Вечно голодный студент 5

Глава девятнадцатая Зови меня Студиком

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 25 сентября 2027 года*

— Нормально себя чувствую, — ответил я на вопрос Анны Робертовны. — Бывало получше, но грех жаловаться.

Процесс повышения «Энергетического уровня» до Е-5 благополучно завершился.

Решив немного полежать, чтобы окончательно прийти в себя, открываю интерфейс и смотрю на свой энергетический уровень.

Интерфейс сообщает, что теперь 1 грамм жира в моём организме содержит 56 килокалорий, а в 1 грамме белка или углевода теперь содержится по 21 килокалории.

«Термоконтроль» у меня перекрывает потребность кратно, поэтому проблем с превышением «Энергетического уровня» не будет, но всё равно жаль 10 очков характеристик…

Открываю свою статистику.

«Осталось совсем немного», — подумал я. — «Прирост капа стат ещё на пять единиц, а также пермабаффы (1) от апекса — ух, жду!»

— Картина точно такая же, как и у всех остальных, — произнёс врач Чиров, изучив данные на экране. — Но природу происходящего, как всегда, мы не понимаем. Анна Робертовна, сопроводите Студика в процедурный кабинет и возьмите у него все необходимые анализы. И биопсию тканей и ликвора не забудьте.

Следую за медсестрой и подвергаюсь забору крови, слюны, кожи, мышечной, жировой ткани, гликогена через укол в печень, а затем и ликвора, путём втыкания иглы в позвоночник.

Анна Робертовна, раньше, не умела проводить биопсию, то есть, извлечение образцов ткани из живого организма, но уже научилась всему, что нужно.

В ходе этого обучения бедолага Щека дважды ненадолго становился инвалидом, парализованным по пояс, но больше ничего подобного не случается.

Сбор анализов обошёлся мне в 3845 килокалорий, потраченных на форсированную регенерацию повреждённых органов, но зато Анна Робертовна вознаградила меня шоколадкой.

— Спасибо! — поблагодарил я её и откусил кусок от «Озёр» с высоким содержанием орехов.

Из-за повышения «Энергетического уровня», я визуально ужался до состояния сушёной рыбы, потому что килокалории в моих тканях начали располагаться очень плотно.

Именно поэтому Анна Робертовна спросила, как я себя чувствую — наверное, подумала, что я страдаю от истощения…

— Заходи почаще, — улыбнувшись, ответила мне она. — До свидания, Студик.

— До свидания, — попрощался я и покинул медблок.

Теперь мне поспать, а завтра с утра совещание с Профом и остальными — будем обсуждать план следующего рейда, связанного с эвакуацией очередных бедолаг, желающих присоединиться к нам.

Ставропольцы уже расселяются по выделенным им квартирам, а Бамбук включён в программу обучения, чтобы подготовиться к рейдам.

Оказалось, что в Ставрополе у КДшников была вольница, близкая к той, которую развёл Пиджак в Ростове-на-Дону.

Единственное, владеть рабами было нельзя, но к этому всё уже уверенно шло — Бусинка и Фермер планировали именно это, когда договорились с Бамбуком о разделе населения.

Но хрен с ними, с рабами — это дело десятое. А вот первое дело — это то, что качались ставропольские КДшники исключительно по желанию, без какой-либо программы, в атмосфере тотального недоверия.

Положительным моментом такого способа прокачки являлось то, что выжили лишь сильнейшие, а отрицательным — никакой системы развития и подготовки не было.

Ставропольские КДшники сколотили небольшие банды, в которых, естественно, сохранилась атмосфера взаимного недоверия — работали вместе, но «табачок врозь».

А когда власть окончательно дезинтегрировалась, они посчитали, что малыми группами выживать как-то надёжнее, поэтому окончательно разошлись.

Бамбук, Барахольщик, Бусинка, Фермер и Сапог остались последними, до конца державшимися с утратившей остатки власти администрацией, но потом Сапог убил бывшего мэра города, с целью захвата власти.

Только вот долго он не продержался — его грохнули Бамбук и Фермер, после чего Барахольщик плюнул на всё и ушёл выживать в соло, а перед оставшимися возник вопрос — как быть дальше?

На момент попытки госпереворота, под их защитой было около двухсот человек, значительная часть которых погибла вследствие нападений зверей и начавшегося голода.

Оставшиеся человек шестьдесят — 26 мужчин и 34 женщины. За обладание ими и погибли Бусинка и Фермер…

«Оскотинились, блин», — подумал я, поднимаясь на лифте на восьмой этаж.

Теперь я живу в стандартном номере с обычной двуспальной кроватью и ограниченным пространством. Не то, чтобы это было прямо очень важно, но непривычно.

«Нет, мне похуй на это», — прислушавшись к ощущениям, пришёл я к выводу. — «А на что не похуй — теперь я один».

Лапша не проявляет признаков желания прекратить размолвку и вновь съехаться, ну и я тоже — это она инициировала эту хуйню, на ровном месте, по настроению, а я не хочу поощрять подобное поведение.

Но всё равно грустно.

«Нормально же жили», — подумал я, снимая одежду.

Закрыв за собой дверь номера, принимаю душ, после чего ложусь спать — после таких трат килокалорий не хочется ничего…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 26 сентября 2027 года*

— Атырау, — произнёс Проф. — Вам нужно будет отправиться в Атырау и эвакуировать оттуда не менее девяноста трёх человек.

Проектор вывел на белую стену конференц-зала карту.

— Они закрепились на территории международного аэропорта, — сказал Майор. — По словам Маручо, их лидера, когда они пришли, аэропорт уже был укреплён кем-то, но никого живого они там не обнаружили.

Похоже, что ими руководит анимешник из олдскульных — думаю, что он фанатеет по «Отчаянным бойцам Бакуган».

— А когда они туда пришли и откуда? — поинтересовался я и закинул в рот горсть очень солёного арахиса.

— Около полутора месяцев назад, — ответил Майор. — А пришли они с северо-востока — это смешанная группа из разных городов России и Казахстана.

— А что им мешает точно так же, как они приехали в Атырау, приехать в Волгоград? — спросил Череп.

— Этому мешает износ бронетехники, — сказал Майор. — У них слишком мало КДшников, чтобы защитить колонну, поэтому необходима бронетехника, а она далеко не уедет. Они в ловушке.

— А мы, получается, должны будем провернуть там ставропольскую схему? — поинтересовался я. — А если это будет подставой?

— Тогда вы уйдёте, — ответил на это Проф. — Как и в случае со Ставрополем, вы всегда будете иметь возможность уйти.

— Понятно, — кивнув, сказал я.

— На этот раз, с вами поедут ещё двое КДшников — Гадюка и Палка, — сообщил Проф. — Они засиделись в отеле и просятся в бой.

— Нахрена они нам? — спросил я. — Как это поможет нам подготовиться к Баку?

— Они будут вести два дополнительных бронеавтобуса, — ответил Проф. — Я предупрежу их, что ты командир и тебя необходимо слушаться беспрекословно.

— Да-да, конечно… — произнёс я недовольно.

Командиров можно назначать, но командирский статус работает только в том случае, если подчинённые не равны командиру.

Палка и Гадюка считают себя ровней мне, к чему добавляются наши хреновые отношения, поэтому я заведомо знаю, что каши мы не сварим.

— Также вам нужно будет забрать с собой трофеи — оружие, боеприпасы и экипировку, — добавил Майор. — КДшники Маручо обнаружили в аэропорту большие запасы оружия, вероятно, взятого из воинской части Нацгвардии, расположенной в городе. Маручо утверждает, что запасы очень большие и он не согласен эвакуироваться без них.

— Возможно, стоит взять бронегрузовики? — предложил Фазан.

— Вы возьмёте их, — подтвердил Проф. — Но в приоритете гражданские — они важнее всего.

— Это очевидно, — сказал я.

Без гражданских всё это лишено смысла — оружие, боеприпасы и экипу мы можем найти где-то ещё, а вот дополнительные гражданские в остром дефиците.

— А Маручо в курсе, в каком статусе он тут будет? — уточнил я.

— Да, он в курсе, — ответил Проф. — Его всё полностью устраивает.

— Тогда на кой он так держится за трофеи? — нахмурившись, спросил я.

— Это как быть в отеле и не спиздить шампунь и тапки, — объяснил Фазан. — Я, когда летал, из каждого отеля обязательно выносил всё, что было. Знаешь, сколько у меня этих баночек дома стояло?

— Предполагаю, что дохуя? — усмехнувшись, высказал я догадку.

— Чертовски верно, Студик, ха-ха-ха! — ответил Фазан и засмеялся.

— Кстати, хочу сообщить вам хорошую новость, — добавил Проф. — В течение трёх суток в наш аэропорт прилетит пассажирский Боинг, под завязку набитый гражданскими.

— Это кто? — заинтересованно спросил Череп.

— Крупная группа КДшников из Хабаровска, — ответил Проф. — Их атакует Тихий океан, поэтому они желают убраться подальше от побережья — слетать и посмотреть они не могут, поэтому вышли на связь в КВ-диапазоне. На наши условия согласны, но желательно, чтобы вы были в городе к тому моменту, когда они прилетят.

— Что за люди? — настороженно спросил я.

— Да как везде, — сказал Проф. — Они хотят выжить, наши условия их устраивают, поэтому мы договорились. Изюм, их лидер, разделяет мои взгляды на будущее устройство мира, поэтому я думаю, что нас ждёт плодотворное сотрудничество. Но главное — у них есть триста пятьдесят два обычных человека. Это самая лучшая новость за последние три месяца.

— Ну, окей… — произнёс я, внутренне не разделяя его энтузиазма.

Все неизвестные — это, по умолчанию, опасность. Мой мозг уже перестроился в первобытный режим, что я уже давно зафиксировал.

Раньше я относился ко всему новому как-то попроще, но теперь во мне сформировалось крепкое убеждение, что открытость всему новому, которую нам прививали из всех доступных источников, это верный путь к гибели.

Выживут только дикие обезьяны, сначала тыкающие в неизвестное кремнёвым копьём, а когда это неизвестное окажется условно-безопасным, всё равно, какое-то время относятся к нему с настороженностью и недоверием…

И, как я понимаю, в наших мозгах есть эти предустановки, убаюканные мягкой ржавчиной цивилизованности, стремительно облетающей с первого дня зоошизы.

«Ничего не могу с собой поделать — это просто теперь есть во мне и, вероятно, всегда было, но чутко спало», — подумал я со смутным ощущением вроде сожаления. — «Остальные, думаю, тоже перестроились. А вот Проф, почему-то, уверен в том, что хабаровские КДшники не смогут составить нам конкуренцию в бою».

— На этом объявляю заседание оконченным, — сказал он. — Расходитесь: отдыхайте и готовьтесь к рейду.

*Российская Федерация, Астраханская область, село Тамбовка, 28 сентября 2027 года*

— Блядь, какие воспоминания… — произнёс Череп, выйдя из бронеавтобуса.

— Приятные, что ли? — с усмешкой спросил я у него.

— А вот хуй там! — ответил он, негодуя. — В меня тут стреляли!

Мы остановились тут, чтобы провести ремонт бронеавтобуса, который вышел из строя — пришлось тащить его на тросе двадцать с лишним километров.

Фазан уже вышел и начал возиться с движком, а нам придётся потусоваться здесь некоторое время.

Автоколонна встала у здания сельсовета — через дорогу стоит остов продуктового магазина, в котором мы сожгли трупы группы Василича.

Недалеко двухэтажка, в которой я прикончил пулемётный расчёт и боевика, сидевшего на крыше. Ощущение, будто это было полвечности назад…

«Нет времени ностальгировать — надо работать», — осадил я себя и направился к радиотелевизионной передающей станции.

Дойдя до вышки, начинаю карабкаться на неё, чтобы добраться до самой вершины и осмотреться.

Высота антенны составляет примерно 200 метров, что обещает мне охренительный обзор. Но использовать я его смогу только на дистанцию около 3,5 километров — настолько добивает ИК-режим.

Быстро взбираюсь по лестнице, прямо на самую вершину, на которой расположена платформа, и начинаю осматриваться на местности в ИК-режиме.

— Крупного зверья не наблюдаю, — сообщил я по рации. — Мелочь тусуется по степи, но количества небольшие, без существенной угрозы. Как слышно?

— Слышно хорошо, — ответила Гадюка. — Не холодно там?

Не стал ничего отвечать на этот тупой вопрос, а продолжил наблюдение.

По дороге она пару раз пробовала завязать беседу, но у меня нет желания общаться с ней — я виню в том, что у нас с Лапшой сейчас всё никак, именно её. В первую очередь, это Гадюка, а во вторую очередь, это Палка.

Не знаю, нахрена Проф выдал нам этих двоих, но приходится мириться с их присутствием.

А у меня ведь шишка дымит — я привык, что почти каждый день мы с Лапшой ожесточённо и с полной самоотдачей ебёмся.

И во всех своих бедах я виню конкретно Гадюку и Палку — не жилось им, блядь, спокойно, устроили мне проблемы на ровном месте.

Раздражение накатило и захлестнуло меня, собираясь превратиться в гнев, но тут же сработала пассивка и я вновь поймал дзен.

Вот он, негативный аспект способности — я даже толком разозлиться не могу…

Вернее, могу, но только в экстремальных случаях, когда гнев переливается через верхний «порог» пассивки — например, когда критическая опасность и надо срочно убить кого-то. Тогда пассивка отпускает меня и организм выделяет в кровь нужные гормоны, которые должны способствовать скорейшему выполнению задачи.

Фокусируюсь на наблюдении — раз уж так получилось, что я абсолютно спокоен и сосредоточен, то чего бы не воспользоваться?

— Студик, мы тут обедать собираемся, — сообщил Вин по рации. — Тебе принести чего?

— Я не голоден, — ответил я. — Ешьте без меня.

Это, конечно же, неправда — я всегда голоден. Но мне лень спускаться с антенны, чтобы поесть и потом снова подниматься…

Где-то через полтора часа фиксирую идущих по нашему следу собак.

— Псы, девятнадцать голов, — сообщил я остальным по рации. — Северо-западное направление. Вин, Череп — займитесь.

Надо качать Вина, ну и Черепу опыт будет не лишним.

— Принято, Студик! — с энтузиазмом ответил Вин.

— Принято, — без энтузиазма ответил Череп.

Черепу больше по кайфу тусоваться в Волгограде, заступать на дежурство в группу быстрого реагирования, в которой почти никогда ничего не происходит, ну и пользоваться привилегиями КДшника.

Большая часть людей хочет именно такого времяпровождения, всю жизнь: чтобы работа была не бей лежачего, чтобы вкусно кормили и уважали, ну и с минимумом риска для жизни.

Я не из таких — в подобном режиме я быстро закисну.

«Хотя, будь сейчас интернет и КС2…» — задумался я. — «Не, игр мне теперь мало».

Познав реальный бой, со ставками в виде жизней, меня вообще не возбуждает плюс рейтинг или минус рейтинг — это как безвкусный водянистый суррогат вместо настоящего жареного мяса.

— Вин, — обратился я по рации. — Не обосрись.

— Я тебя не подведу, Студик! — ответил он.

Вин и Череп побежали к зверям, которые почти сразу учуяли их и начали воплощать в жизнь очередной тактический схематоз.

Собаки разделились на четыре группы: одна пошла на лобовое столкновение, две пошли по флангам, а четвёртая пошла по глубокому правому флангу, чтобы зайти с тыла.

— Череп, они схематозят, — сообщил я по рации. — Группа из пяти псов хотят зайти к вам в тыл. Не проспите.

— Понял, принял, — ответил мне он.

Когда отвлекающая группа приблизилась на достаточное расстояние, Вин открыл огонь из ПКМ, а Череп начал глазеть по сторонам, чтобы не подпустить никого с фланга.

Вин успешно пристрелил двух собак, после чего оставшиеся скрылись за кустами.

Но фланговые группы, к этому моменту, вышли на условные стартовые позиции и атаковали одновременно.

Правда, скоординированная атака не привела ни к чему — Вин и Череп, встав спина к спине, задушили собачий натиск огневой мощью.

Спустя три десятка секунд огневого контакта всё было кончено.

— Последняя группа — примерно сто метров на шесть часов, — сообщил я. — Во дворах, за заборами.

Вин и Череп развернулись и открыли огонь по показавшимся псам.

Ещё два десятка секунд, и последняя шавка позорно бежит.

— Хорошо поработали, — похвалил я этих двоих. — Перезаряжайтесь и начинайте сбор туш. Бубен, помоги им с расчленёнкой.

Дальше не происходило ничего экстраординарного: Вин, Череп и Бубен занялись свежеванием собачьих туш, Фазан, как и прежде, возится с движком, Палка и Гадюка сидят в автобусе, а я стою на вышке и присматриваю за всем этим борделем…

Примерно через двадцать минут из автобуса вышла Гадюка.

Она подошла к антенне и начала подъём.

— Куда лезешь? — спросил я по рации.

Но она ничего не ответила и продолжила лезть наверх.

— Ты чего такой недружелюбный? — спросила она, поднявшись на площадку.

— Ха, — изрёк я. — Ты, наверное, лучше всех осведомлена об этом.

— Да, Лапша совсем поехала, — произнесла Гадюка, сев на край площадки и свесив ноги. — Но по вам сразу было видно, что вы не пара.

— Неужели, блин? — саркастическим тоном спросил я.

— Спроси любого, Студик, — кивнув, ответила она. — Разница в возрасте — это первое…

— Короче, — прервал я её. — Нахуя ты сюда залезла?

— Просто поговорить и побыть в твоей компании, — невинно улыбнувшись, ответила Гадюка.

— Ты только что поговорила и побыла в моей компании, — сказал я. — Упёздывай обратно и будь готова к бою. Это приказ.

Ей не понравилось такое обращение, она неодобрительно нахмурилась и даже открыла рот, чтобы что-то сказать.

— Есть какое-то мнение по поводу моего прямого приказа? — участливым и нарочито дружелюбным тоном спросил я. — Хочешь поговорить об этом?

Гадюка закрыла рот, затем тяжело вздохнула, покачала головой и поднялась на ноги.

— Мы не так начали, Студик, — произнесла она и начала спуск с антенны радио и телевещания.

Вот не люблю таких людей — испортила мне отношения с Лапшой, а теперь набивается в друзья. Нахуя, а главное — зачем?

Ещё и манипулирует, сука.

— Ми ни так начали, Студек… — передразнивая её, пробурчал я.

Возвращаюсь к наблюдению. Хрен его знает, сколько Фазан провозится с двигателем, поэтому хрен знает, сколько мы тут проторчим…

*Республика Казахстан, Атырауская область, город Атырау, 29 сентября 2027 года*

— Это что, православное кладбище? — спросил Вин, смотрящий в окно.

— Похоже, что да, — ответил я и достал телефон.

Открываю офлайн-карту и смотрю на местность.

Кладбище, и вправду, православное, но сразу после него стоит мусульманское кладбище.

Это значит, что нам нужно проехать по улице Талгата Бигельдинова, свернуть направо и выехать на проспект Султана Бейбарса.

«Ну и названия, блин…» — подумал я. — «То ли дело у нас — Дружбы, Кирова, Тольятти, Октябрьский и так далее…»

Насколько мне известно, у них тут тоже, раньше, было точно так же…

Поднимаюсь обратно в люк пулемётной турели и сажусь на металлическое сиденье.

«Можно было, блядь, обить хотя бы кожей», — подумал я с недовольством. — «Это нетрудно, а комфорта добавляет в разы».

Проезжаем оба кладбища и оказываемся на проспекте Султана Бейбарса.

— Абулхаир хана… — прочитал я название следующей улицы, ведущей к аэропорту. — Стоп машины!

Автоколонна остановилась и я вылез из люка, после чего встал на крышу автобуса и начал осматриваться по сторонам в ЭМ-режиме.

Ничего такого тут нет — ожидаемо.

На въезде в город мы столкнулись с охуевшим верблюдом, который решился на атаку. Очередь из КПВ закончила с его существованием, а тушу мы просто бросили, чтобы не терять время зря.

Все заинтересованные морды должны находиться там, чтобы проводить верблюда-мутанта в последний путь и, заодно, поучаствовать в поминальном ужине в его честь…

— Дальше я пешком, — сказал я в рацию. — Оружие держать наготове и ждать команды.

Спрыгиваю на асфальт и иду по улице этого самого Абулхаир Хана, кем бы он ни был.

«Хан — это, наверное, типа царя?» — предположил я, крутя головой и пытаясь вычленить любой признак жизни. — «Или короля?»

Метров через двести пятьдесят, я зафиксировал первые признаки обитания людей в аэропорту — за мной наблюдают люди, стоящие за баррикадами из мешков с песком, расположенными на площадках самопальных стен.

Решение со стенами тут простое и понятное: сюда свезли крупнокалиберные бетонные трубы, которые поставили вертикально и сформировали из них стены.

«Это же точно так же, как в Волгодонске», — припомнил я, где уже видел такое.

Внутри труб, готов дать правую руку на отсечение, утрамбованы камни или песок, что должно в разы повысить их стойкость даже к малокалиберным снарядам.

По мне не стреляют, хотя давно уже могут, а это значит, что можно приближаться.

Приближаюсь к вратам в стене метров на пятьдесят и останавливаюсь.

— Ты кто такой⁈ — окликнул меня мужик в бронежилете и каске, стоящий за «Утёсом».

По виду — славянин. Ну, или не славянин, но точно не казах. Слишком русые волосы и слишком голубые глаза у него, как для казаха…

Я насчитал только на линии их обороны шестнадцать человек.

Внутри же так много людей, что даже не подсчитаешь быстро.

— Зови меня Студиком! — представился я. — А затем зови своего начальника — я прибыл из Волгограда!

Примечания:

1 — Пермабафф — от англ. permanent — «постоянный» и buff — «полировать» или «шлифовать» — означает то же самое, что и бафф, но постоянного действия, то есть, навсегда и насовсем.