протянув руку. — Меня зовут Бамбуком — это я говорил с Профессором.

— Доброго дня, — пожал ему руку Фазан. — Меня зовут Фазаном. Мы, как вы, наверное, уже поняли, приехали, чтобы эвакуировать вас отсюда.

— Как всё это будет проходить? — поинтересовался Бамбук.

Двое мужиков рядом с ним — это обычные люди, но заряженные так, будто являются мегатактикульными спецназерами, привыкшими рвать жопы террористам.

Но меня-то не обманешь — я вижу их насквозь. Это ряженки, нужные для придания веса.

Они ведь не знают, что мы можем определять КДшников, поэтому надеются спрятать двоих реальных КДшников, видимо, на всякий случай.

«Первое, что умерло в самом начале зоошизы — это доверие…» — подумал я философски. — «И я полностью разделяю их подход — всякое бывает…»

— Сейчас мы грузимся в автобусы, а затем разворачиваем автоколонну и уезжаем в Волгоград, — сообщил Фазан Бамбуку. — Вроде бы, вы с Профом договаривались об этом.

— Ну, да… — подтвердил тот. — Но у нас есть некоторые проблемы в городе…

— Какие ещё проблемы? — настороженно спросил Фазан.

— Двое КДшников откололись от нас сегодня утром, — без особого энтузиазма в голосе ответил Бамбук. — Мы с ними теперь, если выражаться мягко, недруги.

— Как это препятствует эвакуации? — спросил Фазан.

— Ну… — замявшись, протянул Бамбук. — Скажем так — они не рады тому, что мы забираем всех обычных. И хотели бы остановить эвакуацию.

— И что теперь? — спросил Фазан.

— Я пошёл на компромисс — мы заберём с собой треть населения завода, — сообщил Бамбук. — А две трети заберут себе Бусинка и Фермер.

— А население что об этом думает? — поинтересовался Фазан.

— Все хотят в Волгоград, к Профессору… — ответил Бамбук. — Но сейчас такие времена, что их мысли не очень-то волнуют КДшников.

— А если мы заберём всех? — спросил Фазан.

— Ну, тогда… — произнёс Бамбук. — Ох, зря вы это сказали. Бусинка точно услышала.

— Сенсор? — уточнил Фазан.

Бамбук кивнул.

— Фазан! — позвал я. — Забираем всех и сразу же уезжаем! Я не позволю отдавать нормальных людей в рабство!

— У них есть много РПГ, — предупредил Бамбук. — Не выйдет уехать без последствий. Поэтому я предлагаю договориться…

— Какие у них левелы⁈ — спросил я у него.

— У Фермера, предположительно, 90-й, а у Бусинки — неизвестно, — ответил он. — Но точно не выше, чем у Фермера. Ребята, я думаю, лучше договориться — мы не сможем безопасно выбраться из города.

— А вот это мы уже посмотрим! — сказал я. — Всё, живее — по машинам!